.Почему?.

До конца недели — ровно два дня — время прошло незаметно и, как ни странно, ровно. Азрак меня не донимал, кошмарил кого-то другого (для него весь мир — площадка для игрищ), не смотрел в мою сторону и вообще никак не показывал вида, что имеет на меня зуб (а зуб, даже клык, он точно имел, не тот человек Изи, чтобы вот так просто сдаться). Я же… я просто учился, «дружил» с книгами, ел в одиночестве и по привычке прятался на переменах, избегая не только компанию парня, но и вообще всех. Вообще, мир меня давно не воодушевляет и я никому не верю. Мысли о Триггере (а вот ему верить хотелось, но всё равно не получалось) не давали покоя (о поцелуе стоически не думал, тупо видел его во снах), было интересно, что он за человек, как так вышло, что Азрак настолько от него отличается и какого хрена Изи и его компашка так сильно завидуют тем, у кого семьи полноценные? В смысле, нет, я знал, да и все знают, кто слушает слухи, коих не мало и все они красочны, что у этой своры дела дома обстоят хреново: у Кори отец наркоман, а мать в тюрьме, его тянет сестра; у Вэза мать вскрылась после его рождения, не выдержав послеродовой депрессии; у Фунтека плохие приёмные родители, а так — он из детского дома и это тоже страшный отпечаток на самопознании; у Сейро брат в психушке, потому что над ними издевалась их тётя, которая по выходным была их нянькой. Брат Сейро не выдержал и тронулся умом, а сам Сейро, говорят, ходит со стальной пластиной в черепушке — жестокий «подарок тёти»; у Азрака… у Изи брат — слишком правильный и отец-алкоголик, который часто его бьёт. Может, он парня когда-то слишком сильно стукнул, вот крыша и потекла? Да, не смешно, оно и понятно, но не съязвить не выходит. Иногда кажется, что все вокруг странные, а иногда, что странный я.

***

Я люблю свой маленький и аккуратненький дом почти в пригороде — тут тихо, вокруг живут старички и тихие семейные пары. Дом на одного, и жизнь моя на одного, хотя нас двое: я и мой кот Дорси — пушистый и невозмутимый, с которым я люблю гулять перед домом. Некоторые расходы по моей жизни — оплата земли и коммунальных — взял на себя дядя, и то из фонда, что остался после родителей. Они вообще были весьма прагматичными: счёт на колледж, счёт на ремонт, счёт на отпуск, счёт на внезапный переезд. Всё это лежит в банке до моего совершеннолетия, что наступит через месяц и обрастает процентами. Удобно. Разумеется, дядя лишние деньги снять не может — век технологий, мне приходят счета-фактуры о состоянии наличных, так что тут без обмана. Да и не стал бы он воровать. В субботу Триггер заехал за мной, сказал, что есть срочное дело (я правда не хотел соглашаться, но не смог отказать, чувствуя себя ему… обязанным, что ли) и уволок за собой, в чём я был — в домашних серых брюках и забавной футболке с Багзом Банни. Хорошо, что тапочки позволил сменить на кеды, а то совсем печально было бы. Привез к «Магнолии» — кинотеатр в центре города. И мне бы обрадоваться, что Триггер хочет со мной пообщаться поплотнее (и от этого, если честно, мурашит, потому что мысли в беспокойной голове разные бродят. И в то же время страшно: а вдруг попросит\потребует того, что\чего я не смогу\не захочу ему дать?), а у меня столько вопросов к нему, но не судьба. — И какого хера он тут делает? — взбрыкнул Азрак, рявкнув на Триггера со спины. Подкрался, блин, как тень — бесшумно. — Он тут, чтобы составить тебе компанию на какой-то мутный фильм, с элементами триллера, хоррора, и наверняка порно, — невозмутимо отозвался брат хулигана, пафосно закуривая, невероятно-фантастическим образом выбивая пламя из своей потёртой Зиппо, прогнав колёсико зажигалки по внешней стороне бедра. Твою жешь, это так сексуально. И о чём я, чёрт меня дери, только думаю? — Брат, ты издеваешься? — проскулил Изи. И сейчас он был, как никогда, нет, не смешон — забавен. — Нет, я всего лишь хочу, чтобы ты увидел в парне человека, а не матрёшку, которую можно сломать на части, разобрать до состояния «ноль целых хер десятых» и собрать заново так, словно ничего и не случилось, — уел Триггер. А меня что, спросить не нужно? Да и