Аллелопатия

      Противный будильник прозвенел задолго до того, как мне надо было бы вставать. Все потому, что Арсений. Ну как я могу спокойно спать, зная, что в это время мой любимый человек пройдёт мимо окна дома, в котором я живу? Теперь я не боюсь признаться самому себе, что влюблен. Не боюсь произнести в своей голове два слова "Арсений" и "любимый человек", рядом. Я больше не хочу делать вид, что он мне безразличен. Не хочу, но надо.       Мы не хозяева своим чувствам, но мы можем управлять своим поведением. И я должен обезопасить себя от него. Его от меня.       Я мог бы сдаться, послать все к чертям и попробовать новую жизнь с человеком, который стал для меня хранителем всех моих мечт и желаний, но при одном только взгляде на Иру я понимаю, что это невозможно. Она пытается жить дальше, но вся её жизнь уже никогда не будет прежней. Даже её дыхание, словно грудную клетку перетянули тугим корсетом, и она больше не может вдохнуть свободно. Она задыхается в этом мире, полном ненужных и непохожих на её любимого человека людей.       Использовав телефон в качестве фонаря, пытаюсь как можно тише подойти к окну. В этом доме не скрипят полы, не установлены лампы с датчиками движения, но мне почему-то все равно страшно. Я боюсь, что кто-то поймает меня с поличным и поймёт, что я больше не могу контролировать себя.       Лёгким движением отодвигаю штору и, всматриваясь в протоптанную тропинку, жду. Арсений никогда не опаздывает, не заставляет меня ждать его, и это, пожалуй, ещё одна черта его характера, которая мне безумно нравится.       Ещё пара секунд, и знакомый силуэт выбегает из соседнего дома, на ходу надевая шапку и вновь беспомощно ища ключи от своей машины в зимнем пальто. Я неосознанно прикусываю нижнюю губу, не в силах сдержать себя от кроткого и тихого "привет", разбивающегося о промерзшее стекло.       По привычке остановившись напротив моего окна, он включает телефон и машет мне. Свет дугой очерчивает его широкие движения и, не дождавшись ответа, гаснет. Я поздно спохватился об ответке, которую сам негласно сделал своей традицией, и, поднеся телефон к стеклу, нажал на кнопку блокировки, и Арс увидел, что я не забыл о нем.       В это одно из многих покрытых мраком утр я вновь являюсь для Арсения своеобразным маяком, к тихой гавани которого он хочет возвращаться. Но нет никакой тихой гавани, лишь бушующие круглый год штормы, и кораблю приходится дальше искать себе пристанище. Кто знает, может, ему ещё повезёт встретить маяк, не защищённый водной стихией, природной несправедливостью.       За эти пару недель такие наши утренние встречи стали чем-то обязательным и единственным статичным ритуалом в моей жизни. Проводил с утра Арсения - значит, день уже удался!       Вернувшись к своему дивану и укрывшись по самый нос одеялом, знаю, что уснуть у меня больше не получится. Я прикрываю глаза и, впав в лёгкую дремоту, брожу по своим мыслям. В последнее время меня стала больше волновать моя учёба, и это, пожалуй, тот самый айсберг, который может пустить ко дну всю мою жизнь. Но эти переживания не заставляют меня учиться - я все так же успешно сплю на парах, редко делаю рефераты с курсовыми и не знаю имён больше половины преподавателей.       Второй будильник прозвенел гораздо позже, к этому времени я уже успел просчитать несколько вариантов своей будущей жизни, и ни в одной из них не было Арсения. Когда я думаю о будущем, мне не хочется вспоминать его образ, иначе я придумаю для себя слишком идеальное, а потому слишком манящее будущее.       Бодрящий кофе по утрам больше не нужен, но я по привычке завариваю себе растворимый три в одном, чтобы окончательно перейти в новый день и забыть, что было пару часов назад. Я предпочитаю думать, что это был всего лишь сон, который вновь стёрся из моей памяти, когда я проснулся.       