Нянь поневоле

       Санджи стоял посреди их с Зоро комнаты и понимал, что забирать из вещей ему нечего. Всё, что он покупал на деньги, которые заработал у Зеффа, потрачено на еду для семьи… уже не его семьи, на костюм, который и так на нём, и на сигареты, но теперь, стоит ему вернуться к отцу, и он получит не только нагоняй, но и доступ к огромным деньгам, к лучшим деликатесам и сигаретам… Он жалел о том, что Ёнджи всё же его отыскал и раскрыл глаза на правду. Стоило появиться родному брату, и Санджи мгновенно всё вспомнил. Поначалу обрадовался: отсутствие памяти раскалённым углём прожигало в нём нестерпимую пустоту, которую ему всё не удавалось заткнуть. Картины одна ярче другой всплыли в сознании. Вспомнились фотографии родной семьи, в которой одни блондины и все друг на друга похожи. Он вспомнил любящую его маму, ради которой он и научился готовить, а вовсе не ради… кого-то другого. Старшую сестру — красавицу и умницу. Трёх своих братьев — моральных уродов, зато родных. Отца, который, казалось, не замечал, что Санджи — часть семьи и вообще существует. Девушек, с которыми он был и которых бросал… Одиночество. Ёнджи стебался над ним до самой школы, откуда им навстречу уже шли дети. Поначалу Санджи не заметил, как побледнела и испугалась Нами-чан, увидев, что он не один. Он отделался от братца, которому пообещал, что только доведёт детей до дома и вернётся. Санджи всю дорогу думал, как же так получилось, что он стал «братом» в совершенно незнакомой ему семье. Маримо он вспомнил. Да и… много чего из своих выходок. Странно было уже то, что удалось так легко отделаться. Найди его кто другой из тех, кому он «задолжал», и всё могло бы обернуться намного хуже. Детвора унеслась домой, а Санджи всё медлил. Боялся окончательно очнуться от яркого и тёплого сна, в котором у него было четверо младших братьев и две сестры. Рядом с ним осталась только Нами-чан. «Не сердись на Зоро-нии-сана, Санджи», — попросила вдруг Нами-чан, и слух резануло, что она впервые не назвала его братом. — «Он с самого начала говорил, что это плохая идея, но ты не заплатил нии-сану за тот ремонт… И я подумала, что это хорошая возможность чуть-чуть разгрузить Зоро-нии-сана и дать ему шанс осуществить свою мечту. Не злись на меня». Слёз девочки он выносить не мог. Больно малышка напоминала ему бойкую и самостоятельную Рэйджу — его старшую сестру — в детстве. «Что ты такое говоришь, Нами-чан. Ну как я могу на тебя сердиться», — через силу улыбнулся Саджи девочке. — «Идём, я хочу поговорить с Маримо, перед тем как уйду». Нами-чан и Нодзико-чан увели пацанов за собой в мандариновую рощу, чтобы они смогли всё друг другу высказать… И вот Санджи поговорил. Он, правда, не хотел избивать Зоро, перед глазами всё ещё стояла собственноручно разукрашенная физиономия придурка, сделавшего из него, Винсмоук Санджи, няньку. А в груди, казалось, что-то умирало, так тоскливо и горько ему было. Разбитые руки, заляпанные чужой и своей кровью, мелко дрожали. Он умылся и побрёл прочь из дома… теперь уже не его. — Эй, Санджи, — вслед за ним вышла Дадан. — Ты это, в случае чего разбирайся с Зоро. Он эту похлёбку заварил, с него и спрос. — Ну что вы, Дадан-сан, — невесело хмыкнул он, даже не удивившись, что ушлая тётка решила отдать ему на откуп Зоро. — Я вовсе не намерен мстить или ещё как-то преследовать вашу семью. — Хорошо, — удовлетворённо кивнула та, отчего-то сразу ему поверив. — Тогда как остынешь, возвращайся обратно. Дадан развернулась и ушла в дом, а Санджи беспомощно смотрел вслед, глупо радуясь, что шанс вернуться она ему оставила. Он всё никак не мог уйти. Колебался. Медлил. Потому решил выкурить последнюю сигарету в этом захолустье рядом с этим домом. Чтобы затем развернуться и уже никогда не оглядываться. — О, Санджи, а что ты делаешь? — к нему подлетел Луффи. Отчего-то пацан был один, а на чумазой мордашке не было привычной лыбы до ушей. — Я ухожу, — слова дались Санджи невероятно тяжело. — Что?! Насовсем? — сходу понял Луффи. — Да. Я узнал, что, когда потерял память, Зоро забрал меня из больницы сюда, чтобы я работал на вас, и что… я не ваш брат. — Но это не так! — горячо запротестовал Луффи. — Ты наш брат! — У меня уже есть семья: отец и мама, сестра, три брата… — Но они же не пришли за тобой в больницу, — резонно заметил мальчик. — А Зоро пришёл. И теперь ты наш, а не их. Санджи только невесело усмехнулся на эту детскую непосредственность. Если бы в жизни было всё так просто. Но просто не было никогда и ни у кого: ни у бедняка, ни у богача. — Я должен уйти, — сказал он сам себе. — Но ты же всегда сможешь вернуться к нам! Как Сабо, его вон сколько много раз от нас забирали, а он всегда возвращался, — уверенно сказал Луффи, и от его слов Санджи стало легче. Впрочем, всё это был самообман. Он же теперь знал, что ему врали и его жизнь в этой семье была сплошной ложью… Такие мысли причиняли невыносимую боль.