зачем, вообще-то? Стою, не отсвечиваю, и если честно, боюсь дышать. Уйти совесть не позволяет, Триггер вроде как старается, но при этом мне слишком страшно остаться наедине с Изи, который может психануть и… в принципе, а что он мне сделает? Хуже того, что было в школе — точно не будет. И, наверное, я больше чувствую благодарность к Триггеру, который пытается чего-то добиться от нас обоих, и, если честно, то я готов попробовать рискнуть, хоть паника и душит. Ладони вспотели — бесит. А обтирать об себя — не культурно. Теперь мучаюсь и этим. — Да насрать мне на него, — вспыхнул Азрак, от чего я вздрогнул и шарахнулся в сторону. Может, и правда, сбежать по тихой? — Ты сказал, что мы вдвоём сходим в кино, как настоящие бро и всё такое, — завёлся Изи, лохматя свои волосы и глядя на меня так, словно я своим приходом подписал себе приговор. Отлично, мне хана. Чувствует моё тело, что в нём добавятся дополнительные винтиляционные отверстия не предусмотренные заводом-производителем и природой. И сжаться бы в комок, поскулить в углу по привычке, но я не могу позволить себе такой роскоши, потому что не могу пасть в глазах Триггера ещё сильнее. Просто не могу. Должна же у меня быть хоть капля достоинства. Я же и сам собирался что-то менять в своей жизни. Так что — иду мелкими шажками по пути… простигосподи — своего нового становления. — Я сказал, что хочу, что бы ты составил пару на кино, но не сказал, что именно мне. Не придумывай, — фыркнул Триггер и саркастически улыбнулся. Хах, он ещё и забавный. Не парень, а мечта прям. — Брат, я… — начал ярится Изи, но Триггер его, как котёнка схватил за шкварник и отволок в сторону, что-то резко и быстро сказав, на что Азрак просто кивнул и вернулся ко мне. — Пошли, а то на сеанс опоздаем, — ровно, даже не рыкнул, а безэмоционально, но таки позвал Изи. И ушёл, как ни в чём не бывало. Кажется, я словил шок, челюсть точно отвисла. — Что ты ему сказал? — тихо вопросил я у Триггера, что подошёл ко мне и хлопнул по плечу, видимо, в жесте поддержки. Это было неожиданно. Ко мне так только отец прикасался, после наших совместных игр. — Надавил братским авторитетом, — усмехнулся парень. — Зачем тебе это? — устало выдохнул я. А и правда, Триггеру-то это зачем? Не ради же моих собачьих глаз старается. — Ну, — вновь закурил старший брат, — знаешь, у тебя нет друзей, у Изи их ещё меньше, так почему бы вам двоим не попытаться что-то изменить в своей жизни. По определению, такие разные люди как вы, и сходятся лучше всего на почве разнения своих интересов, становясь не разлей вода. Опа, у Триггера почти те же мысли, что и у меня. — Но… у Изи есть друзья, — осторожно возразил я, глядя на парня исподлобья. Выводы Триггера делали меня ещё более убогим в его глазах, чем мне казалось ранее и от этого было трудно… да всё было трудно. Разумеется, что каждый человек себе желает лучшей жизни. — Нет, — выдохнул Триггер дым в облака, — у брата есть те, с кем он зависает. К дружбе это не имеет ни малейшего отношения, — цокнул он и пронзил меня взглядом. Аж вспыхнуло под коленками, то ли жар, то ли холод, то ли страх за ответственность, которой меня решили наградить. — Но почему я? Изи много кому дорогу перешёл, — попытался высказаться иносказательно, но ляпнул прямо. — Хахаха, — душевно рассмеялся Триггер. — А почему бы и нет? — пожал он плечами. — Не воспринимай этот опыт, как пытку или наказание, воспринимай, как шанс, — подмигнул он. — У вас больше общего, чем вам кажется, — буркнул парень и пошёл в сторону кафе, а мне пришлось плестись за Азраком и таки брать себе билет в кино, хоть Триггер и сказал брату заплатить за меня. Но я же не девчонка, я и сам могу. Разговор не клеился, нам было неудобно, неуютно и странно быть в такой ситуации. Но Азрак шёл на поводу у брата, потому что тот значил для него слишком много, а я шёл на поводу любопытства и… да, крамольной мысли: а вдруг и правда получится нечто более-менее близкое к симпатии? Я был бы не против. Всем нужны те, с кем можно хотя бы поговорить, и если не по душам, то с душою. Но… Мы всё равно держались на расстоянии, косо посматривая друг на друга