Вот бы все происходящее со мной и правда было бы всего лишь сном!       В холодильнике вся средняя полка забита фруктами, которые я начинаю ненавидеть всеми фибрами своей души. Ира начинает понемногу вспоминать Игоря, и я не знаю, сможет ли она вновь пережить горе от осознания потери любимого человека.       По утрам она заваривает себе чай с вымытой кожурой мандарина, днем просматривает фильмы, которые нравились Игорю, читает книги, которые он рекомендовал, и гуляет по его самым излюбленным местам в Воронеже. И каждый день, перед сном, Ира уверяет меня, что с ней все в порядке, но я вижу, каким стал ее взгляд. Она словно чего-то ждет. - Ты сегодня работаешь? - спросила подруга и, кряхтя, села за стол. Ее живот наконец-то начал расти, а вместе с этим появилась и скованность движений. Ира боится сделать что-то не так, поскользнуться или пораниться. Боится, что это может отразиться на ее ребенке, но ей бы сейчас о своем психологическом состоянии беспокоиться, оно влияет на ребенка не меньше физических увечий матери. - Да, вернусь к ночи, - ставлю напротив нее кружку с водой. - Тебе лучше пока ничего не пить и не есть, иначе анализы могут быть ложными. - Боже, Антон, все со мной в порядке! - она нервно отодвигает от себя кружку. - Они всего лишь проверят, влияют ли наши с ребенком иммунитеты друг на друга. - От этого зависит твоя жизнь! - в который раз напоминаю ей я и, смягчившись, продолжаю: - Вы договорились с Катей и Димой? Они тоже хотели на днях идти в "Центр изучения родственной связи". - Договорились, но мы все равно будем в разных корпусах, - Ира сделала глубокий вдох и, замерев, ненадолго замолчала. - Так мне будет спокойней. - Я не понимаю, зачем им проверяться? Да, у них крепкая любовь, но они совершенно никак не влияют друг на друга. За то время, что они живут вместе, ни у кого из них не появилось даже малейшего признака воспаления или какой-то другой болезни. Мне кажется, что они просто очень хорошо подходят друг другу. Бывает же на свете такая любовь, когда двое просто сильно любят, без какой-либо родственной связи. - Бывает, но это встречается настолько редко, что, встретив такую любовь, мы начинаем сомневаться. Если честно, я очень рад за Димку, ему повезло встретить Катю, но я тоже за него немного переживаю. Может же быть и так, что у человека нет никаких явных признаков воспаления, но его внутренние органы или кровь... - Такое встречается очень редко! - перебивает меня Ира и, залпом выпив воду, с грохотом кладет кружку на стол. - Но все же бывает, именно поэтому им необходимо обследоваться.       Не спеша допив свой кофе, мою свою кружку и ухожу в комнату. Ира больше не пытается спорить со мной, спокойно чистя мандарины просто потому, что ее это успокаивает. Она понимает всю серьезность обследования, поэтому, не сомневаясь, оставляет чищенные цитрусы на вечер. Ее не будет смущать то, что фрукт немного подсох. В конце концов, то, что этот рыжий шар так и останется мандарином, никто не сможет оспорить.       Дорога до универа занимает в разы меньше времени, чем, например, вчера. Только этим мне и нравится учеба со второй пары. А вот необходимость отпрашиваться у преподавателей на работу, конечно, является тем самым жирным минусом, перекрывающим отсутствие пробок в это время дня. - Шастун, - впервые за три года обучения я вижу библиотекаря Елену Владимировну в нашем корпусе. - Раздай пароли своей группе от электронной библиотеки. У нас недавно система обновлялась, поэтому все данные поменялись. И передай вашему старосте, что Бобров и Никитин уже два года не могут вернуть мне