Аллелопатия

      Утро в Сочи необычно яркое и солнечное. К этому я, наверное, никогда бы не смог привыкнуть. Свет кропотливо проходит не только через прозрачные стекла, но и через довольно-таки плотные шторы, не давая ни малейшего шанса отоспаться до обеда. Но третий, бесполезно потраченный день, проведенный в одном из самых лучших курортов России, уже мог бы рассматриваться как преступление, а потому следовало поскорее прийти в себя и наконец-то окончательно проснуться.       Поморщившись от особо яркого света, что тонким лучиком пробивался через расщелину между шторами, я ленивыми движениями скомкал одеяло у изножья кровати и потянулся так, будто следующие несколько часов не собирался вставать даже для того, чтобы покушать или сходить в туалет. Шмыгнув, я поднес пальцы к вискам, массируя их, окончательно избавляясь от легкой боли.       Мой первый опыт отдыха у моря, к сожалению, не обошелся без акклиматизации.       Добравшись до отеля после двух тяжелых и бессонных ночей в поезде не сразу, а пожарившись на солнце и вдоволь насладивших влажным воздухом, мы с Арсом легли спать, не имея сил даже на то, чтобы сходить в душ. В тот момент мысль хотя бы ополоснуться казалась какой-то глупой и ненужной, не стоящей внимания.       А на следующий день, в душе, у меня закружилась голова, сопровождаясь легкой, но нарастающей болью. Наскоро ополоснувшись и войдя в комнату, еще ничего не сделав, но уже устав, я, пытаясь не обращать внимания на подкрадывающуюся к горлу тошноту, грузно рухнул на кровать и с головой укрылся легким одеялом. Периодически проваливаясь в сон, я видел то сидящего рядом на кровати Арса, что-то внимательно читающего в интернете, то ежился от прохладного воздуха кондиционера и просил выключить его, буквально минут через пять меняя свое решение, то с каким-то необъяснимым отвращением смотрел на подаваемую в отеле еду и лишь посильнее укатывался в тонкую материю, вновь прикрывая глаза.       Сначала нам казалось, что я просто отравился в поезде несвежей рыбой, потому что Арс тоже в первый день чувствовал легкий дискомфорт, но рыбу он, бережно себя храня, почти не ел. Лишь попробовал хвостик, поковырялся в моей тарелке, а потом будто бы презрительно фыркнув, увлекся поеданием своих макарон по-флотски.       Иммунитет, конечно, обычно слабеет, если соулмейт находится рядом непозволительно долго, из-за чего мы можем подхватит кучу вирусных заболеваний, ослабеть или даже умереть. Но есть такие вещи, как акклиматизация, которые нападают на людей с предположительно плохим иммунитетом. Это не вирус, не бактерия и даже не паразит какой-то, а потому явлению соулмэйтизма оно не подчиняется.       Разговаривая по телефону, Арс вальяжно зашел в спальню, шаркая тапочками по полу. Влажное полотенце лисьим воротником свисало с плеч, а с мокрых волос все еще продолжали падать одинокие капли. Улыбнувшись, он попрощался с Матвиенко, откидывая телефон в скомканное одеяло и, потянув за концы белоснежного халата, почти развязал его, ослабив, от чего вороты чуть разошлись в сторону и оголили еще несколько сантиметров соблазнительной подтянутой груди. — Как чувствуешь себя? — заметив мои лениво приоткрытые глаза, он потуже завязал пояс, но ворот все же запахнул. — Не притворяйся спящим. — Я не притворялся, я подглядывал.       Слабо улыбнувшись, Арс приложил ладонь к моему лбу и, на взгляд попытавшись определить мое состояние, неопределенно кивнул. Мы провели в Сочи уже два дня и все это время было потрачено на то, чтобы спать, пить таблетки и изредка ходить в туалет. Не так я себе представлял первое свое совместное путешествие вместе с любимым человеком. Но в этом есть плюс — мы узнали, что иммунитет Арсения в принципе намного сильнее моего, а потому наши отношения не угрожают его жизни.       