Мой господин

Дэвид лежал в кровати. Его заботливо укрыл одеялом граф, который сейчас сидел за столом, работая над пьесой для юноши. Он проводил очень много времени за столом, практически не отрываясь от написания, боясь, что забудет, что хотел написать. После того случая с нападением, Дэвид стал себя плохо чувствовать, рана на его груди сильно болела. Так как она была на грудной клетке, а юноша дышал, рана никак не могла затянуться, что очень волновало Дэвида. Иногда его посещала мысль о том, что она никогда не заживет. Все свое свободное от работы время Мастейн проводил с Дэвидом, сжимая его прохладную руку. Юноша заметно похудел, его золотистая кожа побледнела и стала практически такой же, как у графа, лишь не было видно синих вен. Дэвид почти не вставал, а если хотел хоть немного промяться, то Мастейн сразу же его загонял назад, боясь, что с неокрепшим организмом юноша может заболеть. Дэвид лежал в кровати самого графа, который каждую ночь ложился с ним, прижимая его к себе. Он боялся, что если юноше вдруг станет хуже, он будет рядом и всегда сможет ему помочь. Отрываясь от работы, Мастейн кормил юношу, который настолько ослаб, что не мог поднять даже ложку. Граф очень боялся за него, ведь Дэвид был похож на завядший цветок, который вот-вот погибнет, если его не полить. Мастейн старался уделять юноше как можно больше внимания, которого у него было мало. Природа за окном тоже потускнела, готовясь к зиме. Деревья сильно выделялись на фоне уже убранных полей, они были похожи на высокие черные столбы. Дэвид смотрел в окно, видя, что сакура тоже готовится к зимнему сезону, который предвещал быть холодным. Но за ним наступит долгожданная весна, и юноша наконец-то увидит сакуру в цвете, как он всегда мечтал. А пока Дэвиду было нечем заняться, оттого он много читал, чтобы хоть как-то себя занять. Мастейн приносил ему каждый день книги, которые он старался выбирать по вкусу юноши. Дэвида всегда удивляло, что граф о нем так заботится, он и подумать не мог, что его хозяин будет волноваться о нем столь сильно. Мастейн гладил юношу по голове, перебирая его светлые пряди волос, освобождая от них лоб. Он осторожно прикасался губами к его холодной коже, оставляя чуть влажный поцелуй. Граф не мог смотреть на Дэвида, который чах с каждым днем все больше, ему было больно на это смотреть. Но врач старался успокоить графа, что рана не опасна, и что к весне она точно заживет, так что беспокоиться не о чем. Мастейн старался успокоить себя этим, чтобы не впасть в отчаяние, ведь он не представлял свою жизнь без своего слуги, к которому действительно привязался, как к самому близкому к человеку. Он не мог жить без него, не видеть его доброго лица, которое всегда источало свет, заставляя улыбнуться. Не вдыхать его сладкий цветочный аромат, который исходил от его тела. Не ощущать теплых губ, которые осторожно, несколько нежно целуют. Без всего этого Мастейн уже не мог жить, все это стало частью его. Ему становилось дурно, представляя, что он этого может лишиться вот так, за раз. Ему хотелось проводить все мгновения с юношей, заботясь о нем, если ему будет это нужно. Мастейн жил им, чувствуя, что без него он был бы намного более жесток, он бы не смог быть добрым, только юноша сдерживал в нем все порывы, которые иногда управляли графом. Но мягкий юноша всегда их подавлял в Мастейне, который к нему прислушивался. Ему давно хотелось сделать Дэвиду небольшой подарок. Он и сам стал замечать, что в последнее время стал слишком расположен к нему, делая ему стоящие дары. То дерево сакуры, которым Дэвид никак не мог налюбоваться и каждый день рассказывал графу о том, как он мечтает встретить весну поскорее. Или же писать ему пьесу, в которой будет играть Дэвид, хоть и многие сказали Мастейну, что это пустая трата времени, на что граф сильно обижался. Он всегда огрызался, если его начинали критиковать. Он был уверен в своем произведении, ведь он был вдохновлен Дэвидом, а этот юноша не мог навеять чего-то плохого. Мастейн повернул голову, смотря на лежащего в его кровати юношу, тот смотрел в окно. За ним стали уже падать редкие снежинки, предвещающие зиму, которая уже началась. Рыжеволосый граф вновь перевел взгляд на юношу, который казалось встревожился снежинкам, падающие на землю, покрывая ее белым ковром. - Скоро зима, - с грустью сказал Дэвид, смотря в окно. - Тебе не нравится? - Холодно, боюсь заболеть. - Не волнуйся, я не дам тебе этого сделать. Мастейн встал с места, направляясь к юноше, который не повернул голову в его сторону. Казалось, что Дэвид и сам может уснуть на всю зиму вместе с сакурой. Такой же чистый, как и дерево, он бы проснулся, а на улице уже была бы весна, которая дала бы ему силы жить. Рана бы зажила, и юноша бы расцвел привычным для графа золотистым цветом. Мастейн потянулся рукой в свой карман, чем привлек внимание юноши. Он стал смотреть, что зажато в руке графа, который стал ласково улыбаться. - Что это, мой господин? - Небольшой подарок для тебя. Мастейн разжал кулак, в котором были маленькие медальоны. Глаза юноши зажглись радостью, отчего ярко заблестели. Мастейн протянул ему один, показывая, чтобы тот его раскрыл. Юноша нажал на небольшую кнопочку, отчего замок тихонько звякнул, раскрываясь. Внутри было маленькое изображения лика графа, которые смотрел на Дэвида. Юноша заулыбался, смотря на него. - Нравится? Я хотел, чтобы если что-то случилось, ты не забывал обо мне. - Я никогда бы вас не забыл, мой господин. Мастейн взял медальон из рук юноши, застегивая его за его головой, вешая его на шею Дэвида. Юноша сразу же повеселел, поднимая чайные глаза на графа, который ему сам улыбнулся. - А что в вашем? - Ты, мой хороший, - Мастейн провел рукой по голове слуги, приглаживая волосы ладонью. - Я? Но почему? - Я очень тобой дорожу, Дэвид. Я хочу, чтобы ты это помнил всегда. Даже если нас разлучат какие-то события, я никогда не буду тебя забывать, ты будешь всегда со мной. Ты останешься в моем сердце, а твое прекрасное лицо в медальоне. Я буду раскрывать его, любуясь на него. Буду вспоминать твои глаза, твои губы, твой цвет лица. Все это останется со мной, даже если ты покинешь меня. Я никогда тебя не забуду. Мастейн тяжело выдохнул, смотря, как лицо юноши стало серьезным от слов хозяина. Он чуть хмурился, смотря на него, как будто не хотел верить в то, что настанет тот день, когда они расстанутся. - Я никогда вас не брошу, мой господин. Ничто не разлучит меня с вами. Ни буря, ни ураган, я буду всегда с вами, чтобы не случилось. - Ничто не разлучит? - Лишь смерть, - приглушенно произнес Дэвид, опуская голову. - Онa никогда не заберет тебя от меня, - ласково произнес Мастейн. Он провел рукой по щеке юноши, оставляя на ней легкий поцелуй.