учебники, которые, я уверена, они даже не открывали. - Хорошо, - коротко отвечаю я и, аккуратно сложив листок с паролями два раза пополам, отправляюсь в нужную аудиторию. - Стой! - неожиданно остановила меня Елена Владимировна. - Почему-то мне не нравится твое состояние. - Простите, - немного опешив, резко переспросил я, но, заметив обеспокоенный взгляд библиотекарши, смягчился. - Со мной все в порядке. - Почему ты не можешь разобраться со своим соулмейтом? - резко спрашивает она, и я сразу нахожу, что ответить. - Вы не правильно поняли... - Мой муж - кандидат наук в области явления соулмейтизма. Он не один раз доступно рассказывал мне свои работы и работы других людей, занимающихся исследованиями в этой области. Да и я по молодости частенько была на его работе. Определить, что ты все еще в смятении из-за своей родственной души не так уж и сложно. Тебя выдают потерянный взгляд, бледная кожа и постоянная неосознанная полуулыбка. Конечно, эти признаки лишь в восьмидесяти процентах случаев имеют связь с нерешенной проблемой соулмейтизма, но сейчас я более, чем уверена, что права. - Бред, невозможно по таким признакам понять, поэтому... - Конечно невозможно! - ликует Елена Владимировна. - Но то, что ты так яро начал отрицать мои слова, как раз таки и говорит о том, что я права. Мой муж, конечно, кандидат наук, но только в области психологии. - Мне пора, - либо я быстро ретируюсь, либо мне придется в очередной раз выслушать лекцию о том, насколько ужасно явление родственных душ. - "Да" или "нет"? - в несвойственно грозной для себя манере Елена Владимировна задает мне вопрос. - Ты не маленький, уже все знаешь сам, но я обязана донести до ректора о том, что один из наших учеников под угрозой. Это все не шутки, Антон, люди сотнями умирают каждый год только из-за того, что сделали неправильный выбор. Если бы мы раньше узнали про то, что Ира не смогла отказаться от своего соулмейта, то, возможно, смогли бы как-нибудь ей помочь. А что сейчас с ней? Когда она вернется снова в университет и, вообще, сможет ли она теперь нормально существовать в обществе? - Я своего соулмейта еще не встретил, - нагло вру я, смотря прямо в глаза женщине напротив. - Люди, яро пытающиеся сделать вид, что говорят правду, смотрят в глаза собеседника. Им важно знать, что им верят, - Елена Владимировна сделала короткую паузу и победно произнесла: - А я тебе не верю.       Ну зашибись, теперь лектор и почти весь преподавательский состав будут знать, что Антон Шастун встретил своего соулмейта и не смог от него отказаться! Сколько психологов и собраний мне предстоит пройти?       Библиотекарша, а по совместительству и жена психолога, стремительно направилась к лестницам, ведущим на первый этаж. Интересно, сколько времени должно пройти перед тем, как в нашем университете начнут приниматься меры для того, чтобы поставить меня на путь праведный и безопасный. А если они еще и узнают, что мой соулмейт - мужчина, так я тогда вообще самой большой проблемой в истории университета стану.       Добравшись до нужной аудитории, провожу взглядом по всем присутствующим и, найдя старосту, с нескрываемым раздражением направляюсь к нему. Швырнув листок с паролями ему на парту, обхожу еще пару рядов, чтобы занять свое место и, достав все учебники, попытаться уснуть.       