Аллелопатия

      Наверно, я самый невезучий человек на земле. Иначе как можно объяснить тот факт, что уже при втором переезде у меня просыпается кофе? Правда, в этот раз тщательно собранные сумки с моими вещами не успели покинуть пределы этой квартиры.       После разговора с Антоном у меня не хватает сил покинуть этот прекрасный, наполненный воспоминаниями и надеждами город. Он просил меня остаться... И не важно, какие он преследует цели и есть ли они вообще! Может, ему просто меня жалко, а может, он и правда не хочет быть тем человеком, из-за которого вся моя карьера полетит к чертям собачьим? Но какая, к черту, разница, если из-за него уже полетела к чертям вся моя жизнь, и это вряд ли уже можно чем-то исправить!       А этот поцелуй...       Не хочу обнадеживать себя, и поэтому предпочитаю просто делать вид, что его не было. Это все мой сон... Моя мечта... Моя галлюцинация...       Поистине не понимаю, как содержимое сумки, испинанной всего пару раз на эмоциях, могло превратиться в ЭТО? Непонятная смесь из трусов, футболок и высыпавшихся из пачки кофейных зерен. Наверно, мне все-таки стоит перестать складывать кофе в сумку с одеждой при переездах, но я не могу. Мне нравится, как моя одежда пахнет этим прекрасным напитком. Потому что это его запах. Стал его запахом... Раньше этот аромат был связан с ощущением спокойствия - после чашечки хорошего кофе я ощущаю себя непозволительно счастливым. Но теперь кофе перестал для меня быть символом спокойствия, теперь он наполняет мою жизнь страхом.       Страхом потерять его... Я не боюсь быть непонятым и непринятым обществом из-за своей любви к человеку своего же пола. Так решила судьба, и у меня не было выбора - хорошая отговорка. Но выбор был! Я мог порвать со связью соулмейтов, еще когда понял, что моей родственной душой оказался Антон, но я даже не подумал об этом. Всего за мгновение я принял желанное, но неверное решение и принялся действовать.       Когда дело касается Антона, я не хочу сомневаться.       Распаковав последнюю сумку и с трудом заставив себя выкинуть кофейные зерна, высыпавшиеся из пачки, я наконец-то позволил себе отвлечься на телефон. Ничего нового, только Катя решила порадовать меня долгожданным сообщением. Катя, 15:35 Привет. Сегодня Антон с Ирой возвращаются от родителей, и они пригласили нас посмотреть с ними футбол. Я посмотрю, носит ли Антон браслет. Если да, то, вероятно, у тебя есть шанс.       Катя, конечно же, не знает, что произошло в тот новогодний вечер. Она все еще думает, что неприступный Антон, высокомерно попросив меня остаться в Воронеже, продолжает меня игнорировать.       Все так же продолжает... Все такой же неприступный... Но не высокомерный!       Любимый, одно из немногих прилагательных, которое мне хочется использовать вместе с его именем. А после того поцелуя к нему добавилось еще одно: теперь Антон "единственный любимый".       За эти полторы недели я жутко соскучился по нему, и для меня уже привычкой стало с надеждой смотреть в его окно по утрам. Я жаждал увидеть его силуэт, не надеясь больше на долгое провожание взглядом, но Вселенная решила, что меня нельзя баловать. За долгожданный поцелуй я расплатился мучительным ожиданием его приезда.       За время новогодних праздников, соскучившись по долговязому бариста, я научился готовить вполне себе сносный кофе. Купил небольшую турку из меди; в ней можно сварить максимум две порции, но больше мне и не надо. Хватило бы, в принципе, и одной, но я привык на что-то надеяться.       Я хочу надеяться...       И, когда я пью свежесваренный кофе, мне кажется, что я не один. Появляется легкое ощущение эйфории, и я с ужасом начинаю осознавать, что становлюсь зависимым от этого ощущения и этого напитка.       К слову, задумавший что-то грандиозное Вячеслав Дусмухаметов приехал в Воронеж еще несколько дней назад. Он сразу сказал, что эти его планы не касаются нашего театра, но могут касаться некоторых его личностей, и до директрисы окончательно дошло, что известный режиссер своим новым спектаклем устроил своеобразный кастинг. Она подошла ко мне сразу же после вручения всем участвующим в "Шерлоке Холмсе" артистам сценария и мягко попросила не выделяться. Что ж, сначала она делала вид, что я бесполезный второсортный актеришка, а теперь боится потерять такой ценный кадр. Мне нравится такой расклад событий: в своих актерских способностях я не сомневаюсь!       