в холле и до странного не замечая людей вокруг. Казалось, что Изи тоже страшно, то ли сорваться и разочаровать брата, то ли того, что ему и правда может понравится проводить время со мной. Сидели на разных рядах, и вообще не создавали друг вокруг друга какой-либо шумихи, пытаясь отмучиться и уже разбежаться по своим углам. — Ну как? — тупо спросил я у Азрака, когда мы встретились вне толпы в холле кинотеатра возле Баскена, старательно рассматривая ассортимент мороженого. — Херня, — коротко, ёмко, безапелляционно заявил он. — Угу, — то ли хмыкнул, то ли мыкнул я в ответ, — книга лучше. — Чувак, только не ной на на эту тему. Но если так принципиально, то в следующий раз пойдём в библиотеку, — фыркнул Изи, закатив глаза и стал юзать сотовый. А у меня, кажется, челюсть не то что отвисла — вывихнулась! И я даже не уверен, от чего больше: от того, что Изи подсознательно или как-то так предполагает, что мы встретимся (типа) ещё; или от того, что Изи знает, что есть такая хрень, как библиотека и даже в курсе того, что там можно взять напрокат книгу, чтобы её, обожемой, только тссс… почитать. Господи, мне кажется или я деградирую? На выходе из киношки нас встретил до безобразия счастливый Триггер и пытался затащить в кафе (заесть бред холестерином), но мы до жути идентичным хором отказались, на что старший брат только рассмеялся. Он сказал, что прогуляется с нами и, оставив мотоцикл на подземной парковке кинотеатра, пошёл рядом с нами, вдоль по улице. Шли молча, делиться впечатлениями «ни о чём» не хотелось, обходили сосущиеся парочки и стремились скрыться с людных улиц. Видимо, нам троим комфортно не на виду. Пару раз свернули с тротуаров и наконец-то вышли в старый квартал, где только фильм про апокалипсис снимать — пустые дома, разбитое полотно асфальта в ухабах, ржавые велики у облезлых домов, выбитые стёкла и даже собаки не лаят где-то вдалеке. Этот квартал давно расселили и приготовили под снос, привет новый ТЦ или деловой район — фиг знает, но пока проект не вступил в силу и квартал не перекрыли, через него народ иногда, но срезает путь до дому. Спустя пять зданий, я считал от скуки, стало не по себе, фонари работали через раз, мотыльки танцевали психоделический ужас возле умирающих лампочек, а из подворотни послышался душераздирающий крик. — Твою мать, чё за херня? — аж подпрыгнул на месте Изи. У меня вообще всё в груди упало: и сердце, и душа и сама грудная скурвилась, смявшись в комок; и всё это рухнуло куда-то к почкам, отдавив их нафиг. И если быть честным, то я не то чтобы испугался, это было больше неожиданно, всё-таки мы знали, куда мы идём и предполагалось, что предполагаемые проблемы — возможны. Но не до такой же степени! Максимум, чего мы ожидали, это то, что нас попытаются ограбить малолетки. — Это бомж голубя жрёт, — пошутил Триггер. — И давно у нас голуби, как люди орать научились? — скептически вскрикнул Изи. А нам всем страшно и это… от этого тепло в груди, я не один такой — проклятый боязнью. — Это бомж орёт, наверное, голубь бойкий попался, — вновь неуклюже пошутил Триггер и попытался потащить нас дальше. Но я зашёлся смехом. Стрессовая ситуация, вообще-то темно вокруг и реально морозно от ужасных догадок, но смех разобрал, как идиота и я стал давиться приступом веселья. — Так, и что вы ели\пили\курили в кино? — остведомился Триггер, постоянно осматриваясь по сторонам и с жалостью зыркая на меня. Он понимал, что со мной таким ржущим идти куда-то бесполезняк. Любое движение усугубит ситуацию. — Всё, — огрызнулся Азрак, который понятия не имел, что я там себе напокупал, потому что содержимое было в бумажном пакете. Всего-то пончик, крекер и фанта. — Оно и видно, — хмыкнул старший брат. Крик повторился, что уже не вызвал таких эмоций, как в первый раз. Ну крик и крик. И что? Да ничего. И, наверное, мы бы прошли мимо (меня отпустило), не герои же, да и вообще, глупо лезти на рожон и пытаться кого-то спасти, если нападавших, например, человек десять. Да даже если и один. Я не из тех, кто через огонь и воду ради… а ради чего? Или кого? Человечности? Незнакомых людей? Собственного