Мой господин

Дэвид шел по длинному коридору кустарника, ведомый сильной рукой графа. Было уже темно, но их путь освещала яркая луна, которая бросала свой желтоватый свет, направляя юношей к выходу из лабиринта. Где-то за стеной зеленых листов были слышны шаги и веселые смешки. Но юноша ни на что не обращал внимания, его рука была сильно сжата цепкими пальцами молодого графа. Сейчас его было практически невозможно разглядеть. Молодые люди нередко встречались с другими людьми, которые чуть ли в них не врезались. Но Мастейн ловко их огибал, даже не оборачиваясь на их слова, которые летели за ним вдогонку. Дэвид тоже не слышал, что им говорили, он шел за своим возлюбленным, и ничего более ему было не нужно. В его голове путались мысли, казалось, он мог пойти за ним куда угодно, лишь быть с ним, чувствовать на своем запястье холодные пальцы графа. Они обжигали его теплую кожу, отчего в руке юноши застывала кровь. Дэвид хватал ртом воздух, в котором витал запах, уже закрытых на ночь, цветов. Юноше хотелось, чтобы эта ночь продлилась как можно дольше, дабы рассвет не настал никогда. Граф остановился, перед ним предстал тупик. Он недовольно повел губами, смотря на стену, за которой скрывалась свобода. Они зашли слишком далеко, так что голоса людей были глухими, еле слышными. Молодой граф повернул голову к Дэвиду, который смущенно смотрел на свои сапоги, не зная, куда деть свой взгляд. Мастейн осторожно притянул его к себе, отчего юноша заметно занервничал. Все время пути рыжеволосый граф считал его пульс, который был ровный до нынешнего момента. Чувствовалось, как от юноши исходит страх, который витал вокруг него, как большое серое облако, но он старался его скрыть. Мастейн тут же накрыл его поцелуем, отчего сердце Дэвида забилось в груди, как пойманная птица в клетке. От волнения ему стало катастрофически не хватать воздуха, отчего он стал слегка трепыхаться в объятиях своего хозяина. Но Мастейн сильно его сжимал, не давая вырваться, думая, что упустит его навсегда. Его поцелуй обжигал нежные губы юноши. Рука графа скользнула на бедро юноши, который от испуга распахнул глаза. Мастейн еще никогда такого себе не позволял, это было столь пошло, что юноша сделал еще одну попытку вырваться. Пальцы сильнее сжали бедро слуги, который уже не мог успокоиться, ему было почему-то действительно страшно. Граф себе никогда не позволял таких откровенных прикосновений, он лишь целовал его, иногда притягивая его за голову. Губы Мастейна оторвались от губ Дэвида, прикасаясь к его шее. Юноша еле слышно охнул от неожиданности. Его охватил какой-то легкий ужас, который он испытывал когда-то давно, но сейчас юноша не мог ничего сказать своему хозяину, который был волен с ним делать все, что ему захочется. Дэвид чувствовал его теплый язык, который осторожно проходится по его коже, оставляя влажный след. Молодой слуга пытался успокоить себя тем, что граф всего лишь пьян, от этого его охватило такое странное чувство, которое затуманило его чистый разум. Дэвид слышал его сиплое хрипловатое дыхание у своего уха, когда граф в очередной раз проходил мимо него с поцелуем. Но в одну же секунду все это закончилось, руки ослабли и губы остановились. Юноша распахнул глаза, перед ним был рыжий затылок графа, который смотрел куда-то в сторону. Послышались легкие шаги, которые направлялись к ним, за головой графа Дэвид не мог понять, кому они принадлежат. - Развлекаешься, Мастейн? – послышался низкий голос, который ранее Дэвид никогда не слышал. Он не мог принадлежать принцу, отчего был слишком хрипловат, а голос наследника звучал чисто, как поют хрустальные бокалы, когда по ним проводят пальцем. Он не принадлежал и Мартину, так как был очевидно моложе. Юноша заглянул за голову графа, который перекрыл ему вид. Перед ними стоял молодой юноша, который был на несколько лет старше Дэвида, но выглядел старше своих лет. Он с вызовом смотрел на графа, которого явно стала переполнять какая-то злость, отчего он сильнее сжал руку своего слуги. Молодой юноша, стоящий перед ними, был довольно богато одет, синий кафтан отражал лунный свет, отчего отсвечивал серебром. Под ним был виден белый платок, который прикрывал его смугловатую кожу. Но вся его одежда была явно не новой, от нее веяло какой-то старостью, как будто ей уже несколько лет. Мастейн чуть вскинул губу вверх, как будто скалясь на человека, который стоял перед ним. Было очевидно, что он не рад этой встрече. - Какого черта, Ник? - Оу, ты не рад меня видеть? Как же так? Столько не виделись, – театрально начал молодой человек. - Как тебя только пустили? Ты всего лишь барон. - Нет, нет, нет, ты уже настолько устарел, что не следишь за тем, что происходить дальше твоего носа. Я стал виконтом. - Как только дослужился, - фыркнул Мастейн, закатывая глаза, которые сверкнули. - Еще