Лектор, конечно, издаст приказ, чтобы моих родителей оповестили о том, что их сын находится в опасной ситуации. Это первый раз за три недели наступившего года, когда я рад нашему новогоднему разговору с отцом. Нам надо было поговорить, чтобы они узнали про соулмейта от меня, а не от чужих людей из универа. - Если у тебя какая-то проблема, - рядом подсела обеспокоенная Оксана. - То я буду рада тебе помочь. - Почему вдруг все вокруг хотят мне помочь? - почти кричу я на подругу, но, увидев ее испуганный взгляд, спешу объясниться: - Теперь лектор будет думать, что я не отказался от своего соулмейта. - Я вот даже не представляю, что ты натворил. - В том то и дело, что ничего! - вновь повышаю голос и понимаю, что одногруппники уже начинают оглядываться на источник шума. - Это все как-то само вышло. Я, вроде, даже отрицал, что у меня вообще есть соулмейт, но как раз таки это отрицание и выдало меня. А что мне надо было сделать? Согласиться? Но тогда вывод Елены Владимировны был бы таким же. - У нас же, вроде, нет такого лектора. - Она библиотекарь, - наконец я смог взять себя в руки. - Поэтому я ее имя и помню.       На самом деле, то, что я помню имя библиотекаря еще более странно, чем если бы я помнил имя ректора, но так уж вышло, что пару лет назад, когда я был еще на первом курсе, мне повезло быть участником команды КВН нашего университета. А Елена Владимировна, будучи еще и человеком с хорошим чувством юмора, вызывалась брать ответственность за наши репетиции и выступления.       Решив пустить все на самотек, я поблагодарил Оксану за готовность помочь и, дождавшись звонка на пару, со спокойной душой зашел во вконтакте. Первая половина пары прошла на удивление настолько быстро, что я не успел заскучать от однообразных постов в новостях. - Антон Шастун, - в аудиторию вошел лектор по английскому языку. - Алексей Иванович ждет вас в своем кабинете.       Если не ошибаюсь, Алексей Иванович - это ректор.       Не ошибаюсь. - Значит, так, - мужчина неодобрительно смотрел на меня и, кажется, был готов отчитать, как маленького ребенка. - Да, - зачем-то отвечаю я. - Антон Андреевич. - Что вы собираетесь делать? Я, конечно, имею в виду вашу связь с соулмейтом. - Ничего не собираюсь делать, - чистосердечно признаюсь я. - Мой соулмейт будет жить в Воронеже еще пару месяцев, а потом переедет в Омск или Москву. Переезд, конечно, планировался на новогодние каникулы, но там что-то с работой не срослось, надо еще один проект закрыть, поэтому нам надо подождать еще какое-то время перед тем, как наконец-то сможем вздохнуть свободно вдалеке друг от друга. Но мы и здесь не общаемся, просто иногда сталкиваемся на улице, потому что живем в соседних домах, вот и все.       Алексей Иванович с некоторым недоверием слушал мой монолог. По тому, как он равнодушно вздыхал каждый раз, когда я набирал в легкие воздух, чтобы продолжить свое оправдание, было понятно - ему далеко все равно до моей безопасности. Он просто не хочет, чтобы за один учебный год в его университете от связи с соулмейтом пострадало двое учащихся. Статистика так себе, за это и с должности снять могут. - Хорошо, - после долгого молчания ректор кивнул мне головой и, сев в свое кресло, достал из папки два билета. - Будем считать, что я провел с тобой профилактическую беседу. Но, чтобы окончательно закрепить результат, завтра ты пойдешь вместе с Еленой Владимировной послушать лекции знаменитого Дмитрия Юрьевича - одного из лучших русских ученых в области явления соулмейтизма. - Без проблем! - слишком резко отвечаю я.       Этот разговор испортил мне настроение на весь оставшийся день. Насколько же сильно люди бывают ленивы, что могут забить на здоровье других людей, за которых они несут ответственность. Для меня, конечно, такой расклад является одним из самых лучших, но в душе немного обидно от того, насколько я безразличен людям. - Скучаешь тут без меня? - знакомый голос быстро привел меня в чувство. - Конечно, с твоим сменщиком вообще ни о чем поговорить нельзя! Пашка вернулся на работу как никогда кстати. Отдохнувший, без мешков под глазами, без синяков и ссадин он выглядит