Если вдруг мы не справимся, то первым в могилу связь родственных душ сведет меня. Не знаю, когда именно мысли о своей смерти таким образом перестали казаться пугающими или абсурдными, но сам этот факт меня нисколько не успокаивал. Даже не смотря на то, что со смерти Игоря — соулмейта Ирины — прошел уже почти год, я все еще слишком отчетливо помню то, как они страдали в свои последние месяцы. Помню похороны, помню плохое состояние Иры.       Я все помню. — Кажется, я наконец-то освоился: ни тошноты, ни головокружения, ни температуры. Здоров, бодр и готов купаться в море. — Эй, — мягко перебил он меня, — не спеши так. Давай сегодня просто немного погуляем по городу, ну или в дендрарий сходим. Если и правда до вечера тебе вновь не станет хуже, то уже завтра пойдем на пляж. — Хорошо, — смирившись, я неосознанно потянулся руками к его поясу. — Что еще за дендрарий такой?       Перехватив мои руки и встав с кровати, Арс еще раз потуже завязал пояс, словно какая-то красна де́вица, боящаяся лишиться девственности на первом же свидании. Его поведение очень часто противоречило само себе, но еще чаще оно менялось на противоположное. Он то заливисто улыбался, подставляя лицо теплому солнцу, то через пару минут уже хмурился и без конца твердит о том, что хотел бы жить в Питере, подальше от яркого светила. То категорически отказывался даже смотреть на рыбу, но «ну ради тебя я только попробую» сам без разрешения лезет в мою тарелку; то своим недвусмысленным поведением жаждал продолжения поцелуев, всем своим видом показывая, что готов зайти куда-то дальше, то, вот сейчас — просто оттолкнул меня и увеличил дистанцию. — Парк с растениями, животными и рыбами. — На природу смотреть пойдем? Серьезно?       Остановившись около маленького столика, он обернулся и своим недовольным взглядом пресек все мои жалкие попытки сопротивления. Какая, в принципе, разница, куда мы вообще пойдем? Да хоть в кроссовках по канатам или голыми ногами по льду на крытом ледовом дворце! Парк так парк, что я, против что ли? — Да, Тош, серьезно, — спокойно ответил Арс до того, как я открыл рот, чтобы согласиться с его идеей. — Я еще в прошлом году хотел сходить, но все как-то не получалось. То пьянки, то гулянки, то похмелье, так и полторы недели прошли, а мы с друзьями из труппы моего прошлого театра так ничего, кроме баров и клубов не видели. Нам с тобой пить нельзя, так как мы принимает таблетки, так что будем культурно развлекаться.       В груди что-то кольнуло в маленьком приступе ревности. К каждому столбу ревновать Арса я, конечно, еще не начал и не планирую, но к его прошлому иногда возникают определенные вопросы. Он ездил на курорты каждый год, и один только Бог знает, сколько раз уже бывал в Сочи. Все эти дорожки пройдены с другими людьми, возможно даже с Аленой или просто девушкой для отношений на одну ночь. Все это пройдено и пережито, а я не то, чтобы не был рядом с ним тогда, даже ничего не знаю об этом.       Не знаю, в каком баре ему больше всего понравилась выпивка. Не знаю, в каком клубе он зависал чаще всего. В каком отеле останавливался или они снимали квартиру? А в последнее время с учебой, экзаменами и работой, кажется, даже не знаю, что именно он хочет. Я не про те глобальные желания, исполнение которых зависит от огромного труда и отчасти даже от других людей Эти желания постоянны и не меняются, их я знаю.       А вот маленькие хотелки — ни одной. Разве что в дендрарий сходить, да его неизменная тяга к шоппингу. — Ты еще общаешься со своими старыми друзьями? — Иногда, но в последнее время все меньше и меньше. В первые месяцы почти каждый день списывались или созванивались, а за прошедший июнь только с двумя поговорил. Видимо, не вся дружба выдерживает время и расстояние. — Скучаешь по ним?       