Аллелопатия

      Скинув поясную сумку на белоснежный шезлонг, я придирчиво окинул взглядом платный пляж. За время трезвого отдыха в Сочи, мы с Антон успели посетить практически все бесплатные пляжи, и под конец, в последний день перед отъездом, решили побаловать себя чем-то более качественным и приличным.       Галька под ногами привычно серела, но если присмотреться внимательнее, то выглядела она более аккуратно и… упорядоченно, что ли? Наверное, это всего лишь игра моего воображения, желающего оправдать потраченные за вход на пляж деньги. Поэтому всё для меня было другим: камешки более гладкие, море более яркое, а люди дружелюбнее и подтянутее. Мне хочется и нравится, а потому я стараюсь не оглядываться ни на окружающих меня отдыхающих, ни на что-либо вообще, кроме моря, солнца и Антона.       Поежившись от громкого каркающего смеха расположившегося чуть поодаль от нас мужчины модельной внешности, с отчетливыми кубиками пресса и зализанными назад после купания волосами, я отодвинул в сторону сумку и, перекинув ногу через шезлонг, удобно пристроил свою задницу. Вопреки первым дням на пляже, плавать хотелось не так сильно, хоть яркое солнце все равно заставляло желать влажной прохлады.       Откинувшись на спинку, я за дужку пододвинул солнцезащитные очки чуть ближе к глазам, и с удовлетворением понаблюдал, как Антон, тоже не спешащий принимать водные процедуры, печатал что-то в телефоне. Он поднял очки на затылок, а потому забавно жмурился, нервно сжимая губы каждый раз, когда, даже поставив экран на полную яркость, всё равно промахивался мимо нужных клавиш.       Летнее солнце пекло слишком жарко, через какое-то непродолжительное время бездействия легкие забивались сухим спертым воздухом, нос начинал болеть от горячих паров, а губы сохнуть и трескаться, будто их облизали в сорокаградусный мороз. Все это — последствия аномально жаркой погоды, такая была только в моем детстве, но тогда она не так сильно ощущалась, как сейчас.       Сложив руки на груди и, рассматривая неспешно проплывающие облака сквозь зеленые линзы очков, я вдруг почувствовал необычайное спокойствие. Черт побери, хотел бы я пронести это ощущение через всю свою жизнь! Это, наверное, было бы достаточно скучно, но зато стабильно и без лишних нервов.       Спустя примерно полминуты на лицо легла прохладная и еще непривычная тень, а над головой большим белым кругом раскрылся пляжный зонт, укрывающий сразу два лежака. Антон улыбался, снимая свою черную футболку с мультяшными героями и, приподняв сползающую резинку старых синтетических, словно футбольных шорт, удобно улегся на лежак, прикрывая на глаза и совершенно игнорирую солнцезащитные очки.       За время отдыха он успел загореть гораздо сильнее, чем я, а потому часто ходил красный и недовольный, болезненно реагирующий на прикосновения. Тюбик «Бепантена», купленный после первой же поездки на пляж, к сегодняшнему дню уже практически закончился, но даже это не помогало уговорить Антона наносить перед прогулками крем против загара.       Ну, нравится человеку страдать.       Закатав края бермуд как можно выше, я плавно спустился чуточку ниже по шезлонгу и подставил солнцу только свои ноги. Они за все время отдыха загорели хуже всего и сегодня был шанс это исправить. Если смотреть на море с моего ракурса, то взгляд цепляется сначала за две пары шлепанцев, одной модели, но разных по расцветке. Приехав в Сочи в кроссовках и кедах, мы даже не подумали купить хоть какую-то обувь для пляжа, а потому пришлось раскошелиться все в том же моремолле.       Вообще за эту поездку мы не так уж и сильно потратились, но Антон, кажется, все же рискует остаться бедным студентом. Он до сих пор упорно сопротивляется, когда я пытаюсь заплатить за нас обоих, а одолженные деньги всегда возвращает в срок. Это могло бы оскорбить меня, если бы не постоянное его напоминание: «А кто нам эти путевки купил, а?». — Ваш лимонад, — учтивый официант протянул нам по бокалу полупрозрачной цитрусовой жидкости со льдом. — Маленький комплимент для всех посетителей пляжа.       