больше, чем просто хорошо. Поправившимся его, конечно, назвать нельзя, он все тот же дрыщ, но дрыщ, которого я очень рад видеть. - А тебе ниче так, симпатичненько нос подправили, лучше прежнего, вот только шрам на лбу остался. - Это мне на память, - улыбнулся напарник и, заняв свое законное место за барной стойкой, принялся надевать фартук. - Лясю... То есть Ляйсан Альбертовну не видел? - Ее уже несколько дней в баре не было, - сухо ответил я. - Дела, наверно. Она же у нас женщина самостоятельная. - Ну да, - двусмысленно ответил Пашка и достал два стакана. - Я снова в строю, и за это надо выпить! - Смена только началась, давай хоть перед уходом отметим.       Но друг, не слушая отмазок, налил каждому по полстакана не дешевого, но и не самого дорогого виски. Раньше мы никогда не позволяли себе такой шикарной вольности, и сейчас я не готов идти на такой рискованный шаг. Еще не хватало, чтобы мне из зарплаты стоимость этого напитка вычли. - Не, Паш, мне моя зарплата дорога. - Да не бойся ты, никто не заметит. Налью в эту бутылку какой-нибудь дешевый вискарь, а тот самый дешевый буду при заказе недоливать и все, выйдем в ноль!       Еще немного помешкав, я все-таки поднял стакан с виски и, чокнувшись за здоровье, сделал пару маленьких глотков. Такой напиток хочется распивать медленно, а то когда еще мне, бедному студенту, выпадет возможность его попробовать. - Может, тогда и мне нальете?       Арс... Как же я по тебе скучал!       Удобно устроившись на стул прямо напротив меня, он что-то увлеченно читал в телефоне. Его губы незримо двигались в такт прочитанному тексту, завораживая своей красотой. Я невольно вспомнил тот предновогодний поцелуй, и мне дико захотелось это повторить. - Антон, - громким шепотом вернул меня в привычное состояние Пашка. - Ты засмотрелся. - Я знаю, - такой же тихий ответ, и совсем ненужное дополнение одними губами, без звука: Он - мой соулмейт.       После сказанной фразы залпом выпиваю оставшийся виски и тут же жалею - он же, сука, дорогущий! Но стоит мне поднять взгляд на Арсения, как я начинаю жалеть только об одном - он моя родственная душа. Тяжело вздыхаю и отвожу взгляд, разглядывая пустое дно стакана. Через пару секунд напарник пододвигает к моей руке свой, еще не тронутый стакан. Он все понимает, но не может ничем помочь, кроме как угостить дешевой выпивкой.       Решение растянуть второй стакан виски до конца смены улетучивается, когда Арсений, наконец-то блокируя телефон, непроизвольно прикусывает нижнюю губу. - Эй, ты уже два стакана выпил, а мне еще ни одного не налили! - куксится, словно маленький ребенок, мой соулмейт. - Тебе нельзя, - неожиданно резко отвечаю я. - Ты за рулем. - Я на такси, так что можно, - он кивает Паше, и тот, приняв заказ, наливает в еще один стакан все то же дорогущее виски. По всей видимости, тоже бесплатно. - Хорошо выглядишь! - он обратился к моему напарнику. - Присматривай за Антоном, когда он бухает. А то он может сам до дома не добраться. - Поверь, Антону, чтобы так набухаться, надо весь алкоголь из нашего ассортимента выпить, - усмехается друг. - Но зато легкое опьянение к нему приходит быстро! - Не слушай его! - это ему знать ни к чему. - Как продвигаются репетиции? - Замечательно! - слишком краткий ответ, запитый двумя глотками виски. - Дусмухаметов и правда замечательный режиссер, так неординарно показать всю суть обычных вещей. - Я приду на премьеру, - зачем-то обещаю я. - Хочется посмотреть, что за постановка даст тебе билет в будущее. - Может, я откажусь? - Арсений лукаво улыбается и вновь отпивает несколько глотков горячащего напитка. - Не выпьешь со мной? - Мне уже достаточно.       