Решив скоротать время разбором сценария, подыскал себе чистую тетрадь и единственную ручку, верно служившую мне эти два воронежских спектакля.       Сценарий, стоит отметить, просто шикарный! Такое непривычное для этого жанра общение со зрителем. Словно каждый пришедший - следователь, детектив, свидетель, просто прохожий или старый друг доктора Ватсона. Зрители автоматически становятся актерами, а артисты - наблюдателями. От гостей театра не требуются ответы или какие-то действия, но сами монологи Шерлока Холмса устроены так, что создается ощущение диалога. Становится интересно - кто этот гений, что создал столь непохожий на все другие сценарий?       Отдельной похвалы достоин сюжет: все кажется запутанным, но к концу, когда все ниточки соединяются, появляется ощущение легкости истории.       Мой герой, великий Шерлок Холмс, немного странный, непонятый другими, хладнокровный на деле и вспыльчивый по житейским пустякам человек. Он любит трудные загадки, мармелад и просто ненавидит котов. А еще он боится остаться один.       Моя ручка кончилась на моменте, когда я записывал высказывание доктора Ватсона о Шерлоке. Чужое мнение тоже характеристика персонажа. Не на пустом же месте люди строят свое мнение о друзьях, врагах и просто знакомых.       Отложив это дело до того, когда я куплю стержни для ручки, лениво потягиваюсь и встаю с дивана. Маленькие снежинки за окном, легко подхватываемые несильным ветром, создавали иллюзию легкого тумана. Но даже этот туман не лишил меня возможности увидеть самое главное. Поскальзываясь и неуклюже размахивая руками, к нашему дому направлялся высокий худощавый парень. Фантазия, смешавшись с желанием, вмиг выдали мне прекрасный исход событий, что это Антон.       Невольно улыбнувшись своим мыслям, набираю полные легкие воздуха, чтобы, выдохнув, успокоить себя. Ведь то, во что я уже почти поверил, не может случиться. Мой соулмейт не единственный двухметровый парень в этом Воронеже, но единственный, яро избегающий меня.       Через пару минут раздается трель дверного звонка, и я молю Господа: пожалуйста, пусть это будет он.       И это он. Запыхавшийся от подъема по ступенькам, с расстегнутой курткой и шапкой в руках, Антон вновь заставляет меня почувствовать необъяс... объяснимый прилив счастья. Улыбка сама появляется на моем лице, и я, не торопясь начинать разговор, просто смотрю на него. - Чего лыбишься, телевизор включай! - резко выкрикнул он. - Там сейчас матч начнется, а у нас телик полетел! - Телик? - непонятно зачем переспрашиваю я, пропуская его в квартиру. - А говорил, что не "дофига сколько" лет! - возмущается он, снимая ботинки. - Телик - это телевизор. - Я не это имел ввиду, просто... Катя говорила, что они с Димой идут сегодня к вам смотреть футбол. Они подойдут попозже? - Арсений, не будь дураком! - он по-свойски проходит в комнату и садится на диван. - Я позвонил и предупредил их, что телик сломался. Они сказали, что в таком случае лучше дома футбол посмотрят, чем будут смотреть на твою кислую рожу.       Пододвинув его ботинки поближе к стене, направился в комнату, немного задержавшись в дверном проеме. Вот он, сидит на диване и ждет, когда я подойду. Такое счастье, полученное молчанием. Я столько раз говорил ему о своих чувствах, отправил, наверно, не одну сотню сообщений, а он постоянно меня игнорировал. Но стоило только мне замолчать, прекратить любые попытки связаться с ним, как он сам пришел ко мне... И уже не в первый раз.       Наконец включив телевизор, передаю пульт ему. В конце концов, я редко включаю какой-либо определенный канал, а спортивные вообще чаще всего даже не замечаю. Антон, закатив глаза, принял пульт. - Самообслуживание, значит? - Я плохо разбираюсь в спортивных каналах. - Я пиво не взял, но у тебя же есть? - его глаза, наполненные надеждой, ясно дали мне понять, что сейчас я его разочарую. - Арс? - Только кофе и чай. - Ну вы прям сегодня жжете, Арсений Сергеевич! - встав с дивана, Антон направился в сторону кухни. Люблю я дома с одинаковыми планировками. - Ну, пойдем, что ли, кофе заварим.       