Переглянувшись, мы с Антоном не чокаясь выпили сразу по половине бокала и, приложив сосуд прохладным стеклянным боком ко лбу, я внимательно наблюдал за танцев трех чаек, которые без страха кружились прямо над головой лысого мужика. Птицы кричали, словно угрожая стащить у мужчины слабосоленую рыбу, которую тот использовал как закуску к простой русской водке, но подлетать ближе, чем на полтора метра, не решались. — Арс, давай выпьем?       Антон завистливо посматривал на пьющих туристов. Прямо перед нам супружеская пара распивала бутылку хорошего шампанского, справа небольшая компания устроила импровизированный стол прямо на песке, закусывая светлое пиво шашлыками, а слева две девицы-подружки в соломенных шляпах с широкими полями, в дорогих даже с виду купальниках, под светскую беседу приканчивали уже не первый коктейль. Да и этот мужик с водкой и рыбой не давал о себе забыть, злобно и матерно отгоняя от себя чаек. — Тош, ты же знаешь, таблетки. — Да мы почти закончили курс! К тому же, тех веществ, что они выработали в наших организмах за время приема, еще на две недели постоянного общения хватит. В рецепте же не написано «не употреблять алкоголь», там написано «желательно не употреблять алкоголь». А это значит, что немного можно.       Он куксился и клянчил, как ребенок. В последнее время Шаст все чаще останавливался в магазине именно в отделе алкоголя, с грустными глазами рассматривая «балтику семерку», но в продуктовую корзину клал только пачки сушеного кальмара, чтобы хоть как-то вернуться мыслями и ощущениями к запойным студенческим вечерам. Прожить без алкоголя полтора месяца для него оказалось практически невыполнимо, но он стойко держался вплоть до сегодняшнего дня. — Арс, сегодня последний день, мы завтра уже уезжаем домой, — продолжал Антон, пока я, уже принявший решение, мысленно считал количество аргументов. — К тому же, оно наверняка прохладненькое. Самое то в жаркую погоду. — Ну раз оно прохладное, то ладно.       Получив зеленый свет, Антон поначалу не верил свой ушам, несколько минут неотрывно смотря в мои глаза и пытаясь найти подвох, а затем резко вскочил с шезлонга и, взвалив на голые, еще красные плечи увесистый рюкзак, умчался за долгожданной «сладостью».       Он купил две бутылочки своей любимой «Балтики», по которым от резкой смены окружающей температуры скапливались капли конденсата. Открывать крышки глазом Антон пока не умел, недостаточно опыта в алкоголизме, а вот ключами орудовал очень ловко и профессионально.       Под бутылочку пива этот день начал казаться куда краше и приятней. Воздух словно приобретал приятный пшеничный аромат, а солнце послушно сбрасывало температуру и палило уже не так яро, как на трезвую голову. После первой бутылочки сразу же пошла вторая, и под довольный смех Антона опустошилась она достаточно быстро, а вот последняя на сегодня — третья — уже не влезала.       Покачивая ногой в такт раздающейся откуда-то издалека мелодии, я крутил в руке полупустую зеленую бутылку с еще прохладным пивом и чувствовал, как быстро меня сморило в такой жаркий день. Рядом с шезлонгом Антона уже стояли три пустые бутылки, а он сам, лениво улыбаясь и пальцами левой руки перебирая бело-серую гальку, взглядом упирался в толстые спицы пляжного зонта. — О чем задумался? — я приподнялся на локтях и попытался разглядеть его мимику. — О многом, — тихо, почти неслышно ответил он. — Об учебе, например. У меня последний год остался и надо хорошо постараться, чтобы не нахватать хвостов. О работе: не могу же я всю жизнь варить кофе, надо куда-то двигаться, на что-то решаться, хотя по специальности я точно работать не буду. О нас, — он долго думает, а потом, решившись продолжить, переводит взгляд от зонта в мою сторону. — Арс, я не хочу, чтобы это лето