спокойствия? Сомнительной совести? Так я итак не переживаю, моя фундаментальная добросовестность на такое не подписывалась. Лично мне много раз было плохо, больно и отчаянно, и никто ни разу не помог. Ну, только Триггер, и то, потому что его брат был замешан в деле. А так, думаю, и он бы мимо прошёл. Изи тоже не похож на того, кто будет за кого-то стороннего впрягаться, потому что своя шкура дороже. Но оказалось, что мы трое любопытны, втроём столкнулись плечами на повороте, втроём смотрели в сторону шорохов и втроём… решили пойти дальше. Ну нафиг. Но топот ног нас остановил слишком рано, чтобы потеряться из виду. Из переулка выскочил мужик, в крови и босой, размахивал руками и что-то кричал, на шее болталась массивная золотая цепь, которая выглядела слишком вульгарно при его-то господи-боже-мой светло-сиреневом костюме в голубую полоску. Бежал нелепо, хромая и часто дыша. Бежал так, словно за ним чёрт гнался. А мы поймали ступор и тупо пялились на то, как мужик пытается дышать через свой же визг, мелко перебирая толстыми ногами. За ним из тьмы вышел он — мощный, сильный, с квадратной рожей, два шага вдоль дома, всего два… шага… вскинутые руки и мягкое, одновременное нажатие на спуск. Кажется, это Глоки. Кажется оглушило. Кажется, внутри всё замерло, застыло, заледенело и ощерилось шипами болезненного страха, ужаса, паники и неясных мыслей. Туманом заволокло глаза, брызнув горячими слезами по щекам. Затрясло всего, ноги-желе и грохот товарного состава от уха до уха по затылочной части черепной, перекрывая давлением свои жалкие потуги закричать. И всё это за доли секунды. Пули почти синхронно догнали «сиреневого» — быстро и метко, расплескав его мозги по асфальту ярким алым полотном, вперемешку с белизной осколков кости. Жуткое зрелище, повергающее в шок, то, когда видишь, что голова человека разлетается в щепки, куски, ошмётки, оставляя тело бренно по инерции бежать ещё несколько шагов, а потом сухое скольжение вниз, на асфальт и труп уже даже не содрогается, просто лежит и истекает алым, буро-грязными толчками из раскуроченного тела. А рядом огрызки плоти с волосяным покровом, выбитые от не милосердного падения трупа зубы, и хруст сломанных челюсти-носа эхом на репите занозит, царапает, калечит действительность памятным моментом. — Аааа, — завизжал Изи и тут же заткнулся, захлопнул рот руками, давясь то ли истерикой, то ли испугом, то ли чем-то ещё близком к шизофрении, потому что оставаться хладнокровным в такой ситуации невозможно. Я лишь булькнул новой дозой испуга. Триггер неожиданно возник передо мной, мощной спиной закрывая жуткое зрелище расправы… Казни? Мести? Хер знает. Да и не важно это, ведь сейчас, как никогда, охота жить и страшно, что каждый вдох будет последним. Такие люди свидетелей не оставляют. Триггер отступает назад, жмётся спиной в меня, хватает ледяной ладонью мою влажную руку, ему тоже страшно и весь, как камень, скала, готов защищать, сражаться, биться, сдохнуть если надо, но попытаться защитить. И это, блять, тоже в нём подкупает, от чего слёзы бьют по нервным окончаниям сильнее, морально признавая мою тушку ничтожной и бесполезной. Я не настолько хорош, не агрессивен, не… могу постоять даже за себя. Отвратительно. А мужчина лишь зыркнул на нас, склонив голову на бок с каким-то хищным вниманием — Триггер закрыл мой обзор на труп, но не на убийцу — хмыкнул, скользяще убрав оружие в кобуру (почти красиво), приставил указательный палец к своим губам, призывая к тишине, улыбаясь глазами (не маньячно или весело, нет, устало и хладнокровно) и отступил в тень, явно растворяясь в ней. А мы так и стояли, так и смотрели туда, где скрылся убийца, так и боялись сделать хоть что-то. Пока чужая собака на безумно-ядовито-красном-с-блёстками поводке нас не облаяла, а хозяйка — женщина в три обхвата с коробкой пончиков в руках и жёлтых леггинсах — не начала причитать, орать, звать на помощь, раскидывать выпечку из коробки взмахами толстой руки и вцепляться в свои волосы, закатывая глаза от странной, но собственной истерики. Всё, что я помню с того вечера, это то, что я плакал, тихо и сыро, мокрым