Мой господин

- И давно он там? - Он не выходил из своего кабинета уже несколько дней. - Он что все еще пишет? – осторожно спросила старая кухарка у Дэвида. - Да, он говорит, что это будет лучшее, что он когда-либо писал, - закивал юноша, смотря, как женщина готовит еду для графа. - Ты видел, что он пишет? - Нет, говорит, что когда закончит, тогда и покажет. - Ох, не к добру это. Он так тогда расстроился, что его пьеса не была успешной. Сидел у окна и ничего не ел, только пил. Много пил. Ты знаешь, когда ты у него появился, он стал таким живым, никогда его таким не видела. Всегда радостный, сияет аж. Так что будь осторожен, а то еще опять в расстройство впадет. - Ты думаешь? Я думал, что он мрачен… То есть бывало еще хуже? - Что ты, не то слово. С ним вообще пересекаться было опасно, такой жестокий. Это у него от отца. А вот ты появился, он прям мягче стал. А то бывало столько дев притащит, ужас. Так он еще, черт его, с женой виконта забавлялся. Бывало, сидят в саду и такое творят, страшно вспомнить. Жениться ему надо, детей. А то сидит в кабинете, да пишет свои стишки. Непонятно, как он только так жить может. - А вдруг он влюблен? – с надеждой спросил юноша. - Влюблен? Я тебя умоляю, он не любит никого кроме себя. А тем более, в кого? В его доме так давно не было девушек, все дома торчит, никуда не ходит. Как будто прилип, - женщина вытерла лоб рукой, смотря на Дэвида, – А чего это ты так заинтересовался? Влюбился что ли? - Нет, нет.. - И правильно. Таких, как он, любить нельзя. Страшновато. Он ведь дикий, не знаю, как ты только можешь с ним так плотно общаться. Он тебя не бил? - Бывало, но только за дело. - Еще бы не за дело. Ты все же будь осторожнее, он ведь и не такое выдать может. - Ладно, Шарлотта, я пойду, - юноша встал с места, смотря на поднос, на котором была чашка горячего чая. - Куда это ты собрался? Опять в город? - Ага, пойду промнусь. Мне граф говорил, чтобы я купил медальон, только не сказал для чего, сказал, что хочет мне еще один подарок сделать. - Ого, подарок. От него похвалы еле-еле дождешься, а тут он тебя подарками заваливает. Может ты и прав, влюбился. А не в тебя ли, мой хороший? - Не смеши меня, сама же говоришь, что он не никого не любит. - А вдруг, ты тот самый? - Не издевайся надо мной, Шарлотта. Все, пойду я. - Будь осторожен. Юноша улыбнулся, выходя из небольшой кухоньки, в которой женщина всегда готовила графу что-нибудь легкое. Что-то наподобие полдника. Она тихо вздохнула, понимая, что Мастейн может испортить юношу, который был ему открыт так сильно, что еще чуть-чуть и точно впустит этого демона себе в душу. Она поправила свой фартук, взяв в руки поднос. Шарлотта пошла на второй этаж, к кабинету графа. Она осторожно постучалась к нему, желая предложить ему поесть. - Сэр, я приготовила полдник, вы голодны? - Шарлотта? Нет, оставь у двери, я потом заберу. - Как скажите, - женщина поставила на пол свой поднос, тихо звякнув чашками. Она взглянула на дверь и, тихо хмыкнув, удалилась. Дэвид шел по улице. Он всегда ходил этим путем, потому что знал, что он весьма небезопасен из-за бродяг, но именно поэтому он выбрал этот путь. Он всегда хотел помочь всем беднякам, раздавая им деньги, которые ему давал граф, чтобы юноша тратил их на себя. Но сейчас в его карманах была сумма несколько больше обычного, Дэвид хотел купить медальон для графа, как тот его и просил. Юноша с жалостью посмотрел на пожилого мужчину с длинной бородой, которая неаккуратной лопатой свисала с его подбородка. Дэвид с жалостью глядел на него, начиная искать по карманам мелкие деньги. Достав несколько монет, он протянул их бродяге, который с надеждой в глазах их принял. - Спасибо вам, сэр.. - Я могу вам еще чем-то помочь? – осторожно спросил юноша, не хотя задеть чувства старика. - Да, да. Подойди ближе, прошу тебя, - поманил его старик. Дэвид подошел ближе, наклоняясь. Старик чуть приподнялся к нему, хотя что-то сказать. Как только они стали слишком близко друг к другу, бродяга резко схватил его за воротник, утягивая вниз. - Парни, скорее, я его поймал! – совершенно молодым голосом закричал