Just call me master

— Проходи. Спокойный и вкрадчивый голос Юнги выводит Чимина из ступора, в котором он пребывал весь путь от студии до квартиры фотографа, расположенной в самом центре Сеула. Он едва заметно вздрагивает, отрывая хаотично метавшийся по внутреннему убранству взгляд, и пугливо переступает через порог, но дальше двигаться не смеет. Чимин предполагал увидеть нечто подобное, но все равно немного шокирован. Дизайн апартаментов больше соответствует элитному мужскому клубу: высокие стены, оббитые черным и вишневым деревом, мягкий ворсистый ковер, поглощающий звук шагов, минимум мебели и предметов гарнитуры. Кабинет же еще более аскетичный на вид, в нем лишь большой диван цвета бургундского вина, солидное кожаное кресло и пара стульев, расположившихся напротив массивного стола, на котором разложены странные предметы, о назначении которых Чимину остается лишь догадываться. В дальнем конце комнаты широкая фигурная арка, ведущая в просторную спальню. Краем глаза ему удается выхватить впечатляющих размеров кровать викторианской эпохи с резными столбиками и шелковым пурпурным балдахином — все в лучших традициях эротического бульварного романа. Юнги стоит к нему спиной, хозяйничая за барной стойкой. Пару минут он возится с хрустальным графином, а потом, поигрывая бокалом, на дне которого в приглушенном свете люстры искрится медового цвета жидкость, возвращается в центр комнаты. Царственно усаживается в кресло и закидывает ногу на ногу. Кубики льда звонко стукаются о граненые бока, и он делает осторожный глоток, смакуя напиток. Чимин внимательно за ним наблюдает, ловя каждый жест и взгляд, все еще не решаясь сдвинуться с места. Юнги ведет себя так, словно забыл о его присутствии, и просто наслаждается вечером наедине с собой и своими мыслями. Узорные стрелки старинных напольных часов вяло отсчитывают секунду за секундой. Боль в ногах начинает усиливаться, напоминая о времени, проведенном на каблуках, но Чимин терпит — интуитивно чувствует, что так надо. — Подойди ко мне. Юноша делает несколько шагов вперед, останавливаясь в полуметре от Юнги. Тот кивает головой и выжидающе смотрит в лицо. Чимин хмурится, не понимая, что от него хотят, но фотограф определенно не намерен облегчать ему задачу. Повинуясь инстинкту, он медленно опускается вниз, становясь на колени, и вопросительно вскидывает бровь, ожидая, что же последует дальше. Какое-то время Юнги сохраняет молчание, сканируя его испытывающим взглядом. Видно, что в его мозгу идет напряженная работа, но Чимин не имеет ни малейшего понятия, какие мысли одолевают мужчину в этот момент. И чем дольше он молчит, тем меньше становится решительность Чимина. — Опусти глаза. Он послушно выполняет приказ. Сердце взволнованно трепещет в груди, и дыхание ускоряется, распространяя дрожь по всему телу. — Скрести запястья за спиной. Чимин беспрекословно заводит руки, сцепляет их на пояснице, надеясь, что это поможет унять тремор. — А теперь давай поговорим, — хриплый голос скользит по коже, заставляя волоски ощетиниться. — Скажи, чего ты хочешь от меня, Чимин? — Я не… Я не уверен? Послушай, Юнги-ши… — Так не пойдет. Проясним некоторые моменты сразу. Первое, я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь — ни больше, ни меньше. Второе, когда мы одни, как сейчас, ты будешь обращаться ко мне на «вы» и называть господином. Тебе все понятно? Чимин кивает головой, чувствуя, как щеки окрашиваются в красный. Юнги подавляет. Испепеляющая властность, которую он изрыгает, и холодная отстраненность заставляют чувствовать себя маленьким и ничтожным. Но Чимин не знает, как именно к этому относиться: он одновременно раздражен и чувствует прилив возбуждения. — Я не слышу. — Да, господин. — Хорошо. Прошлым вечером я кое о чем тебя спросил. Ты помнишь? — Да, господин, — стараясь сохранять спокойствие, отвечает Чимин, но судорожное дыхание выдает его с потрохами. — Я хочу услышать ответ на каждый из моих вопросов. — Но… — юноша осекается, спешно прикусывая язык, и виновато