немного, и я буду стоять с тобой на одной ступени, так что не зазнавайся, - Ник двинулся ближе к юношам. - Уже нет, мне скоро станет принадлежать титул фрей-графа, так что, можешь обращаться ко мне с большим уважением, - торжествующе произнес граф, смотря на своего знакомого. Ник стал часто моргать, не веря в то, что ему говорил Мастейн. Дэвид ничего толком не мог понять, но стал припоминать имя этого человека. Граф ему рассказывал о том, что в его спину всегда дышал этот человек, мечтая его обогнать, но у него никогда этого не получалось. Они учились с ним в одной приходской школе, и их семьи всегда не открыто враждовали, делая вид, что дружат друг с другом, но за спинами плевались. И вот, эти двое молодых людей продолжали традицию этой долгой вражды, в которой они выросли. - Такого быть не может! Ты лжешь! - Дэвид может это подтвердить, ведь это правда то, что я говорю. - Абсолютная, мой господин, - часто закивал юноша, смотря на своего хозяина. Лицо Ника вытянулось от такого известия, которое он никак не мог сейчас принять. Но его глаза тут же сверкнули, когда он увидел, стоящего рядом с Мастейном, Дэвида, который робко жался к нему. Виконт слега ухмыльнулся, смотря на юношу, которому стало уже неловко под этим взглядом. - Я не верю тебе, это пустая ложь. Ты и твой дружок можете наплести все, что вам угодно. - Ты подвергаешь сомнению слова графа? Похвально, похвально. Раз тебе кажется это ложью, можешь поинтересоваться об этом у Ларса, как тебе будет угодно. - С каких пор тебе дозволено так называть принца? - С тех пор, как он мне это разрешил, - довольно ухмыльнулся Мастейн, понимая, что взял вверх над Ником. Молодой человек оскорбленно фыркнул, понимая, что граф его унизил на глазах у своего слуги. Он быстро дернулся с места, бросаясь дальше по коридору на поиски выхода. Глаза Мастейна довольно засверкали, казалось, он еще никогда не был так доволен собой, как сейчас. Это было поистине его маленькой победой, которая подняла его самооценку еще выше. Он удовлетворенно посмотрел на Дэвида, который почему-то не мог столь же радостно разделить викторию своего хозяина. Ему было несколько жаль ушедшего виконта, но он понимал, что тот сам нарвался. Мастейн провел рукой по голове своего слуги, оставив легкий поцелуй на его горячем лбу, было очевидно, что сейчас граф был в хорошем расположении духа, оттого и такая ласка. Дэвид облегченно вздохнул, чувствуя, как Мастейн двинулся с места, утягивая своего спутника дальше, чтобы найти долгожданный выход из лабиринта, который мог содержать, как оказалось, множество неожиданных встреч. Граф быстро двинулся вперед, подбодренный столь внезапным свиданием со старым соперником, из которого он вышел с безусловным триумфом. Юноши быстро завернули за угол, и тут же их ослепил яркий свет факела. Они нашли выход, перед ним стояли Ларс, который сразу же двинулся навстречу графу, прикрывавшего рукой глаза, стараясь привыкнуть к свету. - Я вас поздравляю! Вы первые, кто нашел выход, - радушно начал принц. Он быстро скинул с лица маску, которая тут же оказалась в руках Джеймса, стоящего рядом с наследником. Мастейн сразу понял, что блондин стал не просто художником, а новым фаворитом Ульриха. Хэтфилд шел чуть позади своего принца, который был, очевидно, пьян, но его слуга был трезв, отчего его лицо было напряженным и выказывало явное сосредоточение. Он был готов в любой момент кинуться к принцу, чтобы подхватить его, ведь юноша едва держался на ногах. Ларс чуть запнулся, но продолжил свой путь, подойдя к Мастейну, он тут же повис на нем, держась за его шею. Ларс стал что-то горячо нашептывать ему на ухо, но никто кроме графа не слышал, о чем говорит наследник. На лице молодого человека расплылась улыбка. Ульрих тоже улыбался, прикусывая губы, чтобы скрыть свою ухмылку. Принц похлопал своего друга по груди, тихо смеясь. Он прижался лбом к его лбу, так что их лица были друг напротив друга. Мастейн быстро шепнул принцу, отчего тот громко залился смехом. Дэвида стало раздирать любопытство, о чем они разговаривали, но взглянув на спокойное лицо Джеймса, не решился спросить. Подхватив графа под руку, Ульрих быстро его повел в сторону дворца. - Принц, мы будем еще кого-то ожидать? - подал голос блондин. - А? Что? Да наплюй ты на них. Найдут выход, так найдут. Идем. Ульрих быстро махнул рукой, зовя за собой остальных. Джеймс, сжимая в руке маску принца, двинулся за ними, за юношей двинулся и Дэвид. Он тяжело выдохнул, оглянувшись на выход из лабиринта. Он стал волноваться, что остальные не найдут выхода, но понимал, что это не его проблемы. Опустив голову, он двинулся за остальными, которые давно уже удалились. Было видно, как Ларс идет в обнимку с Мастейном, тихо посмеиваясь, за ними спокойным и размерным шагом следовал Джеймс. Дэвид прибавил ход, чтобы догнать их.