Приподнявшись на локтях, я успел поймать его неуверенный взгляд, в момент наполнившийся тоской и заминку в действиях. Новая футболка, которую мы купили еще в Воронеже для этой поездки, с запозданием была откинута на кровать, к телефону, а сам Арс, вздохнув и переключившись на выбор между двумя шортами, все-таки ответил: — Скорее по времени, проведенному с ними. Я же туда сразу после университета пришел работать. И опыта набрался вместе с теми людьми, и повзрослел окончательно, на жизнь даже по другому начал смотреть. Вместе мы пережили много смешного, нелепого, даже драматичного иногда, но это же все мои воспоминания. Сейчас я в Воронеже, со своей новой труппой, с тобой и, знаешь, нисколько не жалею о своем переезде.       Сказать хотелось многое, но еще больше — просто смотреть. Арсений, как это часто с ним бывает, быстро скакнул с одного настроения на другое и, вспомнив какую-то веселую песню и нелепо напевая ее себе под нос, бросил в мою сторону такой же белоснежный халаТ и пару полотенец.       Недолго повозившись с ручкой смесителя и, настроив воду на чуточку прохладный пролив, я впервые за прошедшие несколько дней встал по душ. В поезде его не было, по приезду мы благополучно на него забили, а после я провалялся в кровати еще пару суток. Стараясь не смотреть под ноги, опасаясь увидеть мутную от грязи и пота, литрами выделявшегося во время акклиматизации, я запрокинул голову и руками пару раз провел по еще полусухим волосам.       Наконец-то я могу не бояться влияния на иммунитет соулмэйтизма и находиться рядом со своим любимым человеком столько, сколько хочется и сколько можно. С тех пор, как я встречался со своей бывшей девушкой, прошло уже достаточно времени, а потому я совершенно забыл, какого это — не следить за временем, не считать дней и не бояться навредить одним лишь своим присутствием.       Наскоро собравшись, Арс уже был полностью готов к прогулке, когда я только вышел из душевой. Сидя на заправленной кровати, спиной оперевшись о стенку у изголовья, он покачивал одной ногой, запрокинутой на другую и что-то внимательно изучал то ли в программке, то ли в брошюре, то ли в простой старой карте. — Завтрак принесли, поешь перед выходом, — заботливо, но требовательно, не поднимая взгляда от изучения явно заинтересовавшего его материала.       Пережевывая одновременно пережаренный тост с яйцом и слишком крупно порезанными помидорами, я пытался влезть в джинсовые шорты, держа одним плечом телефон. Ира не отвечала ни на первый вызов, ни на второй, но, судя по ВК, она была в сети еще полчаса назад. Перед отъездом ее временный врач обрадовал, что подруга очень быстро идет на поправку. Ее физиологическое и психическое здоровье в течение двух последующих месяцев окончательно придет в норму, тогда ее и выпишут.       Иру и ее ребенка, очаровательную девочку. Малышку, которая стала для своей мамы спасением. Благодаря ей Ира перестала держаться за прошлое и начала жить в настоящем, уверенно смотря только вперед.       Еще пара месяцев…       Остановившись около канатной дороги, Арсений с явным недоверием посмотрел на эту конструкцию, судя по всему, еще советских времен и уже хотел отправиться подниматься наверх при помощи только своих двоих, но это его решение меня категорически не устраивало. Забравшись в фуникулер и для проверки попытавшись пошатать его из стороны, что у Арса, естественно, не вышло, он все-таки немного успокоился и присел рядом со мной.       Дендрариумный парк действительно казался каким-то большим, я даже сказал бы бесконечным, но проехать от нижней станции до верхней мы успели минуты за четыре, все это время смотря вниз, на обычные деревья и пальмы, на город, горы вдалеке, слишком синее море. За эти несколько минут я, кажется, увидел все, и теперь можно сворачивать манатки и отправляться обратно в отель.       Арс фотографировать что-то вокруг себя не очень любил, ему больше нравилось самому находиться в кадре, но сегодня, наверное, в Сочи пойдет снег, потому что мой парень решил фотографировать абсолютно все, что попадалось нам на пути: несколько видов дуба, пальмы, камни, облака, еще раз камни, иногда меня, но половину фоток я сотру, когда доберусь до его телефона. Ему сегодня бы самому позировать, в шортах он выглядит намного лучше Роналдо. — Арс, встань к той пальме, я сфоткаю.       