Мой господин

Мастейн сидел под сакурой. Она цвела уже третий день. Она зацвела на следующий день, как умер Дэвид. Он так и не полюбовался на нее вживую. Он умер чистым, отпущенным, как всегда и хотел этого Мастейн. Легкий ветер трепал рыжие волосы графа, который молча сидел под деревом. В его руках была рукопись пьесы, над которой он работал специально для дорогого ему Дэвида, в ней он должен был сыграть. Но этому не дано было случиться. На бумагу упал розовый лепесток, который задержался на листах. Мастейн смахнул его, смотря, как он упал на землю. Сакура стала уже опадать, меня свой цвет с розового на зеленый. Отложив листы в сторону, граф открыл медальон, смотря на улыбающееся лицо Дэвида. Сердце Мастейна сжалось, понимая, что он больше никогда его не увидит. Этот нежный, как цветок, юноша умер, и никто о нем даже и не вспомнит кроме Мастейна. Он пришел на эту землю чистым, таким же и ушел, несмотря на все невзгоды, что он пережил. Он дал Мастейну смысл жизни, показав, что мир прекрасен, что есть смысл бороться. Но как только юноша отошел в мир иной, граф замкнулся снова. Он утерял свой смысл, все стало бренным. Он корил себя, что не проводил должного времени с юношей, который так этого хотел. Дэвид научил графа любить. Мастейна понимал, что это конец, теперь он будет просто прожигать дни, которые будут идти серой чередой. Боль уйдет, а на ее место придут пустота и утрата. Все будет напоминать о Дэвиде, каждая птичка на ветке дерева будет говорить о том, что мир утерял что-то прекрасное, то, что никогда больше не повторится в этом жестоком мире. Дэвид был подарен Мастейну, а тот его не уберег, не сохранил его. Разум графа помутнел, он корил себя за то, что ему не удалось его сберечь. В воспоминаниях Мастейна он останется нежным прикосновением к его коже, легким поцелуем, оставленным на щеке. Но теперь все кануло в забытье. Ничего не осталось.