шепчет, — простите, господин. Пульс заходится в бешеном темпе, а нервы гудят, как клавиши расстроенного рояля. Юнги вынуждает его признать свои желания, оформить их в звуковую оболочку. Чимин осознает, с какой целью он это делает, поэтому старательно душит стыд и прочищает горло. — В последнее время я плохо сплю, потому что не могу выкинуть вас из головы. Мне нравится, как вы меня фотографируете, ваши прикосновения и то, как вы при этом на меня смотрите. Я хочу доставить вам удовольствие любым способом, который вас устроит. Мечтаю узнать, каков на вкус ваш поцелуй. У меня не такой большой опыт в… отношениях, поэтому я не могу ответить на вопрос про соски. Чимин давится словами, захлебываясь смущением, но продолжает говорить, радуясь, что ему не нужно при этом смотреть Юнги в глаза: он бы этого не вынес. — Я хочу, чтобы вы… чтобы вы снова меня раздели и отшлепали. По-настоящему. Думаю, это возбудило бы меня. И я… я готов зайти дальше. — Неужели? — медленно тянет Юнги. По мягкому шелестению одежды и скрипу кожи Чимин догадывается, что он сменил позу. — Но это не все. Ты понимаешь, что этим я не ограничусь? Мне нужен полный контроль, чтобы ты находился в моей власти, доверив право распоряжаться твоим телом согласно моему усмотрению. Ты не получишь наслаждение, пока его не заслужишь, а за любую провинность, я должен буду тебя наказать. Готов ли ты к подобному? Советую как следует подумать, прежде чем дать ответ. — Да, господин. — Судя по модным носкам с Железным Человеком, ты любишь комиксы, — внезапно говорит Юнги. — Любимый герой из Мстителей? Чимин ожидал чего угодно, но определенно не этого. Прозвучавший вопрос выбивает его из колеи, и он, окончательно растерявшись, в недоумении вскидывает голову, но тут же снова утыкается взглядом в светло-коричневый ковер, блуждая среди мягких ворсинок. — Тони, безусловно, крут, но мне больше нравится Халк, — после непродолжительной паузы выдает он, отчего-то смущаясь. — Хорошо, это будет твоим стоп-словом. — Что такое стоп-слово? Юнги с шумом выдыхает, залпом осушая бокал и отставляя его в сторону. Чимин напрягается, проклиная свою неосведомленность, но быстро успокаивается, ощутив тепло чужой кожи на лице. Подняв руку, Юнги нежно гладит его по щеке, ласкающее пробегаясь подушечками пальцев от виска вниз, к подбородку, приподнимает его, устанавливая зрительный контакт, очерчивает контур нижней губы. Дыхание Чимина сбивается, он приоткрывает рот, жадно втягивая порцию кислорода, и нервно облизывает пересохшие от волнения губы. Кончик языка касается солоноватой поверхности большого пальца. Юнги щурится, но руки не отнимает. Зрачки его глаз расширяются, почти поглотив радужку. Тяжело дыша, Чимин думает, что же последует дальше. Не в меру разыгравшаяся фантазия подкидывает несколько колоритных образов, которые он в принципе не против реализовать, но Юнги явно настроен на серьезный разговор. — Смотри на меня и слушай внимательно: повторять я не буду. Стоп-слово — это своего рода сигнал. Если мои действия заставляют чувствовать тебя некомфортно, доставляют неприятные ощущения, ты произносишь его, и я тут же прекращаю все, чем бы мы ни занимались. Я не продолжу, пока не буду полностью уверен, что с тобой все в порядке. Это обязательное условие Игры. — Но ведь я могу просто сказать «нет». Разве этого недостаточно? — Поверь, недостаточно. Если я буду бить тебя, а ты будешь стонать и извиваться, умолять меня прекратить, кричать во весь голос «нет», я не остановлюсь и буду продолжать до тех пор, пока сам не решу, что с тебя хватит. Но стоит тебе хотя бы один раз произнести «Халк», и я немедленно прекращу. Уяснил? — Да, господин. — Хороший мальчик, — хвалит Юнги, отпуская подбородок Чимина и вновь откидываясь на спинку кресла. Он постукивает пальцами по деревянному подлокотнику, и сердце юноши пляшет под этот ритм, тревожно замирая, когда наступает тишина. — А теперь скажи мне, чего тебе хочется. Чимин вжимает голову в плечи, жалея, что он не черепаха и не может спрятаться