Чуть поодаль от нас стояла особенно большая и пышная пальма, ветви которой раскинулись далеко в разные стороны, образовывая приятную тень для уставших горе-путешественников. К стволу пальмы Арса будто присосало, он прижался к его шершавой поверхности, как к березе и состроил мечтательный взгляд. Эту фотографию, пожалуй, я никому удалить не позволю.       Как бы это не было странно, но больше всего меня в этом парке впечатлило алоэ. У моей мамы всегда парочка спокойно стоят на подоконнике и свято ждут, когда их жилистый листик срежут для очередной незначительной папиной раны, но это алоэ было настолько большим, что подходить к нему без специальной защиты казалось опасной для жизни затеей.       Разочароваться в пассивном отдыхе обычно активный Арсений успел, когда мы подошли к японскому саду. Он выпил полбутылки воды, закусил оставшимся с утра подгоревшим тостом и благополучно вернул рюкзак своему хозяину. Хитрый актеришка нацепил себе на пояс сомнительного вида поясную сумку, в которую помещались лишь телефон, внешний аккумулятор для его зарядки, ключи и кошелек. Все остальное, Антон Андреевич Шастун, будьте уж добры нести на своем горбу.       Даже общипанные павлины оказались менее интересны, чем алоэ, а потому я пристроился чуть поодаль в тенечке и смотрел на то, как Арс пытается поймать удачный кадр. Павлин все никак не хотел распускать свой хвост и, потеряв к нему всякий интерес, взрослый мужчина совсем по детски скуксился и подошел ко мне, снимая селфи. — Напомни, почему мы не взяли с собой кепки? — ища нужный ракурс, свет и позу, спросил Арс. — Потому, что забыли или потому, что идиоты? — Потому, что не подумали, — легко ответил я и, обняв своего парня поперек талии, широко улыбнулся камере.       Арс, хоть и мужчина взрослее меня, все же почти на десять сантиметров ниже и каждый раз, когда я обращаю на это внимание, появляется неукротимое желание потискать и понежить своего соулмейта. Если это происходило дома, то мой парень охотно принимал всю нежность, что ему дарили, подставляясь под легкие касания и детские поцелуи, но в общественных местах всегда пытался это пресечь.       Мы не в том положении, чтобы открыто любить друг друга, но это все равно не мешает нам время от времени забываться и целовать, обнимать друг друга на глазах у других людей. Всего пару-тройку секунд, может быть даже пять, не больше, нам этого всегда хватало.       Но сейчас мы стояли чуть поодаль от вольера, наслаждаясь прохладой плотной тени и не спешили отстраняться друг от друга. Уткнувшись носом за ушко своего парня, я прикрыл глаза и размеренно вдыхал его собственный, приятный аромат, смешавшийся с потом, но не ставший от этого противным или отталкивающим. Сделав полушаг назад, Арс плотнее прижался ко мне, не оставляя совершенно никакого расстояния между нами и просто наслаждался близостью. — Слушай, ты хочешь посмотреть на аистов, лебедей и пеликанов? — кажется он совсем размяк и стоял только лишь потому, что опирался на меня. — Я тоже не хочу. Может лучше в город? — По магазинам? Купить тебе шмотья, мне, друзьям что-нибудь в качестве сувениров. Зато потом не будем в последний момент бегать по ларькам, киоскам и не привезем им по дурацкому магнитику. — Моремолл? — подняв руку и слегка потрепав меня по волосам, он резко повернулся и невесомо коснулся моих губ. — Ты пока спал, я тут про многое прочитать успел. Честно, сколько ездил, а этот раз как первый.       Дальше по тропинке мы спускались быстро, почти не смотря по сторонам и, устав восхищаться, без каких-либо эмоций проходили мимо экзотических растений и деревьев, лишь бы поскорее дойти до выхода из этого прекрасного, но в первую очередь все же слишком огромного парка.       