ляпая щёки, смотрел сквозь людей и не мог разжать челюсти, не мог отцепиться от Триггера, не мог заставить себя моргать. Триггеру пришлось отдать мне свою куртку, это было проще, чем разжать мои пальцы на боках его вещи. Работники Emergency назвали это шоковым состоянием, которое вылилось криками ночью, после резкого пробуждения и тупой мыслью, что кольнула иглой: наверное, так же погибли родители (человеческий мозг всегда полнят ассоциации). Так же жутко, ужасно, кроваво и непонятно. Раз и нету, похороны в закрытом гробу того, что собрали в мешки. Жутко. Холодно. Одиноко. Озноб. Дядя так и не приехал, он не смог, дела, дела, дела, а я один против мира, против кошмаров, против страха и самого себя, сжираю себя же заживо и пытаюсь выжить одновременно. И только куртка Триггера с горьким ароматом табака, вязким дублёной кожи и холодным одеколона успокаивала нервы, заставляя понять, что я справлюсь, я смогу, я с умею. Кот мурлыкал в ухо, будто знал, что так мне проще — привычнее. На утро в новостях сказали, что убийцей был некто киллер «Македонский», которого так прозвали из-за того, что мужик идеально стреляет с обеих рук, что любит использовать разрывные патроны с азидом свинца, что это любимое оружие спецслужб, что… и бла-бла-бла. Не особо вслушивался, допроса хватило, на котором на нас пытались давить фактами из преступной деятельности киллера по имени Адил Горский. Нас не убил и ладно. Зато после выпуска новостей приехал Триггер. Привёз Изи, пиццу с ананасами, вяленое мясо с перцем, тайские коробочки со стеклянной вермишелью и соевый кофе с карамелью. Странный набор, но ладно, было всё равно. Азрак был не в лучшем состоянии и мы, как два обморока, мышками сидели за столом на моей маленькой кухне, по очереди гладили Дорси, ели, не чувствуя вкуса и слушали монологи Триггера, который болтал за троих. По ходу ему было комфортно. Или он просто делала вид, что всё норм. Да какая разница, когда глядя на арбуз блевать охота, потому что видится голова и она разлетается кусками плоти? После полудня Триггер свалил по делам. А мы с Азраком тупили и молчали. Оба разбиты, разобраны, расплющены вчерашним. И сегодня, как бы, всё казалось проще, потому что на улице светло, потому что-то, что было — самый ужас произошедшего — уже заботливо затерлось в памяти инстинктом самосохранения, который блокирует шоковые ситуации и мозг уже видит картину в тумане, без четкости, яркости, последовательности… Лишь отголоски испытанных чувств и раскуроченных ужасом эмоций, ощущений, всего. И сегодня кажется что вкус крекера из кинотеатра, который был недостаточно солёным и сырным, важнее того, что на асфальте перед нами нарисовался труп. Сегодня монстры тёмного, ночного, заблудшего — не страшные, потому что солнце светит и кажется, что это сон. Просто кошмар или слишком впечатливший психику момент фильма, который с проецировался уставшим мозгом на реальность. Это всё что угодно, но точно не правда. Этого не было. Не там. Не вчера. Не с нами. Показалось, привидилось, придумалось. Мозг мастерски умеет маскировать то, что неприятно нервной системе — на этом психологи бабки зашибают. Мы ещё юны и психика гибкая, нам проще смирится, пережить, простить самим себе безволие, бездействие и сотни ещё чего-то там отрицательного. Всегда проще придумать оговорку, отмазку, островок спокойствия, чем принять правду. И всё равно — слёзы глухо и беспощадно рвутся прочь из глаз, срываются каплями с ресниц, марают щеки влагой. Мы ведь могли попытаться помочь? Или нет? А если Македонский передумает и найдёт нас? А если и мы станем мишенями в его безумном тире? — Ну что ты? — тихо и задушено спрашивает Изи и это тоже шок. Принять и осознать, что Азрак умеет разговаривать по-человечески и при этом тоном грустной сволочи (всё равно он гандон) — это что-то за гранью восприятия. — Ничего, — так же тихо и потерянно отзываюсь осипшими голосовыми. Слишком много ванильного мороженого в три ночи. Но оно меня успокаивает. — Всё будет хорошо, — пытается вселить уверенность и в меня, и в себя Изи, слишком громко сглатывая, слишком болезненно глядя не на