в панцирь, чтобы спастись от стыда, которому, кажется, нет конца. — Мы уже проходили это, Чимин. Очень важно прямо говорить о своих потребностях. Если ты не научишься просить, то не получишь желаемого. — Но это так… глупо. Вы же знаете, чего я хочу. — Я не слышу уважения в твоем голосе. Или ты уже забыл, как нужно ко мне обращаться? Опасные нотки в тоне Юнги напоминают Чимину о его промахе, и он быстро исправляется: — Простите. Но я действительно не вижу в этом смысла, господин. Мужчина вздыхает, поднимаясь на ноги, и отходит к окну. Чимин следит за тем, как ступни, обутые в черные лакированные туфли, отдаляются от него. — Что ж, стало быть, ты не хочешь этого достаточно сильно. Можешь идти. Чимин ежится от звука раскатистого тембра, ощущая новую волну мурашек, окатившую с головы до ног. Его рвет на части от внутреннего противоречия. Если он не осмелится сделать это сейчас, то, возможно, уже никогда не соберется с духом. К тому же нет никаких гарантий того, что Юнги даст ему второй шанс, а Чимину очень не хочется заканчивать их увлекательное взаимодействие, которое может стать поворотным моментом в их отношениях. Своеобразной точкой отсчета. Отправным пунктом на пути к чему-то большему… к освобождению? Он знает, что Юнги способен причинить ему боль, но не страшится этого, потому что по какой-то непостижимой умом причине доверяет. Воодушевившись этой мыслью, Чимин набирает в легкие как можно больше воздуха и, покраснев до кончиков ушей, жалобно тянет: — Пожалуйста, господин, не могли бы вы… отшлепать меня? — Мне нравится твоя покладистость, — в голосе Юнги слышится улыбка. — Что ты сделал, чтобы заслужить хорошую порку? — Я не знаю. Ничего? — сконфуженно произносит Чимин и быстро добавляет, — господин. — Позже я установлю для тебя правила. Но тот факт, что я до сих пор этого не сделал, не давал тебе право позволять Дэну лапать себя за задницу. — Но это все Хосок-ши! — протестует Чимин, искренне обиженный предположением Юнги, что он как-то к этому причастен и, упаси боже, получал удовольствие. — Отговорки. Мужчина поворачивается к нему лицом и плавной походкой, огибая кресло, движется к одному из стульев. Отодвинув его от стола, выносит в центр комнаты и усаживается на мягкую обивку. — Поднимись и подойди ближе. Чимин неловко встает, радуясь длине свитера, которая скрывает выпирающий из-под плотной ткани джинсов стояк, и идет вперед. Но Юнги, видимо, обладает телепатическими способностями: смерив его быстрым взглядом, он усмехается, по-прежнему сохраняя маску серьезности. — Сейчас я собираюсь спустить твои штаны, уложить на свои колени и как следует разогреть твою задницу, — он произносит слова отрывисто, придавая вес каждому из них. — Думаю, десяти ударов должно хватить. Чимин согласно кивает и перестает дышать, расширившимися глазами наблюдая, как Юнги протягивает руку и, задрав свитер, медленно расстегивает верхнюю пуговицу, а затем тянет язычок молнии вниз. Та отвечает тихим металлическим скрежетом. Джинсы соскальзывают, как только их отпускают, оседая бесформенной кляксой на полу. — Я буду бить медленно, по голой коже, — продолжает Юнги, приспуская пояс черных боксеров и нежно обводя пальцами рваные контуры шрама на боку юноши. — В следующий раз ты сам будешь считать удары, но так как это для тебя впервые, то ты с непривычки можешь сбиться со счета, и тогда мне придется начать заново. Поэтому лучше повременим с этим. Чимину кажется, что он упадет в обморок просто от предвкушения, что едва не происходит, стоит Юнги подцепить тугую резинку и стащить белье к коленям, высвобождая истекающий смазкой член. — Не волнуйся, это продлится не слишком долго. Неожиданно события принимают более стремительный оборот, так как в следующую секунду, одним резким выверенным движением Юнги тянет его на себя и, подхватив, укладывает на колени так, чтобы зад торчал вверх, а голова склонялась к полу, ступни же, лишившись опоры, повисают в воздухе. Одновременно с этим руки оказываются заведены за спину, стиснутые на уровне талии. Что-то сдавленно пробормотав, Чимин ведет тазом и ошеломленно каменеет: его член зажат между крепких бедер и при каждой попытке пошевелиться трется о жесткую ткань брюк — одного этого ощущения вполне достаточно, чтобы кончить. — Лежи смирно, — приказывает Юнги, для пущей убедительности сжимая пальцы крепче. — Я хочу, чтобы ты знал: теперь ты в моем мире, где я буду твоим проводником. Но чтобы у нас с тобой все получилось, ты должен отдаться мне целиком и полностью. Ты сдаешься? Подчиняешься? Чимин закусывает губу. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким беззащитным и уязвимым. Теперь он начинает понимать, что значит отдаться воле другому человеку, полностью довериться ему, позволить делать с собой все, что он захочет. Эта мысль пугает и в то же время завораживает. — Я не слышу! — Юнги повышает голос, усиливая хватку, отчего в сведенных запястьях вспыхивает боль. — Д-да, я… подчиняюсь вам… — хнычет Чимин, инстинктивно дернувшись. — Я подчиняюсь вам, господин. Неужели так трудно запомнить? Шлепок! Тяжелая ладонь опускается на правую ягодицу, оставляя на ней горящий след от удара. — Я подчиняюсь вам, господин! — задыхаясь, выкрикивает юноша, чуть ли не пропахивая носом пол. — Уже лучше, — удовлетворенно хмыкает Юнги и ласково оглаживает мигом покрасневшую кожу. — Знай, я шлепаю тебя для собственного удовольствия. И я могу сделать это, когда мне вздумается. Безо всякого предупреждения следует очередной шлепок, вырывающий из легких сдавленный стон. Жесткая рука безжалостно наносит еще три удара, распространяя жар, мягкими волнами растекающийся по внутренней поверхности бедер и животу. Эрекция начинает спадать — Чимин замечает это вскользь, как бы между делом, но странное удовлетворение не исчезает. Он с удивлением осознает, что наслаждается происходящим вовсе не в том смысле, в котором предполагал. Все намного глубже. — Удары приносят боль, малыш. Научись принимать ее с благодарностью, — спокойно говорит Юнги, рассматривая обозначившийся отпечаток ладони, оставшийся на правой ягодице. — Ты кажешься хорошо разогретым с этой стороны. Похоже, настала пора уделить внимание второй половине, иначе тебе будет неудобно сидеть завтра. Чимин не успевает ничего ответить, изогнувшись под очередным шлепком. Почувствовав зудящее жжение, он пытается уклониться от следующего удара, за что получает сполна — особенно сильно обжигает болью чувствительное место, где бедра переходят в ягодицы. Чимин уже не сдерживается и громко стонет, чуть ли не плача, когда порка подходит к концу. Он не предполагал, что у него получится сконцентрироваться на счете, но оказывается не прав и, получив десятый удар, обессилено обмякает, расслабляя скованные напряжением мышцы. Два увесистых шлепка следуют друг за другом, заставляя подпрыгнуть, и если бы не стальная хватка Юнги, он бы уже валялся на полу. Чимин готовится разразиться возмущенной тирадой, но благоразумно отказывается от этой затеи, решив не дразнить тигра в клетке. — Хотел проверить, считал ли ты. К тому же я не обещал ровно десять ударов, а лишь допускал возможное количество. Грудной смех Юнги ласкает слух. Теплая рука, которая всего несколько мгновений назад наказывала его, заботливо поглаживает пылающую, раздраженную до предела кожу. Пульсирующее жжение смещается, переходя вперед, и член снова восстает, наливаясь кровью. Это странно, и он никак не может понять, почему возбуждение возвращается, да еще так быстро. Юнги аккуратно его переворачивает, помогая разместиться на коленях так, чтобы уменьшить давление на ноющие ягодицы. — Ты славно сегодня постарался, Чимин-и. Такой терпеливый, послушный мальчик. Я очень тобой доволен. Как насчет небольшой награды за хорошее поведение? — Пожалуйста, господин, — тихо шепчет он, не вполне уверенный в том, что под словом «награда» они оба подразумевают одно и то же. В случае с Юнги всегда нужно держать ухо востро. Когда же Чимин ощущает осторожное прикосновение к нижней части живота, то рефлекторно разводит