бедняк. Дэвид ничего и понять не успел, как старик сдернул с себя бороду, и перед лицом юноши предстало свершено молодое лицо парня. Он сверкал глазами, понимая, что сегодня он получит что-то большее, чем просто несколько монет. Дэвид старался вырваться, но сильные руки крепко вцепились в его воротник. Сзади подбежали еще пара парней и тут же подхватили юношу, держа его за руки. Главным здесь был, видимо, тот самый мнимый старик, который прытко вскочил с места, вытирая свое грязное лицо ладонью. Он ухмыльнулся, смотря на Дэвида, который растерянно смотрел на других, державших его. Юноша хотел было закричать, но его рот тут же заткнула грязная рука, у которой был привкус земли. Дэвид во все глаза смотрел на самого главного, который оказался широкоплечим парнем. Он подошел к юноше вплотную, заглядывая в его глаза. - Разве тебя мамочка не учила, что ходить по городу опасно? Наивный мальчик, как только таких Земля носит. Парень стал хлопать Дэвида по бокам, стараясь нащупать что-то стоящее. Как только он опустился достаточно низко, юноша, не растерявшись, пнул обидчика, коленкой в подбородок. Парень отшатнулся, чуть откидываясь назад. Двое его дружком громко заржали, как пара коней. Грабитель, понимая, что может потерять репутацию тут же достал из кармана нож. Дэвид замер, боясь, что сейчас его настигнет не самая приятная учесть. - Еще раз так сделаешь, то в грудь всажу, понял? Юноша затаил дыхание, когда по его груди прошелся нож, прорывая ткань рубашки. Дэвид почувствовал жгучую боль, по его груди прошлось холодное лезвие, оставляя за собой красный след крови. Юноша громко замычал, но больше сопротивляться не стал, понимая, что сейчас это точно лишнее. Все же, жизнь была важнее, чем деньги, хотя он понимал, что получит не меньше от графа, который наверняка на него разозлится, что тот потерял их. Главный достал деньги из внутреннего кармана жилета схваченного. Пересчитав деньги, он довольно улыбнулся, понимая, что здесь немалая сумма. - Парни, тут столько, что нам надолго хватит. Пора сваливать, пока нас полиция не нашла. Дэвид хотел уже вздохнуть спокойно, ведь его сейчас отпустят, но все было не так гладко. Юношу кинули на землю и тут же удар тяжелого сапога пришелся на беззащитный живот. Дэвид тихо взвыл, сжимаясь в комок. Затем последовали удары по ребрам, по лицу, по спине. Юноша только сильнее сжимался, стараясь хоть как-то защититься. Он боялся, что удары продолжаться до тех пор, пока из него не выбью весь дух. Но вот, когда он замер, понимая, что скоро его настигнет бессознание, а затем и смерть, удары закончились. Темнота. - Хватит с него, нам трупы не нужны. Дэвид слышал, что стали раздаваться шаги, которыйе быстро удалялись от него. Все тело ныло, юноше было больно даже пошевелить рукой, чтобы подняться. Сильно прикусив губу, Дэвид поднялся на ноги. Его одежда была изодрана, рубашка была просто в клочья, отчего юноша решил от нее избавиться. Тем более его жилет забрали с собой грабители. Сильно пошатываясь, юноша направился в сторону дома. Он чуть ли не падал на ходу, но понимал, что сейчас ему помочь просто некому. Он так же беспомощно ощущал себя, когда его мать умерла, и он остался совершенно один. Но тогда он даже не знал куда идти, а сейчас он знал. Он шел к своему господину. Дэвид не знал, как он дошел до дома. Его продувал холодный ветер, который нещадно обдавал его оголенное тело холодом. Тихо пройдя в дом, он уже ползком добрался до второго этажа. Он уселся на полу, обессиленно постучавшись в дверь кабинета графа. - Кто там? - Мой… господин… - Дэвид, мне некогда, я пишу. Зайди попозже, - раздраженно заговорил граф. Юноша ничего не ответил. Он понимал, что ему предстоит здесь просидеть долго. Очень долго. Избитые плечи юноши затряслись от безысходность. По его щекам потекли крупные слезы, отчего Дэвид чуть не разрыдался в голос. Мастейн прислушался, за дверью стали раздаваться всхлипы и тихие завывания. Граф закатил глаза. Неужели Дэвид стал плакать только потому, что Мастейн его не впустил? Недовольно поведя губами, молодой человек оторвался от работы, положив перо у