меня, слишком часто потирая ладонью шею. Нервы. Ужас. Разное… Кто сказал, что это плохо? Гнев обнажает нашу чёрную сторону души, заставляя захлебнуться своим же сволочизмом, окуная в него и других. Страх же выявляет нашу светлую сторону, красуясь заботливыми мотивами и отголосками пиетета с уклоном в чуткость. — Наверное, — неуверенно протянул я. И мне хотелось, мне правда очень хотелось хоть капельку уверенности в себе, чтобы показать Азраку, что я и могу мужественной личностью., но что-то шло совсем не так. — Больше веры в себя, — неуклюже-бодро заявил Изи и вымученно улыбнулся. И эта улыбка, как откровение, и в глазах — кристаллы живого тепла. И как я раньше не видел в нём того, что Изи скрывает за фальш-лицом агрессии и презрения? Он же тоже человек, тоже раним и, хэй, Азрак завораживает своей первобытностью, деликатностью (которую, оказывается, умеет проявлять), гуманностью (которой, оказывается, умеет пользоваться) и даже неловкость он умеет испытывать. — В себя верить трудно, — честно и стыдливо отозвался я в ответ. Но по правде, к Изи хотелось прижаться, потому что никакие слова не стоят человеческого тепла. — Тогда верь в того, кто… — подмигнул Азрак. — Нет такого человека, — ответ вышел слишком хладнокровным и острым. Зря я так, Изи ведь и правда, почему-то искренне, пытается помочь. — Значит, создай сам, — как само собой разумеющееся заявил одноклассник. Его логика вводит меня в ступор, потому что он, зараза, прав. — И давно ты мозгоправом подрабатываешь? — насмешливо фыркнул я, закусывая губу, чтобы не рассмеяться. Настроение, как мячик. — С этого момента, — тихо, с придыханием, очень серьёзно ответил Изи и поцеловал меня. Нежно, ласково, спокойно — словно таинство совершал. Так трепетно и аккуратно, что хотелось смеяться и восторгаться его чуткостью и вниманием. Поцелуй тёк, как патока, тянулся во времени и сводил с ума отсутствием острых углов. И я отвечал. Отвечал. Отвечал. Отвечал… Задыхался, захлебывался, цеплялся за волосы и ворот футболки Изи, дышал с шумом носом, внутренне стонал и отвечал, как ненормальный, плавясь сам и расправляя его. К черту страсть. Тут нет оголенных проводов. Тут только трепет. — Прости, я… — запнулся Изи, как очнувшись. Посмотрел пристыженно, затравленно, потерянно, юрко облизывая припухшие губы. До одурения милый и до чёртиков нерешительный. — Изи… — на выдохе, не моргая и так же нерешительно глядя на него. — Мне пора. Прости… Я… Ты, — громко выдохнул Изи, мотая головой. — Это не ошибка и я не жалею. Не жалею! Просто… Не время и не место, не так, не тут, не при таких обстоятельствах, — зачастил он, идя спиной к двери. Сбегал. И это тоже неожиданно, Азрак никогда не отступает. — Почему? — воскликнул я в непонимании. Просто слово недели — постоянно вертится на языке. — Честно? Я и сам не знаю, — честно ответил Изи. Запнулся, оступился, вскрикнул от испуга, резко развернулся и быстро сбежал. Злиться или удивляться — не было сил, анализировать это всё — не хотелось. Поцелуй не был насилием или чем-то противоестественным — уж себе-то лгать глупо. Единственное, что я чётко осознавал — это то, что я же хотел постараться изменить себя и свою жизнь к лучшему, а это значит, что нет смысла тащить боль, обиды и тёрки прошлого в будущее. Я был морально раздавлен и выжат капитальными переменами, как лимон. Ну и чёрт с ним со всем, пусть всё идёт так, как идёт. По ходу дела разберусь. Я надеюсь. Иногда нужно просто дать некоторым частям и аспектам своей жизни плыть по течению, а то не ясно, к чему всё может привести. Поцелуй как факт забылся в миг. Отлично. Они оба меня поразили, оба выбили из колеи и оба заставили о многом задуматься. И не то что я прям сильно хотел повторения опыта такого плана, но просто… Наверное, хотел — безотчётно, бесконтрольно, глупо и потерянно. Но хотел ли я этого именно с братьями Тракхейм?.. И самое главное: что братья интересного узрели во мне? Это вопрос вопросов. Вселенная, ответь. А вообще… как бы я не стремился к самоизоляции, к одиночеству, но… ведь никто не должен быть один. И это не закон общества, это закон природы. Человеческой природы.