Вновь улыбаюсь. Наконец-то и я смогу угостить его достойным кофе. Не сказать, конечно, что мой уровень мастерства зашкаливает, но если делать все правильно, то результат должен быть впечатляющим. - Тебе слабый или крепкий?       Антон немного удивляется, когда я достаю из навесного шкафчика не пару пачек растворимого кофе, а маленькую ручную кофемолку. В этот же момент благодарю небеса за то, что в сумку высыпались не все зерна. - Средний, наверно.       Я позволил себе широко улыбнуться, кивнув ему. Это все похоже на один из моих снов - мы вместе на одной кухне, я готовлю ему кофе, а он просто молча сидит за обеденным столом и смотрит. Ждет, когда я пододвину к нему кружечку с ароматным напитком для дегустации.       Насыпав достаточное количество зерен в кофемолку, начал крутить ручку, размалывая поджаристые зерна между двумя жерновами. Приятный глухой треск прогонял тишину, невольно завладевшую кухней, и создавал особый уют. Кофемолка настроена на тонкий помол, из-за чего мне крайне трудно удержать короб в неподвижном положении. Он все время норовит выскочить из рук и свободно проехаться по поверхности стола. Пару раз у него это почти получается - моя рука вместе с кофемолкой на пару сантиметров сдвигается то в одну сторону, то в другую, но, приложив максимум усилий, чтобы удержать ее в неподвижном положении, я удачно домалываю кофейные зерна. - Мне уже нравится то, что ты делаешь, - Антон, опираясь локтями о стол, немного приподнимается, чтобы лучше видеть все мои действия. Я жутко сильно хочу обернуться, но процесс приготовления идеального напитка требует предельной концентрации.       Достав маленький выдвигающийся ящичек кофемолки с готовым кофейным порошком, застываю на пару секунд, вдыхая приятный аромат свежемолотых зерен. Не глядя достаю с того же навесного шкафчика турку и ставлю ее на конфорку, включенную на медленный режим. Как только она немного подогрелась, засыпаю в турку три ложки с горкой кофейного порошка и жду, когда он немного подогреется. Хорошо, что я купил турку с деревянной ручкой, иначе пришлось бы мучиться с прихватками, а это и потеря времени, и лишнее метание по кухне.       Пока кофе разогревается, успеваю сходить до холодильника и достать дистиллированную воду. Как бы это ни было странно, но подогретый кофейный порошок любит холодную жидкость. Немного усиливаю интенсивность конфорки и жду появления кофейной пенки, не заставившей себя ждать. Тут же уменьшаю силу конфорки и снимаю турку с огня, давая возможность спасть кофейной пенке. Ни на секунду не отвлекаясь, проделываю это еще три раза и, выключив плиту, окончательно ставлю турку на свободную, не нагретую конфорку. - Любишь лимон? - наконец я позволил себе взглянуть на Антона. Он кивнул, не решаясь что-то сказать и, внимательно наблюдая за моими действиями, еще больше поднялся на локтях.       Значит, будем пить романо. Какое прекрасное название, как никогда подходящее для описания того, какие отношения я хочу иметь с человеком, для которого этот кофе совсем скоро будет готов. Роман...       Чайной ложечкой аккуратно снял нежно-карамельную кофейную пенку и разложил их по заранее приготовленным кофейным чашечкам. Достав из холодильника лимон, вымыл его, нарезал две тоненькие дольки и окунул их на двадцать секунд в готовый кофе. Боясь передержать и получить кисловатый привкус, той же ложечкой достал дольки лимона и выкинул в мусорный пакет. Осталось самое главное - разлить кофейный напиток по чашкам.       Вышло не много, не мало, но для поддержания бодрости хватит. Не желая оставлять работу на потом, быстро вымыл турку с чайной ложечкой и, поставив одну чашку перед Антоном, направился в комнату. - Пойдем, там твой футбол уже начался. - Иду, - Антон не сразу пришел в себя, засмотревшись на чашечку пододвинутого ему напитка. Я видел, как он, на мгновение прикрыв глаза, вдохнул приятный аромат свежесваренного кофе. Как его губы растянулись в улыбке и как он, аккуратно подняв чашечку, держал ее так, словно я преподнес ему не любимый напиток, а свое сердце.       Футбол действительно уже начался, но он совершенно меня не интересовал. Я никогда не был большим любителем спорта и становиться им не намерен. Единственный расклад, при котором есть шанс, что я засяду учить правила и участников команд - если Антон попросит меня об этом. Но он не маленький ребенок и наверняка понимает, что навязывать другому человеку свои интересы не стоит. - Ты за кого болеешь? - прибавив громкость телевизора, почти выкрикнул Антон. - А за кого надо? - не задумываясь, ответил я.       