было единственным, когда мы можем быть друг с другом и не бояться явления родственных душ. Но тратить на это баснословную сумму и… — лукавый взгляд, — и разлучаться с пивчиком я тоже не хочу. — Тут уж мы бессильны, — пожав плечами, я встал с шезлонга и принялся снимать с себя футболку. — Даже при всем желании у нас никак не получится поторопить ученых. Хотя кровь из Димки с Катей они высасывают много и часто, а это уже вроде бы даже противозаконно. Надо почитать на эту тему. — аккуратно сложив футболку, я, чтобы размять привыкшие к бездействию мышцы, выполнил несколько взмахов руками. — Ну, а что касается всего остального, то дерзай, я поддержу тебя.       Кивнув, Антон откинулся на спинку шезлонга и из-под спасительного прохладного тенька наблюдал за моей ленивой разминкой. Чтобы он не говорил и как бы не возражал, но он еще молод и жизнь начинает понемногу пугать его своими перспективами и крутыми поворотами. Я тоже не особо боялся смотреть в будущее, пока не дожил до последнего курса в театральном и не понял, что это будет мой последний год, что я проживу со скидкой студента.       После выпускного я продолжал встречаться со своей одногруппницей — забавной девушкой с щербинкой между передними зубами. Мы оба были еще подростками, не успевшими вырасти к своим двадцати с лишним годам. Оба не хотели слушать родителей, отказывались от их советов и рвение помочь, жаждали самостоятельности, но получали лишь ее иллюзию. И нас это тоже пугало.       Антон продолжал пытливо смотреть то на меня, то на окружающих людей, но вставать со своего насиженного места больше не планировал. Тогда мы с моей бывшей девушкой были строптивыми подростками, а потому неуклонно шли ко дну, не понимая, где просчитались, но Антону повезло больше — я уже не ребенок и вправить мозги любимому человеку, дай Бог, сумею. — Я искупаюсь, пойдешь со мной? — на мой вопрос Антон покачал головой из стороны в сторону, наконец-то спуская солнцезащитные очки на нос и упрямо сложил руки на груди. — Ну тогда допей мое пиво, а то мне не лезет больше.       На лице моего парня невольно появилась довольная улыбка, которую он даже не пытался скрыть. Видимо, мысль, что можно выпить еще хоть немного любимого алкогольного напитка хорошо так поднимает ему настроение.       После распаленной солнцем гальки вода приятно охлаждала ступни, обволакивала щиколотки и дарила желанную прохладу. На фоне большого количества потных людей, море контрастно било по сознанию свежестью, заставляя на мгновение прикрыть глаза и наслаждаться настоящим моментом.       Заходя чуть дальше, я с лихвой прочувствовал, как толпа мурашек пробежалась по каждому миллиметру моего тела, исчезая ближе к шее. Даже теплая сочинская вода приносила легкий дискомфорт быстро успевшим нагреться под солнцем плечам, но от этого общее ощущение от процесса становилось только приятнее.       Плавать в одиночку среди толпы собравшихся по парам или компаниям туристов не очень интересно и меня хватило не более, чем на десять минут, а после я неуклюже переворачиваюсь на спину, не касаясь ногами дна и, прикрыв глаза, медленно «рисую» снежного ангела на отнюдь не гладкой поверхности.       По сути не снежного, а водного… морского… летнего…       В голове, как назло, все мысли отправились на дневной сон, и я неосознанно прислушивался к разговорам и возгласам особенно громких людей. Даже в такой прекрасный день люди умудрялись ссориться не из-за чего, разводя драму на пустом месте или же эмоционально рассказывали про свою совершенно не эмоциональную, а, по их словам, совершенно скучную и невыносимую работу. Зачем вывозить бытовую и раздражающую жизнь вместе с собой на пляж, и вместо того, чтобы получать удовольствие, загоняться по поводу и без? Непонятно. Впрочем, у каждого человека своя жизнь и своя голова на плечах, а потому пусть каждый живет так, как хочет.       