бедра, тем самым открывая больший доступ и предоставляя правой руке мужчины пространство для маневра. От шершавых пальцев струится тепло, которое передается телу, а когда мозолистая ладонь накрывает изголодавшуюся по ласкам плоть, его разум блекнет. Юнги трогает его так, будто знает, чего именно хочет Чимин, словно ему известны все чувствительные точки, и он умело использует эту информацию, медленно подводя его к границе, за которой скрывается чистейшее блаженство. Большой палец проходится по головке члена, размазывая смазку, срывая с пересохших губ протяжный стон. Юнги ускоряется, движения руки становятся импульсивными и размашистыми. В погоне за разрядкой Чимин подталкивает бедра навстречу твердому кулаку, его бьет мелкая дрожь, под закрытыми веками вспыхивают бледно-оранжевые пятна. Он уже давно не получал такую встряску от простой мастурбации, и то, что происходит с ним сейчас, ломает его. Что-то внутри с глухим треском разбивается, безвозвратно уходит, а на освободившемся месте растет и крепнет нечто новое, ранее неизведанное. И что в этом повинно: мрачное обаяние самого Юнги или предшествующая трепка — Чимин не может сказать. Вероятно, их симбиоз. Как бы то ни было, накрывший его оргазм своей силой сравним лишь с мощью приливной волны. Его будто на полной скорости сбивает фура, оставляя обмякнуть тряпичной куклой в объятиях мужчины. Только спустя некоторое время до Чимина доходит, что он плакал. Мокрые дорожки слез неприятно пощипывают кожу, но дикая слабость в конечностях не позволяет шевельнуть даже мизинцем. С трудом открыв глаза, он встречается с довольным взглядом Юнги. Криво усмехнувшись, он подносит испачканную спермой руку к губам и медленно облизывает пальцы. Вопреки всем природным законам, Чимин снова оживляется, зачарованно наблюдая, как бледно-розовый язык, собрав остатки, скрывается во рту. — Вы потрясающий, — восхищение звенит в голосе, мешаясь с благодарностью. — Спасибо, господин. Могу я… могу я теперь позаботиться о вас? — Ты быстро учишься. Думаю, ты заслужил подобную привилегию. Юнги целомудренно касается его губ — прикосновение легкое, как крылья бабочки, почти невесомое — но когда Чимин предлагает углубить поцелуй, быстро отстраняется. — А вот это право тебе еще предстоит заработать, малыш. Встань на колени и сними свитер. Я хочу кончить на твое лицо. Чимин нервно сглатывает и послушно перемещается на пол, избавляясь от одежды и принимая уже ставшую привычной позу. — Руки за спину, — напоминает Юнги, поднимаясь на ноги. — Да, господин. Мужчина расстегивает брюки и, приспустив белье с логотипом известного бренда, высвобождает возбужденный орган. Глаза Чимина оказываются напротив набухшей головки, и он глушит желание попробовать ее на вкус, предчувствуя, что Юнги его за это не похвалит. — Ты готов? Юноша кивает, проникновенно смотря снизу вверх. Желание угодить настолько острое, что немного пугает. — Я весь ваш, господин. Это не занимает много времени. Юнги финиширует довольно быстро, и Чимин едва успевает прикрыть веки, когда первые теплые капли пятнают его кожу, а следом горячее семя заливает щеки, стекая на шею и грудь. — Умница. Не двигайся, я скоро. На губы падает густое и липкое. Пользуясь отсутствием Юнги, чьи шаги слышатся отдаленно, а затем тонут, растворяясь в звуках бегущей воды, Чимин быстро проводит языком сначала по верхней, а потом по нижней губе и довольно жмурится, ощутив во рту терпкий, немного солоноватый вкус мужчины. Вернувшийся Юнги не замечает особых изменений и аккуратно обтирает его влажным полотенцем, уничтожая следы своего возбуждения. — Поднимайся. Сейчас, когда эйфория схлынула, Чимин ощущает головокружение. Колени ноют и дрожат, пока он осторожно принимает вертикальное положение, опасно покачнувшись на ставших ватными ногах. Юнги поддерживает его за талию, но сесть не позволяет, вместо этого ведя в сторону подмеченного ранее стола. Положив ладонь на поясницу, он вынуждает его нагнуться, выставляя на обозрение все еще красные ягодицы. Чимин