Арсений весь оставшийся спуск пытался держаться отстраненно, словно резко вспомнил про наличие окружающих нас людей. Изредка ругаясь на неспадающую после обеда жару, он аккуратно ступал по тропинке идеально чистыми белыми кроссовками и оборачивался через каждые метров пятнадцать, чтобы убедиться, что я все еще иду за ним следом. В очередной раз, когда он обернулся, я, остановившись, протянул ему руку. — Нас здесь никто не знает, — просто ответил я на его вопросительный взгляд. — А получить люлей от местных гомофобов не боишься? — Если нарвемся, я скажу, что ты мой слишком старый дед, который плохо видит и вообще почти не ориентируется в пространстве.       Сдавшись, Арс сделал несколько шагов навстречу и сжал мою немного потную ладонь своей. Он уже давно перестал обижаться на шутки про свой возраст. Правда, если вдруг у него было настроение подуться и побыть какое-то время жертвой, то в моих легких и ничего не значащих шутках он легко находил несуществующую долю правды. Я выпрашивал так внимание у родителей, когда был еще совсем маленьким и совершенно не думал, что так по-детски будет поступать мой парень.       Но это каждый раз забавляло. Даже радовало. Мне нравилось видеть, как мой любимый человек идет на какие-то глупости, только чтобы лишний раз понежиться или понежить.       Рука об руку мы дошли до выхода из дендрариума и дождались своего такси. Ходить вот так вот вместе с ним хотелось вечность. Просто чувствовать тепло руки любимого человека и не обращать никакого внимания на косые взгляды попадавшихся прохожих. Разве это так много?       В такси он окончательно расслабился, прикрыв глаза и положив голову на мое плечо. Почти заснув, он расслабленно вдыхал и выдыхал воздух полной грудью, с лихвой беря от этой поездки в Сочи все, и я чувствовал, что должен с лихвой возместить ему за те два бесполезно потраченных дня, что он провел в гостинице, пока я привыкал к чужому климату.       Невесомо погладив его по голой коленке, я взглядом устремился чуточку повыше, остановившись на собравшихся складках длинной футболки, что так удачно скрывали ширинку джинсовых шорт. Сглотнув и проведя пальцами под линию отворота, замер, чувствуя напряжение и возбуждение одновременно. Некрасиво, конечно, получится, если таксист сейчас обернется, но это только лишь сильнее распаляло желание, а каждое ощущение делало более ярким и сильным.       Его ноги, волосатые и мускулистые, всегда притягивали мой взгляд. Как и руки с явными проступающими венами, когда он надевал футболку или засучивал рукава рубашки. На Арса невозможно не смотреть и невозможно им не любоваться. Казалось бы — обычный человек, но его улыбка, движения, эмоции и даже комплекция — все притягивало взгляд. И мне очень повезло, что этот человек — мой.       И, вопреки такому великолепию и превосходству, кто я? Студент неудачник, подрабатывающий бариста в одной из не самых популярных кофеен Воронежа и не имеющий практически никаких перспектив в будущем. А, может, это даже хорошо? Когда любишь человека в гомофобной стране очень важно оставаться тихим и незаметным, ведь каждая выходка может стоить репутации или здоровья. Такого мои родители или родители Арса точно не смогут перенести.       Остановившись на очередном светофоре, я еще чуть выше продвинулся пальцами, поглаживая жесткие волоски и явно понимая, что хотел бы не останавливаться. Слишком долго сдерживаясь и отказывая себе в разрядке, я неосознанно загнал себя в капкан из пошлых желаний и эротических снов.       Поддаться Арсу хотелось и в последнее время все чаще и сильнее, но каждый раз что-то постоянно меня останавливало. То глупые заморочки о том, что в отношениях главное не секс, то банальные страхи впервые быть с мужчиной. Мысли одновременно и распаляли и принижали мое изнемогающее от необходимости наконец-то принять решение сознание и я бы, наверное, окончательно свихнулся и сошел бы с ума прямо в этом такси, если бы не проснувшийся от гудящей где-то скорой Арс.        