Нянь поневоле

       Завтрак был восхитительным: омлет таял на языке, а начинка, казалось, взрывалась оттенками вкуса во рту. Завитушка вставал теперь раньше всех, чтобы всё же приготовить им с утра поесть. Зоро и Луффи как раз поднимались, когда Санджи уходил в ресторан. — Не сожрите тут всё, пока остальные не встали, — собравшись, напутствовал он их. С первого же аванса Санджи приобрёл костюм и теперь выбирался «в люди» только в нём, оставив растянутые футболки и короткие ему спортивные штаны для дома. — Без тебя знаем, поварёшка! — огрызнулся Зоро, он просто не мог оставить без ответа ни одну фразочку тупого кока. Призвание Санджи давало новые просторы для кличек и подколок. — Ну мало ли, мозги кое-кого полностью заменили водоросли, — ехидно бросил тот и хлопнул сёдзи, когда вышел из дома, оставляя последнее слово за собой. — Дурацкий Эро-кок. Они с Санджи отлично понимали друг друга, но не ладили, между ними словно искры пробегали от каждого вскользь брошенного слова или взгляда. Даже подрались пару раз из-за пустячных поводов, и тот на деле подтвердил, что с ним придётся считаться. Что-то мешало Зоро так же спокойно воспринимать выходки Завитушки, как, скажем, поведение Луффи, Эйса, Сабо или кого бы то ни было ещё. Но больше всего бесило поведение Санджи рядом с хорошенькими женщинами. — Доброе утро, Макино-сан, отрада глаз моих в этом захолустье! — послышался ор Завитушки с улицы. — Проклятый Эро-кок, — зло скрипнул зубами Зоро. Санджи отправился флиртовать с посетительницами ресторана, а Зоро нужно было ещё отвести сестёр и братьев на занятия в школу, да и работу никто не отменял. Потом он выкроит два часа на додзё, и вновь всё закрутится вокруг домашних дел.