* * *

Перед тем как найти яхту Ёнджи Санджи заглянул к старику Зеффу в «Барати». Объяснил, что всё вспомнил и ему придётся уехать. Тот легко его отпустил. — Будешь в наших краях, заглядывай. Может, ещё меня какому новому блюду научишь. И… смотри не простудись, Санджи, — напутствовал его старик. Зефф был суровым человеком. Видеть его растроганным было удивительно и приятно. — Вы чертовски много сделали для меня, Зефф-сан. Я никогда этого не забуду! — Санджи оставалось только из последних сил сдерживать рвущиеся наружу чувства от расставания с людьми, которые за время его амнезии стали бесконечно дороги. Япония оказалась тесна, и косвенно Санджи знал раньше «хозяина Зеффа». Шеф-повар их семьи — Патти — когда-то был учеником старикана и много о том говорил. Именно Патти научил его готовить и кое-каким приёмам борьбы, но по-настоящему близки они не были. А теперь Санджи прощался с Зеффом, который учил их обоих, и в этом виделся некий знак судьбы, что-то заставлявшее задуматься о предназначении и собственном пути в жизни. Когда яхта Ёнджи отчалила из Нитинана, Санджи ощущал себя куском истекающего кровью мяса, так ему было плохо. Ещё утром он и представить себе не мог, что когда-нибудь захочет покинуть своих братьев и сестричек. Он же в самом деле считал семью Дадан своей единственной семьёй. Мучился совестью от того, что думал, будто бросил их, но его обманули, и он оказался в дураках. — Ну ты и придурок, Санджи! — веселился Ёнджи, вторя его мыслям. — Я когда узнал, где ты пропадаешь, думал, лопну со смеху! Ты же у них кем там был? Кухаркой? Да ещё и многодетным папашей. Это идиотом надо быть, чтобы документов не потребовать или фотографий, подтверждающих всю эту нелепость с приёмышем. Да ты и есть такой — никому не нужный мусор. Не будь ты Винсмоук, любая другая семья отказалась бы от тебя. Ёнджи был самым младшим из его братьев, но глумился над Санджи наравне со старшими Ичиджи и Ниджи. Рэйджу всегда держала нейтралитет, за что сестре он был благодарен: не дело это женщине влезать в мужские разборки. Санджи бы почувствовал себя полным лузером, если бы его принялась защищать старшая сестра. Невольно вспомнились Луффи, Усопп и Чоппер. В семье Дадан никого не притесняли, бывало, подтрунивали, по-доброму шутили, но всегда заботились друг о друге, даже если на первый взгляд было это и незаметно. Клички, ругательства и дразнилки от Зоро никогда не были обидными. В той семье Санджи не унижали.

* * *

Потянулись дни домашнего навязчивого террора от братьев. Санджи искренне недоумевал, неужели у Ичиджи, Ниджи и Ёнджи не было никаких увлечений или более интересных дел, кроме как топтаться по самолюбию и гордости Санджи? — Ничтожество, — только и бросил ему вместо приветствия отец. Хорошо, что этого ничего не знала мама, как и того, что Санджи потерял память на полтора месяца. Её здоровье было слишком слабым, и она редко покидала комнату, превращённую в больничную палату. Она не упрекнула его даже из-за скандала с его пассиями и похождениями. — Джадджи сказал, что ты, словно мальчишка, сбежал погулять на яхте, — рассказала мама о версии отца, по которой Санджи месяц неизвестно где пропадал. — Было интересно? Тебе понравилось? — О, это было незабываемое путешествие, — не покривил душой он. — Познавательное. Я встретил много интересных людей. Хозяина Зеффа, о котором постоянно говорит Патти. Он действительно невероятный старик и столькому меня научил!.. Мама и Рэйджу ему действительно обрадовались, а Санджи с ужасом понял, что никогда этого по-настоящему не ценил прежде. Он гнался за уважением братьев и любовью отца, принимая как данность то, что мама ему мягко улыбается и смеётся над его несмешными историями, прикрыв рот ладошкой, а Рэйджу бинтует и клеит пластырь на ссадины и синяки после стычек с братьями, не расспрашивая ни о чём. — О, юный господин Санджи вернулся! — заулыбался ему Патти, когда Санджи появился на кухне, чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое двум своим самым дорогим леди. — Привет, дружище, — панибратски хлопнул повара по плечу он, чем, кажется, поверг того в шок. — Довелось встретить твоего учителя Зеффа, ты был прав — это самый лучший кок в мире. — А я говорил тебе, что хозяин Зефф лучший! В настоящей семье Санджи тоже были дорогие ему люди, просто до появления в его жизни Маримо, малявок и Дадан с братьями он был слеп и не замечал доброго к себе отношения.