Надо было видеть его лицо в этот момент! Округлив глаза, он судорожно хватал ртом воздух и интенсивно размахивал руками, пытаясь разбить что-то в этой комнате. Чуть позже его приподнятые брови немного опустились, а уголки рта, наоборот, приподнялись в подобии улыбки. - То есть ты вообще ни за кого болеть не будешь? - Буду, - так же уверенно ответил я. - Которые здесь наши? - Арсений, здесь нет наших, - перекрикивая телевизор, наигранно возмутился Антон. - Нашими здесь будут те, за кого мы будем болеть, понял?       Неловко улыбнувшись и кивнув в знак согласия, перевел взгляд на экран телевизора. Показывали галдящую толпу, пару раз приблизив на определенных людей. Почти все ярко раскрашены и одеты. Чем-то это похоже на фестиваль, не хватает только громкой музыки и танцев. - Болеем за белых, - кратко объяснил Антон. - Если забьют белые - это хорошо, а если белым - плохо. В принципе, этой информации пока хватит.       Издеваешься? Мне сейчас хватит той информации, что самый важный в моей жизни человек наконец-то перестал меня игнорировать. Что вообще в этот момент может быть важнее этого? Да бегают там по полю какие-то белые и какие-то красные, но мне абсолютно плевать сейчас на их попытки завладеть мячом. Мне сейчас футбол больше напоминает революцию, чем спортивную игру.       Но Антон сосредоточенно наблюдает за движением игроков, иногда что-то выкрикивая, чтобы "подбодрить" их на расстоянии. Но, честное слово, если бы люди меня так "подбадривали", то мне хотелось бы не побеждать, а подать в суд о нанесении морального ущерба.       Я впервые увидел своего соулмейта с другой стороны: неспособного сдерживать свои эмоции, сквернословящего почти каждую секунду и сжимающего кулаки при очередном разочаровании.       К началу перерыва он наконец успокоился и, отпив немного кофе, достал телефон и начал с кем-то переписываться. Но все мое внимание вот уже почти весь первый тайм привлекал браслет на его правой руке - браслет, который я ему подарил.       Не в силах больше сдерживать себя, я легонько, почти невесомо коснулся металлической пластинки указательным пальцем, провел вдоль нее и, улыбнувшись, перевел взгляд на его пальцы. Длинные, тонкие, закованные в пару колец, они казались мне самым впечатляющим и бесценным произведением искусства, которое я когда-либо видел. Я мог прикоснуться к его ладони, всего пара сантиметров разделяли наши руки друг от друга. Я мог, но не стоит это секундное блаженство последующей словесной перепалки. А возможно, и его ухода. - Ну и чему ты радуешься? - заметил мою улыбку Антон. - Мы проигрываем, а он счастлив! - Просто я и правда счастлив, - переведя взгляд на браслет, и, выдержав короткую паузу, продолжил: - Я думал, ты не будешь его носить. - Дизайн приятный, - кратко ответил он. - Только надпись... Не стоило этого делать. Я имею в виду, не стоило лишний раз напоминать, что мы с тобой родственные души. - Она не это означает.       Перерыв закончился, и я, не дав Антону возмутиться и задать вопрос, взял пульт от телевизора, лежащий между нам, и прибавил громкость. Его внимание тут же переключилось на любимый футбол, и мне даже стало немного обидно - проиграть игре в битве за внимание дорогого человека. - Хотел вопрос тебе задать, - не отвлекаясь от телевизора, неожиданно начал Антон. - Но не помню, какой. - Значит, как-нибудь потом, - я откинулся на спинку дивана и, взяв чашку в руки, попытался отвлечься от своих мыслей. Все, о чем я думал в этот момент - это возможность прикоснуться к Антону, шутливо обнять или, живя одним моментом, поцеловать. Но ничто из этого не приведет к благоприятному исходу, и я начал желать того, о чем даже не мог и подумать - чтобы он ушел.       Это один из самых лучших вечеров в моей жизни, но находиться с любимым человеком и не иметь возможности прикоснуться к нему - то еще мучение. Может, я создан только для того, чтобы наблюдать за своим соулмейтом со стороны? - Арс! - громко выкрикнул Антон и, все так же не отрываясь от монитора телевизора, схватил одной рукой меня за футболку. - Мы их нагнали! Еще немного, и все - победа наша!       