Резко одернув руку, я несильно схватил его за локоть и дрожащими пальцами погладил его кожу на сгибе. То, что я делал, конечно, абсурдным или неприемлемым назвать нельзя, особенно если учесть, что мы с Арсом все-таки встречаемся, но легче от этого как-то не становилось. Я уже достаточно долгое время хожу по краю, отказывая не только самому себе, но и своему парню в нормальной (если это можно так назвать) разрядке. — Без меня развлекаешься? — одергивая края джинсов и приводя свою одежду в порядок, Арсений сказал это слишком будничным тоном и от этого мне еще больше стало не по себе.        От необходимости отвечать меня освободил таксист, известивший о том, что мы наконец-то доехали до нужного торгово-развлекательного комплекса. Дорога вышла нам, конечно, в копеечку, но мы на маленькие цены и не рассчитывали — все-таки это по большей части курортный город, живущий за счет туристов.       Моремолл действительно оказался большим. Таких больших торговых центров я еще не видел, но все когда-нибудь происходит в первый раз и лучше уж все и сразу.       После того, как Арс шокировал меня прочитанной ранее информацией о том, что в Моремолле расположилось около трехсот пятидесяти магазинов, первым делом было решено найти какое-нибудь недорогое кафе или просто фастфуд и подкрепиться перед долгим шопингом.       Сразу же поднявшись на третий этаж при помощи лифта, мы заприметили знакомую вывеску «Макдональдса» и решили, что это именно то, что нам сейчас надо. Арс, перекусивший в дендрариуме, заказал себе один биг мак, который «только так» и чашечку капучино. На моем же подносе лежали тройной чизбургер, большой картофель по-деревенски с кетчупом, вишневые пирожки и кола. Тоже не самый гигантский набор, в Воронеже при вылазке в Макдональдс с друзьями я иногда набираю гораздо больше, но в этот торговый центр мы все-таки не нажираться о отвала приехали.       Пока я доедал картошку по-деревенски, Арс уже вовсю уплетал один из моих вишневых пирожков и, найдя где-то на просторах интернета карту Моремолла, планировал наше увлекательное путешествие. — Давай еще затаримся едой на вечер, а то я этими маленькими порциями из отеля не наемся. — На первом этаже есть супермаркет и, Шаст, — он оторвался от телефона и внимательно посмотрел на меня. — Там на первом этаже еще, оказывается, «Старбакс» был.       Закатив глаза, я, не раскусывая, набил щеки оставшимися пирожками и, плохо прожевав, запил это все сильногазированной колой. Кофе Арс любил, наверное, намного сильнее меня, что иногда било по самооценке и гордости, но понимание того, что я в состоянии идеально приготовить его любимый напиток всегда остужало мой пыл. — Купим как-нибудь френч пресс или специальную чашку для пуровера, и буду я тебе хороший кофе заваривать альтернативным методом. Хотя, у тебя же турка есть — тоже хорошо. — Хочу пить твое кофе по утрам, — короткая пауза, — каждый день. — А что я буду получать взамен? Не собираешься же ты безвозмездно эксплуатировать мой труд. — Придумаем, Шаст, придумаем, — лукавый взгляд и легкий прищурь откидывают меня в недавнюю сцену в такси и я чувствую, как предательски краснеют мои щеки.       Взрослый же, вроде, мальчик, так и реагировать на подобные провокации должен по взрослому.       Но реагировать по-взрослому не получается вообще. Взгляд так или иначе всегда возвращается к подтянутой заднице моего парня, а мысли скатываются в желание с силой по ней ударить. Так, чтобы обязательно со звонким шлепком и, покалыванием в ладони и покраснением кожи на, я уверен, светлых и не загорелых ягодицах.       О цвете кожи на Арсовой заднице я еще никогда не думал, но, если честно, давно уже стоило! Мы встречаемся уже около полугода, а я все так и продолжаю отодвигать в дальний ящик то, чего уж точно никак не избежать. А стоит ли избегать этого вообще?       