Паша, обслуживая клиентов, неодобрительно шикает на меня, и я понимаю, что начинаю переходить границу. Знаю, что не должен себя так вести, но не могу иначе. С недавних пор, когда Арсений находится рядом со мной, я напрочь забываю обо всем другом. Мне хочется только с ним говорить и смотреть тоже только на него.       А вот Арсений немного остудил свой пыл. Он все с тем же преданным и влюбленным взглядом смотрит на меня. Все так же жаждет прикоснуться, протягивая руку и, не решившись, быстро отдергивает ее. Все так же ищет лишний повод для встреч. Но его голос все более грустен, а глаза теряют свой прежний яркий окрас. Неужели я уничтожаю его не только своей близостью, но и своим отсутствием? - А я бы еще выпил, - едва слышно бросает он, допивая виски и замирает, смотря куда-то в сторону. Гонимый любопытством, прослеживаю, куда направлен его взгляд и немного грустнею, понимая, что он смотрит на девушку. - Паш, - окликаю друга и пододвигаю к нему стакан Арсения, попутно доставая еще один пустой. - Налей.       Пока напарник выполняет просьбу, пытаюсь понять, чем же та невзрачная особа могла так сильно зацепить человека, клявшегося мне в любви. Да, мне нечего ей противопоставить, кроме этой проклятой ошибки природы, заставившей меня думать, что я могу быть кому-то просто жизненно необходим. - О чем мы? - наконец Арсений повернулся к нам и, заметив около себя два наполовину полных стакана виски, потянулся к одному из них. - И второй возьми, - выдавливая из себя безразличие, почти приказал я. - Угости ту девушку. - Какую? - он весьма удачно строит из себя дурачка. - Ту, что тебе понравилась.       Арсений в удивлении поднимает брови и, не без труда сделав непонимающее выражение лица, пододвигает второй стакан ко мне поближе. - Пей давай, не выпендривайся. - Арсений, мы же оба все понимаем, - я вновь пододвинул стакан к нему. - Просто сделай так, как я тебе говорю. Это виски не для меня, а для той девушки. Она же тебе понравилась? Понравилась. А раз понравилась - угости! - Хорошо, - соглашается Арсений и забирает второй стакан. Улыбается мне и слезает со стула, делает первый шаг, а я все еще не могу поверить, что он согласился. Сам корю себя за то, что буквально отдал незнакомой девушке человека, чувствами которого мог бы наслаждаться еще пару месяцев. Не так уж и много людей признаются мне в любви, чтобы ими вот так легко и опрометчиво разбрасываться.       Второй шаг, и я решаю больше не смотреть на спину того человека, который для меня так дорог. Если он может так просто променять меня на девушку из бара, значит, такой человек не достоин даже того, чтобы говорить мне о своих чувствах. - Пей, - Арсений поставил на барную стойку рядом со мной все тот же стакан с виски. - Да, понравился, угощаю. - А как же девушка? - слова вырываются сами собой, я даже подумать не успеваю, а уже слышу свой дрожащий голос. - Какая девушка? Дизайном я увлекаюсь, а у нее принт интересный. Однотонная футболка и надпись на английском, просто и со вкусом, - он победно улыбается, чувствуя, насколько дорог для меня. - Ревнивая истеричка! - А не пойти ли вам, Арсений? - С удовольствием! - он допивает свое виски и, подмигнув на прощание, слезает со стула. - Надо до завтрашней репетиции весь текст выучить. - Антон, ты дурак, ты в курсе? - возмущается Пашка. - Тебе бежать от него надо, а не сцены ревности устраивать. - Да знаю я! - резкий ответ, но в дополнение беспомощное: - Знаю...       Мне бы бежать, но сил нет заставить себя отказаться от того, что так дорого и приятно, мне бы бежать, но куда? Где, в каком месте я смогу быть свободен от мыслей об одном лишь человеке? Мне бы бежать, но от кого? От того, кто одним присутствием способен показать, ради чего стоит жить?       Мне бы бежать, но нет...