* * *

Отрабатывая кирикаэси, Зоро думал о том, долго ли ему ещё осталось ходить в додзё. Три с половиной недели из назначенного Нами времени отработки долга для Санджи прошли. Совесть всё это время не замолкала, но и отказаться от возможности осуществить мечту Зоро не мог. Он множество раз собирался с духом, чтобы рассказать правду, но все слова вылетали из головы, стоило только увидеть искреннюю улыбку на лице Завитушки. Он не помнил, чтобы Санджи улыбался, когда они впервые встретились. Да и вообще, тогда Завитушка выглядел как совершенно другой человек… он был чужим. Теперь же всё было иначе, Санджи будто сбросил гложущий его груз с плеч и казался младше, чем был на самом деле. Зоро не уставал поражаться жизни с её непредсказуемостью. Нами была той, кто втравил Санджи в эту историю с отработкой долга. Но сам Завитушка выделял её из всех, даже не представляя, насколько все слёзы и взгляды Нами, полные мольбы, фальшивы. Зоро вообще не видел, чтобы та по-настоящему плакала, только Нодзико рассказывала, что последний раз это было, когда на их глазах умерла Белл-мере. Хитростью Нами могла сравниться разве что с кицунэ из сказок. Пусть они приняли Санджи как брата, даже Зоро, и он стал дорог всем, но, когда обман раскроется, надолго ли Завитушка останется с ними? Приходилось признать, что тот уйдёт, как только правда выплывет наружу. И понимание этого отчего-то пугало больше, чем перспектива остаться без тренировок в додзё или собственные муки совести. Они никогда не ладили. Завитушка бесил. Но Эро-кок стал частью семьи за жалкие три с половиной недели, и было немыслимо представить, как Зоро вернётся в дом, где не будет вкусно пахнуть стряпнёй, которую приготовил Санджи. Когда-то Эйс спросил, не хочется ли Зоро найти девушку, и тогда он ответил, что ему вполне хватает кучи малышни, за которой нужно было постоянно присматривать. «Это пока ты не поймёшь, что братья и сёстры не способны дать всего того, что тебе нужно», — заверил его Эйс. Зоро тогда совершенно не понял старшего брата, тем более что у самого Эйса девушки не было, но, кажется, начал понимать теперь. Он злился на Завитушку иначе, чем на Луффи или Эйса, бесился сильнее, чем из-за выходок Нами, был привязан по-другому, нежели чем к Нодзико или Сабо, хотел заботиться как-то совсем не так, как об Усоппе и Чоппере. И при всём при этом Санджи был ему братом, которого он уважал и на которого можно было положиться. Предавать братьев Зоро был не готов, но сейчас получалось так, что он это делал, и разрывался между чувствами и пониманием того, что как только ложь вскроется, всё будет кончено. Санджи исчезнет из их жизни, будто никогда его с ними и не было. — Сделай перерыв, Зоро-кун, — прервал его внутрении метания владелец додзё Коширо-сан. — Сегодня твой дух неспокоен. Тебя что-то тревожит? — Всё в порядке, Коширо-сан, — говорить о падении собственных принципов с человеком, которого безмерно уважал, Зоро не хотел. — Что же, надеюсь, моё предложение поможет тебе. Пройдёмся? Они вышли из додзё на улицу и отошли к вишнёвым деревьям, росшим вокруг площадки, посреди которой стояли макивары и на которой тоже занимались ученики. Сейчас площадка пустовала, на ней не было никого, не считая Зоро и Коширо-сана. — Ты один из лучших моих учеников, Зоро-кун. Я знаю тебя с раннего детства. Ты очень прилежный ученик, хороший человек и заботливый брат своим братьям и сёстрам, — так начал разговор Коширо-сан. А Зоро подумал о том, что не такой уж он и хороший, раз обманывает другого человека и предал одного из своих братьев. — Скажи, Зоро-кун, твоё сердце свободно? — оборвал его мысли неожиданный вопрос. — Чего? — не понял сенсея Зоро. — Я спрашиваю, нет ли у тебя девушки? — терпеливо объяснил Коширо-сан. — Нет. — Понимаешь, годы у меня уже не те… Куине исполнилось двадцать, и я должен быть уверен, что после меня будет кому позаботиться о додзё. Ты любишь кэндо и это додзё. Ты был бы хорошим мужем для Куины, заставлял бы её неустанно совершенствоваться в кэндзюцу… — А что думает об этом ваша дочь, Коширо-сан? — перебил его Зоро. — Она примет моё решение. Просто подумай об этом, хорошо? Ему ничего не оставалось, как кивнуть в знак того, что подумает над предложением Коширо-сана. Владелец додзё оставил его думать в одиночестве, но после такого разговора спокойствие вовсе покинуло Зоро, и ничего путного в голову не шло. — Эй, нии-сан, а что этот мужик от тебя хотел? — на крышу влез Луффи. — Что ты тут делаешь? Санджи будет волноваться, когда не обнаружит тебя дома, — строго сказал Зоро брату. — Это я его попросила прийти, — рядом с Луффи появилась Нами, которая ничуть не уступала мальчишкам и лазала по деревьям как кошка. — Мы хотели побыстрее привести тебя домой, там Санджи на ужин расстарался, и ждать долго не хочется. Это был толстый намёк на то, что большую часть выделенного свободного времени Зоро плутал, пытаясь найти дорогу. — Умолкни, малявка! — вспылил он. На обратной дороге, когда Луффи унёсся далеко вперёд, Нами поразила его взрослыми рассуждениями, которые от девочки девяти лет никак не ожидаешь услышать. — Ты собираешься жениться на Куине? Она такая задавака и не очень-то нас любит. Если вы женитесь, то это будет хорошо для тебя, нии-сан. Ты всегда будешь заниматься тем, что любишь. А потом у вас появятся детки, и ты совсем про нас забудешь. — С чего ты взяла, что забуду? — У тебя будет много работы в додзё, а чтобы приглядывать за детьми, нужно очень много времени, да ещё и жена… куда ты от них денешься? Зоро всерьёз задумался. С одной стороны предложение Коширо-сана было настоящей удачей для него — сироты и оборванца. Он был многим обязан владельцу додзё. Несмотря на соперничество, он уважал Куину, знал с малых лет и по-своему дорожил ею. А уж о том, чтобы связать свою дальнейшую жизнь с додзё, и мечтать не мог, так это было хорошо, всё равно что сбывшаяся мечта. По всему выходило, что он должен согласиться, что это тот единственный шанс, который бывает раз в жизни. Однако Нами была права: Куина недолюбливала детей и вечно была недовольна тем, что его братья и сёстры приходят на территорию додзё за ним. Отчего-то вспомнилось улыбающееся лицо Санджи и подумалось, что эта новость того не обрадует. Как же, прекрасную мелорин отдают на растерзание такому чудовищу, как он — Зоро. Но самым главным было то, что никаких чувств к Куине как девушке он не испытывал. Правда и ни к кому другому Зоро каких-то особенных чувств тоже не питал, его полностью занимали домашние дела и младшие сёстры с братьями. Но, возможно, то, что ни в кого другого он тоже не был влюблён, как раз и было хорошо: он бы смог действительно стать хорошим мужем для Куины. Вот если бы это предложение ему сделали ещё лет через шесть или семь, когда братья и сёстры достаточно подрастут и не будут нуждаться в нём, тогда Зоро, даже не раздумывая, принял бы его.