Отреагировав на вибрацию телефона и остановившись, чтобы ответить на пришедшее сообщение, Арсений передал мне две сумки с одеждой и сувенирной мелочевкой. Обычно он не любитель подолгу зависать в социальных сетях на прогулках с кем-нибудь, но родителям и коллегам по работе отвечает сразу, боясь расстроить матушку или не успеть забить нормальное место в автобусе для очередного выездного спектакля.       Оглядевшись, мой взгляд зацепился за отдел с аптекой. Избегать своего желания, все-таки, наверное, я еще не уверен, но скорее всего не стоит. И я убеждался в этом, когда Арс, старательно печатая сообщение, неосознанно прикусывал нижнюю губу, когда перевел взгляд на его руки с отчетливо проступающей сетью вен и когда, опустив взгляд еще намного ниже, непозволительно надолго остановился на скрывающейся за футболкой ширинкой шорт.       Тяжело сглотнув и почувствовав, как начинают пылать не только щеки, но и кончики ушей, я старательно начал считать количество плит и оценивать их качество. Не совсем объективно, но хотя бы действенно, чтобы успокоиться. — Что-то случилось? Выглядишь как-то странно. — Забирая пакеты обратно, Арс внимательно смотрел на мое лицо и второй раз за день проверял температуру ладонью. — Опять дурно стало? — Нет, все нормально, просто подумал… Может, ты в аптеку зайти хочешь? Чтобы купить… Ну… Это… Как бы… Ну… — как же трудно это произнести! — Презервативы, там… Смазку? — Нет, не хочу, — вновь просто ответил Арсений и я, пристыженный ответом, пораженно прикрыл глаза ладонью и взмолился Господу Богу Всевышнему о своей скорой погибель.       Раз за разом отказывая, я совершенно не был готов сам получить отказ, а потому совершенно не мог представить, что говорить и делать дальше.       Рассмеявшись, Арс похлопал меня по плечу и, привстав на цыпочки, издевательски бархатистым голосом прошептал: — Все нужное уже есть в отеле. Я подготовился на всякий случай. Подумал, вдруг ты захочешь.       Поняв смысл сказанного, я, вопреки всем ожиданиям, не почувствовал никакого облегчения, а лишь напрягся еще больше прежнего. То, что Арс этого хотел и ждал, не было для меня секретом. Да и то, что я держусь из последних сил, я тоже никогда не скрывал. Это почему-то всегда было чем-то само собой разумеющееся.       Ну, конечно, мы же соулмейты и эту дикую тягу друг к другу я поначалу просто трактовал как неотъемлемую часть связи родственных душ. Но если копнуть еще хоть более глубже, то я его, кажется, просто люблю. Без всего этого соулмэйтизма со всем вытекающим, а как мужчина мужчину, словно бы мы и не подвержены никакому влиянию извне.       Просто потому, что это — Арс. Потому, что не смотреть на него невозможно. Потому, что невозможно им не любоваться. Потому, что его просто невозможно не любить.       И мне повезло, что связь родственных душ связала меня именно с ним.       Не давая ему от себя отстраниться, я обхватил его поперек талии руками и, сжимая футболку, тесно притянул к себе. Носом зарываясь в его волосах, губами невесомо касаясь бровей, я в неожиданном неверии прикрыл глаза. Разве могло мне, простому воронежскому пацану так повезти?       Мой парень, поначалу несильно сопротивляясь, потерял интерес к прохожим быстрее, чем они поняли, чем действительно занимаются двое рослых мужчин посреди торгового центра. Оставив смазанный поцелуй на шее, он подбородком оперся о плечо и льнул к объятиям и ласке, что точно были предназначены не для чужих глаз.       Понимая, что он все еще ждет ответ, я наклонился чуть ниже, одними губами касаясь ушной раковины. Арс дрожал, боясь то ли вновь услышать отказ, то ли смотреть по сторонам на косо оглядывающихся людей. Что бы это не было, нам нужно было поскорее возвращаться в отель, ведь: — Хочу, Арс, — шепот на грани слышимости. — Я этого очень сильно хочу.