Мой господин

Мастейн несколько дней не разговаривал с Дэвидом, который, казалось, соскучился первым. Он бросал взгляды на своего хозяина, желая сказать ему что-то, но только темы не находилось. Они не здоровались, не желали друг другу доброго утра, все происходило в полном молчании, как будто все слова закончились. Но однажды граф произнес их, когда он и его слуга сидели за столом, за ужином. Сегодня подавали фазана с красным вином, которое хранилось в погребе уже не одно десятилетие. Оно успело побагроветь, отчего красиво светилось в огнях свечи. Мастейн, вытерев рот ажурной салфеткой, произнес: - Дэвид, сегодня мы идем с тобой в театр. Юноша вскинул голову. Его поразило столько не то, что граф так резко с ним заговорил, а то, что именно он сказал ему. Театр. Сколько он был наслышан об этом; волшебный мир, где человек может перевоплощаться от простого нищего до самого короля в один вечер. Он мог менять маску с грустной на веселую. Играть сначала в драме, а затем в шутовской комедии. Дэвид всегда восхищался этими людьми, считая, что это высшая точка человечества, когда ты можешь показать, то, что написал автор. Сколько жизней можно было прожить, дать героям книг жизнь, чтобы те в свою очередь прожили ее так, как тебе угодно. Передать столько эмоций, столько страданий и радостей, что и описать нельзя. Юноша и не был удивлен тому, что в свите принца преобладали актеры, которые отлично играли свои роли любовников наследника. Никто не мог усомниться, что каждый из них до беспамятства в него влюблен, хотя если вспомнить, кем являлся Ларс, то было очевидно, что они всего лишь притворщики. Им нужны были лишь деньги, да балы, которые устраивал Ульрих, не жалея казны. Он мог играть кого угодно, романтичного возлюбленного, страстного мятежника, желавшего крови или же историческую личность, о которой все уже давно забыли. Дэвиду нередко говорили, что ему нужно было пойти в актеры, чтобы тот играл роль Ромео, который был влюблен в Джульетту, и умерли они в один день от любви друг в друга. Юноша мечтал посмотреть этот спектакль, чтобы хоть на секунду представить себя в роли этого персонажа. Но ему доводилось только слышать об этом, он нередко сидел под сценой, слушая реплики актеров, которых он так и не мог увидеть. Он тайком пробирался в театр, чтобы послушать разные спектакли. А сейчас граф приглашает его сходить в театр, чтобы насладиться представлением в полной мере. Хотя юноша и так прекрасно представлял актеров, его воображение это ему позволяло. Он представлял Джульетту в чуть скромном платьице и Ромео, который должен быть необычайно красив. А теперь юноша увидит все своими глазами, как же давно он этого желал. - Ты рад? - О таком я и мечтать не мог, это, наверное, будет одним из моих лучших дней. - Тебе все мои подарки нравятся, - чуть фыркнул граф, делая глоток вина. - Потому что они все мне по душе, мой господин. Вы всегда знаете, что мне нравится. - Как только мы отужинаем, будет пора собираться. - Когда вы купили места? - Нас пригласил принц. Он будет нас ждать. - Принц? – несколько встревоженно переспросил юноша. В его воспоминаниях все еще остался тот день, когда ему пришлось понести наказание за поцелуй с наследником. Клеймо на его теле не давало ему этого забыть. - Да, он самый. Не волнуйся, все будет хорошо. - Я на это надеюсь, мой господин. Юноша посмотрел на своего хозяина. Граф, как всегда, был отменно одет. Белое жабо рубашки было видно из-под темно синего жакета. На руках были белые кожаные перчатки, которые чуть скрипели, когда рука Мастейна обхватывала рукоятку трости. Граф ходил с ней только на какие-то особенные вечера, выходя в свет. Она предавала ему большую солидность, чтобы показать, что он не просто так имеет столь высокий титул, несмотря на его юный возраст. Частенько старые графы его этим попрекали, чтобы показать, что юноша просто недостоин этого высокого чина. Мастейн начинал злиться, но вида не показывал, лишь скулы сильно напрягались, но такое мог заметить лишь Дэвид, который знал лицо своего хозяина лучше своего. И вот, сегодня будет наверняка тоже самое. Мастейн будет делать любезный вид, хоть и терпеть не может всех этих людей, которые его вечно принижали. Но граф терпел, потому что так было нужно. Молодой человек поправил свои длинные рыжие волосы, которые сегодня он оставил на роспуск. Он оценивающе посмотрел на своего слугу, который старался сегодня выглядеть как можно соответствующе. Его глаза были подведены черным карандашом, чтобы подчеркнуть и без того большие глаза юноши. Мастейн осторожно струхнул с его щеки ресницу, которая упала на золотистую щеку Дэвида. Юноша несколько смутился, все прикосновения были для него очень волнительны. В его голове все еще были воспоминания о том, как его наказал граф. Юноше было страшно представить, какое наказание его могло ожидать, если бы проступок был несколько серьезнее. Юноши сели в экипаж, который их уже ждал у входа в дом графа. Мастейн залез первым, протягивая руку своему спутнику. Держась за нее, Дэвид сел рядом с графом. Молодой человек, поправил его волосы, заправляя их за ухо. Дэвид несколько смущенно улыбнулся, ему было чуждо такое обращение с ним. Юноша знал, что с театром у графа есть не самые светлые воспоминания. Ранее, в более молодом возрасте, Мастейн писал пьесы, но в силу его возраста, никто не верил, что такое мог написать такой молодой человек. Всем казалось, что он мог украсть эту работу, оттого и не считали нужным ее ставить. Лишь какой-то маленький театр ее осмелился поставить, и лишь потому, что Мастейн не сказал, что это его работа. И вот, день премьеры и, к большому несчастью, она провалилась. С тех пор граф никогда не писал, лишь маленькие стихи могли вырваться на бумагу и утешить сердце Мастейна. Дэвид всегда хотел прочесть хотя бы один из них, но граф запирал их в столе, чтобы никто не мог их увидеть. Но Дэвид его не слушал, любопытство всегда брало над ним вверх. Он иногда открывал ящик и читал, что пишет его хозяин. Это были прекрасные стихи, ему так хотелось рассказать о своих впечатлениях графу, но юноша понимал, что получит за это выговор, ведь он осмелился ослушаться его. Однако, стихи, которые писал граф, были действительно великолепны, юноша так же однажды своровал его пьесу, чтобы прочесть. Сидя в темном угле, он читал, о чем написал Мастейн. Это были захватывающие приключения рыцаря, правда в нем не были учтены все три правила написания пьесы: единство места, времени, действия. В ней было слишком много мест, где развертывались события. Если бы граф решил издать это как книгу, она бы точно стала известной. Ведь персонажи были описаны столь реалистично, что юноша прочитал ее за раз, не прерываясь ни на минуту. Его захватил этот мир, который был создан воображением Мастейна. Прекрасные каменные замки, принцессы, рыцарские бои на конях. Все это захватывало юношу, отчего он весь день провел в кладовой, читая творение графа. Все же он жалел, что никто в полной мере так и не оценил этого произведения. Экипаж чуть качнулся, отчего Дэвид покинул свои мысли. Граф вышел первым, опираясь на свою трость. И вот, перед юношей предстал королевский театр.