дышит сбито, боясь пошевелиться, и бросает настороженные взгляды из-за плеча. — Такая красивая, разогретая для меня, — хрипота в голосе Юнги проступает отчетливее, будоража кровь. — Ты еще много не знаешь о подчинении, Чимин-и, но это поправимо. Он убирает руку и отступает в сторону. Наклонившись, выдвигает верхний ящичек, вытаскивает белоснежный тюбик, выдавливая на пальцы заживляющий гель. — Стой, как я тебя поставил, малыш. Разведи ноги и прогнись в спине. Уязвимость возвращает стыд, и Чимин снова наливается румянцем. — Тебе это нравится, правда? Когда я повелеваю тобой, отдаю приказы? Прозрачная субстанция приятно холодит кожу, и он блаженно выдыхает, плавясь под танцующей кругами рукой. — Да, господин. Это… волнует. — А ты знаешь, почему так происходит? По какой причине твое тело реагирует подобным образом? Чимин задумывается и, смущаясь, отвечает: — Потому, что вы слишком сексуальный? — Я не к этому клонил, но спасибо, — тихий смешок. — Теперь можешь встать и одеться. Юнги внимательно наблюдает за тем, как юноша поспешно натягивает джинсы и свитер, старательно избегая его взгляда, и лишь когда он оказывается в полном обмундировании, задает очередной вопрос: — Каковы ощущения? Ты получил то, на что рассчитывал? — Ну, я думал, что порка окажется… более приятной? Но было больно. Поэтому мне не очень понравился сам момент нанесения ударов, хотя то, что я чувствовал после… это было хорошо. Чимин косится на диван, но отказывается от идеи присесть, так как задница продолжает гореть. — Как я уже сказал, это лишь малая часть того, что дом способен сделать с сабом. И если ты все еще не передумал, нам необходимо обговорить условия нашего сотрудничества. Мы сформулируем правила вместе, чтобы они устраивали обе стороны. Он снова встает и направляется к столу, пробегаясь пальцами по разложенным на столе предметам. — Я уже давно нахожусь в Теме и также имею опыт саба. Поэтому большинство из увиденных тобой игрушек испытал на себе. Я знаю, что сейчас все эти вещи пугают тебя, но я не намерен останавливаться на достигнутом и хочу увлечь тебя глубже. Мы опробуем каждый из этих предметов, и если тебе действительно что-то не понравится, я не стану принуждать. Твоя безопасность, как физическая, так и психологическая, для меня на первом месте. Ты понимаешь? — Да, господин. — Можешь пока оставить формальности. Я требую подобного обращения только, когда мы разыгрываем сцену. Вне сеанса чувствуй себя свободно. — Хорошо, госп… Юнги-ши, — Чимин робко улыбается, откидывая волосы со лба. — Обещаю, я никогда не поставлю тебя в неловкое положение в присутствии клиентов или моделей, так что о своей репутации можешь не переживать. Однако советую не расслабляться и быть готовым к сюрпризам, — Юнги поворачивается, растягивая кончики губ в фирменной усмешке. — Если что-то придется тебе не по вкусу, вызовет дискомфорт, используй свое стоп-слово. Сейчас тебе лучше пойти домой. Работу никто не отменял. — Как скажешь. — Я вывозу тебе такси. — Спасибо… за все. Они молча сканируют друг друга взглядами до тех пор, пока на номер Юнги не поступает звонок, сообщающий, что машина прибыла. Чимин мнется на пороге, а затем, уступив соблазну, порывисто его обнимает, выбегая на лестничную площадку. Юнги еще долго смотрит в пустой проем, обуреваемый странным чувством, от которого щемит в груди. Придя в себя, он закрывает дверь и в несколько широких шагов подходит к окну, успевая увидеть, как темный силуэт шмыгает на заднее сидение такси. В голову проскальзывает нелепая мысль, что он никогда не интересовался, чем Чимин занимается в свободное от работы время, где учится и учится ли вообще, как любит проводить вечера и что предпочитает есть на завтрак. Юнги одергивает себя, напоминая о том, что лучше держать сердце на замке и тщательно оберегать границы личного пространства. Их связь может продлиться какое-то время и быть приятной для обоих, но затем Чимин изучит все свои желания и пойдет дальше, а Юнги вернется к своему целибату. Конец истории.