Он прикоснулся... Сам...       Судорожно ловя ртом воздух, пытаюсь вспомнить, как меня зовут. Сережа? Рустам? Елизавета? Помню только, что точно не Сеня! В руках и ногах появляется мелкая дрожь, и я сам себе противен - так реагировать на простое прикосновение любимого человека. Может, мне еще и тапки начать носить ему по утрам в зубах? Хотя я бы мог! - Да, душа моя... - останавливаюсь сразу после произнесенной фразы, это может вызвать у Антона плохую реакцию. Сейчас для меня самое главное - его чувства. - Что ты сказал? - убирая руку с моей футболки и допивая предложенный кофе, переспрашивает Антон. - Эмоции зашкалили, ничего не слышал. - Ты прав, говорю, - легкий вздох облегчения. - У нас еще есть шанс.       Антон улыбается и, вновь предпочтя телевизор мне, больше не разговаривает до конца второго тайма. Его взгляд изменился - стал более отрешенным и холодным. Он больше не реагировал так эмоционально на игру, лишь изредка нелестно комментировал способности игроков, а потом сразу умолял их играть получше. Ведь он-то знает, на что они способны.       Я спокойно допил свой уже давно остывший кофе и, унеся наши чашки на кухню, вздохнул. Как бы я хотел, чтобы каждый вечер был именно таким! Да, мне трудно находиться рядом с ним и вести себя как просто знакомый, но это самое большее, на что я мог надеяться. Надежда на то, что Антон поменяет свое мнение и захочет попробовать встречаться со мной, угасла незадолго до Нового года. В тот самый день, когда Антон и правда был ангелом, но я не смог ему этого сказать.       Вымыв кружки, подошел к дверному проему и остался там стоять, оперевшись о дверной косяк. У меня осталось совсем мало времени, чтобы понаблюдать за Антоном. Второй тайм с минуты на минуту кончится, а вместе с ним подойдет к концу и этот прекрасный вечер. Достав телефон, я сфотографировал Антона, делая вид, что печатаю сообщение. Для меня важно сохранить этот вечер в памяти. Важно, чтобы я помнил каждую встречу со своим соулмейтом. - Ну вот, ничья, - он поднялся с дивана. - Ну, хотя бы не проигрыш.       Антон направился в прихожую, собираясь сразу покинуть мою квартиру. Значит, ему и правда от меня был нужен только телевизор. Но даже если и так, я готов быть тем соседом, кто в удобный момент одолжит соль, спички или свое сердце. - Я даже не ожидал от тебя таких хороших навыков в приготовлении кофе, - Антону осталось лишь натянуть ботинки. - Это был самый вкусный кофе из тех, что делали специально для меня. - Только такой и умею, - счастливо отмахнулся я, - До встречи. - Спасибо, Арс.       И он ушел. В комнате все еще громко и недовольно бурчал телевизор, на кухне слабо моргал оставленный включенным свет, а в моей душе зародилось неприятное ощущение пустоты и холода. Так вот что я буду чувствовать каждый раз, прощаясь со своим любимым человеком? Эти неприятные ощущения возникали из-за страха, что он больше не придет.       Выключив телевизор, удобно сажусь на диван и проверяю входящие сообщения. Катя, 19:36 Антон куда-то ушел, так что смотрим футбол втроем с Димкой и Ирой. Не получилось, Арс.       Так значит, с их телевизором все в порядке? Он просто играет со мной или также не может сдержать своих чувств. Ну не можешь - не надо, чего себя заставлять-то?       Через пару минут на телефон приходит еще одно сообщение, но уже от другого человека. Его весточки слишком редкие, но самые важные. Душа, 22:11 Вспомнил, что хотел спросить: тебя нельзя называть Сеней?

Вы, 22:12 Тебе все можно.

А я уж думал, что его вопрос будет более важным, но нет, всего лишь меткое замечание насчет ненавистного мной неправильного сокращения имени Арсений. Сеня - это Семен! Душа, 22:15 Хорошо сегодня посидели. Время от времени можем так собираться. Но если увижу очередную девушку, переступающую порог твое квартиры, можешь меня больше не ждать.

Вы, 22:16 Ты ревнив.

      Вот так, разрушив меня почти полностью, доведя до того состояния, когда я был готов забыть о нем и уехать в другой город, он наконец-то обращает на меня внимание и дает мнимую надежду на то, что наши чувства могут перерасти в нечто большее. Он играет мной, не подпуская слишком близко, давая насладиться своими речами и чувствами лишь на расстоянии.       Как долго мы сможем это терпеть? Душа, 22:19 Я тоже человек, Арс, не забывай об этом.