Быстро устав от купания, я напоследок нырнул в море с головой, а когда вынырнул, то понял, что мой летний ангел, судя по всему, своей собственной головой на плечах решил завести новые знакомства. Он сидел на шезлонге, о чем-то хихикал и, чуть спустя очки вниз, поверх оправы смотрел на своего собеседника. Тот самый мужчина с каркающим смехом сидел напротив него, ногой в сланце переворачивая гальку и мерно попивая слишком женственный с виду коктейль.       Несмотря на то, что Антон безоговорочно мне доверял и свою ревность то ли засовывал куда подальше, то ли вообще рубил на корню, я в силу своего далеко не идеального характера так поступать не мог. Мне пришлось потратить слишком много сил и нервов, чтобы Антон наконец-то стал моим парнем и теперь каждого или каждую, кто, по моему собственному мнению, слишком сильно смахивал на конкурента, вызывал в моем подсознании неоднозначную реакцию.       Давно переступив черту подросткового возраста, у меня в голове и мысли не возникало о том, чтобы устроить истерику или картинно заявить свои права на человека, который итак об этом слишком хорошо знает. Мужчину не хотелось убить и закопать под первой же пальмой, не хотелось облить грязью и даже просто смотреть на него злобным взглядом не хотелось тоже. Но в груди все равно что-то неприятно сжималось, а желание прервать их разговор становилось все сильнее, увеличиваясь с каждой секундой в геометрической прогрессии и подталкивая меня в спину, когда я выходил из моря.       Бермуды, пропитавшись водой полностью, потяжелели и норовили сползти по талии вниз, оголяя слишком многое, а потому одной рукой их приходилось постоянно поддерживать. Оставляя мокрую дорожку на камнях все от тех же бермуд, я неспешной походкой, наигранной и показушно расслабленной добрался до проплаченного при входе места. Незнакомый мужчина вставать с шезлонга не собирался и я, не настаивая, принялся выжимать уже начинающий надоедать своей проблематичностью предмет одежды, прижимая ткань к успевшим загореть за лето бедрам. — Арсений, — представился я, не поднимая головы. — Руслан, — просто представился мужчина и я готов признать, что голос у него намного приятнее, чем смех. — Он тоже из Воронежа и тоже из нашей лиги. Прикол совпадение?       Очень прикол, да! Не знаю, какой факт меня ставил в тупик больше остальных: то, что этот вполне себе симпатичный мужчина с модельной внешностью из нашего города; то, что он тоже по мужчинам, хотя мы с Антоном себя геями прям вот вдоль, поперек и полностью не считаем или то, что судя по валявшейся на рюкзаке красочной визитке они уже успели обменяться номерами. — Здорово, — не отвлекаясь от своего ела, ответил я. — Мы теперь можем гейские посиделки по вечерам устраивать или открыть тайное сообщество для избранных.       По ушам вновь резанул неприятный смех, в данной ситуации раздражая даже больше, чем мог бы. Вообще, привыкнуть можно ко всему, но к этому мне по определенным причинам привыкать не хотелось. И слышать чаще двух раз за всю жизнь тоже. — Хорошее чувство юмора, — Руслан дружелюбно улыбнулся и, продвинувшись ближе к спинке шезлонга, похлопал на освободившееся место рядом с собой, будто это я тут гость и новый человек в их компании.       Напряжение Антона легко считывалось по спешившемуся взгляду и поднятым плечам. Он слишком внимательно наблюдал за всеми действиями новоиспеченного знакомого и притворно смеялся в неуместных моментах, желая показать, что я тоже могу быть в этом вопросе понимающим и тоже всецело ему доверяю, улыбаюсь широко и открыто, смотря в любимые зеленые глаза. На мгновение напрягшись сильнее прежнего, плечи Антона наконец-то опускаются, а взгляд становится более расслабленным. Мы наконец-то учились понимать друг друга без слов.       