стопки листов. Он с силой распахнул дверь и тут же отшатнулся. Прислонившись к стене, сидел Дэвид. Весь грязный, в синяках, побоях. Все его тело казалось одним сплошным ударом, на руках серьезные кровоподтеки, а грудь исполосована грубым порезом, который был в уличной пыли. Весь в ссадинах, он сидел под дверью в кабинет графа и тихо плакал. По его щекам струились крупные слезы, падая на пол. Мастейн тут же кинулся к нему, садясь рядом с ним. Он сжал юношу в крепких объятиях. Юноша лежал в кровати графа. Мастейн сидел рядом, он осторожно обтирал тело Дэвида мокрым полотенцем. Юноша слегка морщился, когда грубая ткань проходила по месту пореза. Мастейн с волнением смотрел на него, видя, что доставляет ему боль. Граф аккуратно прикасался губами ко лбу Дэвида, который неподвижно лежал на кровати. Слуга бывало чуть всхлипывал, понимая, как глупо он попался на уловку грабителей. А ведь граф его всегда предупреждал, что никогда нельзя верить бродягам. Но менталитет юноши не позволял ему думать о людях плохо. Он считал, что все кругом друзья, что все ему могут помочь. Но попав в такую ситуацию, Дэвид мог рассчитывать только на себя. Он смог дать отпор, но все же тягаться с тремя ему было не по силу. Он принял поражение, надеясь только на то, что ему оставят жизнь. Влажная тряпка прошлась по скуле юноши, он перевел взгляд на Мастейна, который, как заботливая мать, омывал его тело. Он проходил тряпкой по рукам юноши, смывая с них грязь и пыль городских улиц. Ему было страшно смотреть на истерзанное тело слуги, который все это время молчал. Молодой граф с волнением всматривался в каждый синяк на теле юноши, тот изредка морщился. Мастейну хотелось наказать его обидчиков за каждый удар, который оставил на Дэвида отпечаток. Граф приложился губами ко лбу юноши, оставляя на нем поцелуй. Дэвид напрягся, когда грубая холодная тряпка прошлась по ране на груди. - Больно? – морща лоб от сочувствия, спросил граф. Дэвид закивал, чуть сглатывая от ноющей боли. Он боялся, что в рану могла попасть грязь, и так он смог бы подхватить заражение крови. Юноша плохо представлял, как граф будет промывать ее, ведь она все была покрыта пылью. Мастейн выдохнул, он еще раз взглянул в лицо своего слуги, которого омрачали не светлые мысли. Не успел юноша ни чего понять, как к его ране прикоснулось что-то влажное и мягкое. Дэвид поднял голову, видя, что граф осторожно касается языком его груди. Он проводил им по ране, слизывая пыль, которая туда попала. Ощущения были странными, но Дэвиду было хотя бы не больно. Чуть приподняв голову, он наблюдал, как Мастейн проводит языком по царапине оставленной лезвием ножа. Графу казалось, что это совершенно нормально, он не хотел думать, как это смотрится со стороны, ему сейчас было главное отмыть тело Дэвида от грязи, чтобы не было дальнейших последствий. Он раз за разом проводил кончиком языка по открытой ране, собирая сор, который там налип. Он был похож на кошку, которая вылизывала своего котенка. Дэвида изредка постанывал, когда граф сильнее надавливал языком, чтобы поскорее управиться. После долгих и несколько болезненных минут, рана юноши стала чистой, однако, она все равно вызывала опасения у Мастейна. Он взял длинный бинт, обматывая им грудную клетку юноши. Слуга не сопротивлялся, он наоборот старался, чтобы графу было удобнее его обвязать. И вот, рана скрылась под белой тканью бинта, на котором остался небольшой красноватый след от крови. Мастейн окинул взглядом юношу, который лежал в его кровати. Теперь его тело было чистым, не было следов тех побоев, которые потерпело это хрупкое тело юноши. На нем виднелись лишь небольшие синяки, и они были неопасны. Мастейн взял Дэвида за руку, оставляя на ней влажный поцелуй. - Я никогда не допущу, чтобы с тобой такое повторилось. Я буду оберегать тебя, мой нежный цветок. - Вы мой рыцарь. Теперь я буду знать, что я под надежной опекой, мой господин. Рука юноши сжалась в ладонях графа, который с истинным волнением смотрел на него. Он сидел напротив слуги, понимая, что мог его потерять навсегда. Свой маленький, но, как оказалось, сильный цветок.