На удивление, Руслан оказался интересным собеседником и никакого особого внимания в сторону Антона не проявлял, чем и заслужил мою благосклонность. Работал мужчина ведущим праздников и свадеб, но в качестве модели все же иногда подрабатывал, хоть камеры и заставляли его чувствовать себя не в своей тарелке. По воскресеньям, если время позволяет, он смотрел сериалы от нетфликс, а по вторникам читал замудренные книжки по психологии. Педант, любящий стабильность и секс с мужиками. Последний факт, конечно, не очень радовал, но он с лихвой покрывался чрезмерной понятливостью и не настойчивостью.        Когда его бокал наконец-то опустел, он поправляя свои плавки «ласточки», смачно хлопнул меня по бедру, что аж до боли и громкого шлепка, оперевшись всем весом и встав с насиженного места. — Ладно, мне еще на экскурсию сегодня надо успеть, пересечемся как-нибудь в Воронеже.       Антон лишь неопределенно кивнул, а затем, после того, как тень нового знакомого слилась с тенью соседних зонтиков, шумно выдохнул о откинулся на спинку шезлонга, спавшие очки пододвигая ближе к переносице. Я спешил последовать его примеру, желая потратить оставшееся время на солнечные ванны и вновь начал закатывать полы бермудов. — Как покупался? — Нормально.       Концентрация напряженности резко возросла, сгущая воздух и опаляя кожу жарче яркого светила. А ведь мне казалось, что мы решили несуществующую проблему и поняли друг друга. Но, раз уж нужно поговорить, чтобы вернуть то спокойствие, что было между нам еще полчаса назад, то лучше сделать это сейчас. — О чем разговаривали? О своем — воронежском? — Нет, о тебе, — на грани деланного спокойствия и раздражения ответил Антон. — Ты ему, блин, понравился! И откуда такие смелые люди берутся? Просто подошел, спросил, как тебя зовут, а потом — свободен ли ты. Тоже мне курортный роман хотел замутить! — А я думал, он к тебе клеился, — чистосердечное признание. — Напрягся сначала, но он вообще никаких признаков заинтересованности не выдавал и я успокоился. Кстати, что ты ему сказал? — Что ты мой парень, — Антон закатил глаза от моей довольной физиономии. — Ну, а что, он первый свою ориентацию раскрыл! Может, пузико тебе отрастим, чтобы никто не заглядывался? — Вот научишься готовить и отрастим, но учу в твоем исполнении я больше пробовать не буду.       Фыркнув, Антон изобразил на своем лице крайнюю степень умиротворения и погрузился в себя. Сейчас ему многое хотелось обдумать и многим насладиться, подставляя босые ноги под начинающее сбавлять свои силы солнце, а до окончания проплаченного времени осталось меньше двадцати минут. Его левая рука уже привычно гладила ровные гальки у шезлонга, а правая покоилась на мерно двигающемуся от дыхания животе, скрывая блядскую дорожку.       Смотря на него такого расслабленного и довольного, я вспоминаю, что у нас друг на друга так, что каждый день, осталось лишь две недели. Всего лишь четырнадцать, а, может, десять или двадцать дней мы может наслаждаться постоянным нахождении рядом, без всяких страхов и опасений. А после действие препаратов окончательно спадет и нас вновь ждут подсчеты вторников и четвергов, короткие встречи и по ощущениям бесконечные разлуки.       Я хотел бы сказать, что все будет нормально. Что, по сути, не в первой и со всем этим мы уже справлялись, но так легко, как раньше, уже не будет. Легко отказываться от сладости, не зная ее вкуса, но после того, как попробовав эту сладость и привыкнув к ее вкусу каждый день по утрам, вечерам, ночам и дням, отказаться уже будет не так просто. И, в отличии от сладости, варианта, что Антон мне надоест, не существует.       Впервые за всю свою жизнь я начинал пугать самого себя. Но не действиями, а слабостью и нерешительностью.       Вернувшись в Воронеж, смогу ли я так легко принять тот факт, что утром теперь придется просыпаться в одиночестве, а засыпать в тишине, не слыша приятного родного сопения под боком? Смогу ли держаться от Антона подальше, послушно считать дни и уходить, когда этого не хочется намного больше, чем обычно?       Хватит ли мне сил вразумить любимого человека, если он не сможет держаться?