Paradise Lost

      Когда мальчику сказали, что он во всём виноват, хотелось расплакаться, биться в истерике, кричать о том, что он вовсе не виновен, что всё это ложь.       Он зажимал руками уши, дабы не слышать, как его обвиняют со всех сторон в жестоких убийствах. Его семья, его стая не верили ему, склоняясь к тому, что он сумасшедший, не умеющий контролировать свою агрессию. Больно видеть в глазах родных страх и отвращение. Они уже никогда не поверят.       На него ополчились все, и ничего другого не оставалось, кроме побега.       Ему страшно, ему четырнадцать и он один в большом городе, которого толком не знает. Он здесь лишь год, десять месяцев из которого прятался со стаей в заброшенном доме. Ему сказали прятаться, он прятался: от охотников, от другой стаи, от тех, кто их просто не выносит. И теперь, помимо этих опасностей, он должен скрываться от собственной семьи. Может ли кто-то помочь ребёнку, потерявшему всю надежду на малейшую справедливость?       БэмБэм тринадцать лет жил в Таиланде, радовался своей беззаботной жизни, в полнолуние превращался в волчонка и счастливо бегал по заброшенным улицам родного города. Он любил быть хищником, но не потому, что мог убивать, а потому, что ощущал себя свободным хотя бы на протяжении нескольких ночей.       Он ждал своего совершеннолетия, когда сможет превращаться в волка в любое удобное время, а не только в полнолуние. Дурацкие законы не позволяли молодым оборотням обращаться чаще нескольких раз в месяц. И почему именно полнолуние? Для всех оставалось загадкой, ведь волки из стаи БэмБэма никак не зависели от лунных фаз. Но даже это радовало юного оборотня, и он с радостью отдавался этому потрясающему ощущению ветра в шерсти. И так продолжалось бы дальше, если бы не конкурирующая стая, пожелавшая отнять территории у стаи БэмБэма. И было лишь два варианта: сразиться и всем погибнуть, или бежать прочь из города, как трусам, но оставаться живыми.       За год Сеул не стал для волчонка родным, и он жаждал вернуться домой, чтобы бегать по ночам по берегу моря, любоваться звездами, видеть то, что не видят человеческие глаза. Но приходилось ютиться в старой заброшке, бегать по камням и стеклам, больно впивающимся в мягкие лапки. Мальчик хотел домой, но взрослым откровенно плевать, что хотят дети, потому что их мнение не учитывается.       Теперь, когда он, кажется, привык, всё снова вышло из под контроля. Кто-то умело подставил ребенка, и глупые взрослые поверили, даже не пытаясь его выслушать. Они глупы и доверчивы, отчего страдает маленький волчонок.       Он хочет к маме, но ей уже всё равно, она боится своего сына, поверив словам Альфы, манипулирующим стаей. Он хочет к отцу, но тот ненавидит своего отпрыска за то, что он, якобы, убил троих людей.       – Мы не из тех оборотней, что убивают людей. Мы должны мирно сосуществовать с ними. А если ты такой отброс, то катись, делай, что хочешь, но я найду тебя и лично придушу. Ты щенок, который поплатится за преступление.       Слёзы болезненно обжигают глаза, но мальчик не дает им возможность скатиться по щекам, ведь он должен быть сильным ради своего спасения, ради того, чтобы вырасти и отомстить Альфе. Потому что БэмБэм знает — это всё он!       Взрослым удобнее манипулировать взрослыми, нежели молодыми. Проще заставить верить тех, кто долгое время безропотно подчинялся, опасаясь гнева Альфы, нежели тех, кто еще молод, бесстрашен и не боится смотреть на вещи без затуманенного взгляда. Лучше наслаждаться своей властью среди стариков, чем быть жалким отбросом среди молодёжи. Потому в стае было слишком мало молодых оборотней: кто-то трагически умирал при странных обстоятельствах, кто-то не успевал рождаться, потому что девушки теряли своих детей еще в утробе, а кто-то, как БэмБэм, бежал, опасаясь умереть от рук разъяренной стаи.       – Ты уходишь, БэмБэм?       – Я не хочу, но так надо, ты ведь знаешь.       – Не бросай меня, прошу. Ты знаешь, что Альфа скоро доберется и до меня.       – Я вернусь, обещаю.       Его подруга, его дорогая Май, которой было лишь десять, понимала не хуже его самого, что в стае происходит нечто ужасное. И он бы забрал её с собой, но идти некуда, и везде подстерегает опасность. Он заберет её, как только будет возможность. Оставалось лишь надеяться, что мальчишка не опоздает.       БэмБэма окружал большой город, в котором никто не мог помочь ему. Нужно было идти, чтобы выжить, но сил уже не оставалось. И улицы становились всё меньше, всё темнее, опаснее. Каждый шорох пугал, каждое мимолётное движение заставляло кровь сворачиваться от ужаса, но он шел, потому что так надо. Но кому?       Громкий шум привлек его внимание, когда он уже окончательно отчаялся найти место своего тихого существования. Он желал отдохнуть, выпить воды, или хотя бы почувствовать себя не чужим в этом мире. Из последних сил он пробирался сквозь толпу к обшарпанной двери, откуда и выходили весёлые, захмелевшие люди, говорящие на непонятных ему языках. Наверняка этот клуб для туристов. Но пустят ли его, ребенка сюда. БэмБэм был в этом не уверен, пока не увидел девочку, лет семи, в этой самой толпе.       Уверенный, он прошел в темное помещение, освященное только лишь одной одинокой лампой. Обшарпанные стены образовывали длинный коридор, в конце которого была еще одна дверь, манящая гостя переливающимся из щелей светом и громкой музыкой. Он шел, желая спастись от одиночества, желая согреться и узнать, что это за место. Он ступал, шаг за шагом, в неизвестность, в пугающую и манящую, неприступную, но такую близкую.       Это был клуб: небольшой, скромный, небогатый интерьером. В центре стояла круглая барная стойка, вокруг которой наверняка всегда было много людей, но сейчас клуб постепенно пустел, отпуская посетителей домой. Скоро рассвет, скоро всех настигнет гнетущая реальность, но только не БэмБэма, он её и не покидал.       Барменша, стоящая у стойки, активно разливала коктейли для оставшихся посетителей. С каждым она говорила на разных языках, улыбалась потрясающей, но пугающей до чертиков улыбкой, и была просто обворожительна. БэмБэму четырнадцать, и его гармоны играют. Он в том возрасте, когда любой мальчишка, даже оборотень, легко влюбляется в сногшибательную брюнетку. Он очарован, он забыл на секунду где находится, отчего бежит и чего ищет. Мальчишка любуется потрясающей нимфой и не спешит приходить в себя. Она что-то говорит ему на корейском, на китайском и еще на парочке языков.       – Ты кто?       – А ты?       Они смотрят друг на друга, ищут подвоха, но девушка знает, что мальчишка совершенно безобиден. Только вот БэмБэм, очарованный красотой, не ощущает опасности, исходящей от брюнетки.       – Волчонок, здесь клуб, а мы не наливаем малолеткам. Иди отсюда.       – Ты можешь говорить на тайском?       – Я могу говорить и на иврите, если ты этого хочешь.       БэмБэм верит, что нашел правильное место, потому что здесь будто бы его дом. Или он просто хочет в это верить. Девушка больше не обращает на него внимания, точнее, он этого просто не замечает. Она наблюдает, пытается узнать его мысли и даже в какой-то мере сочувствует, насколько она только может себе это позволить.       - Я дам тебе воды, волчонок, но только после сразу уходи.       – Откуда ты знаешь, кто я?       – Я много чего знаю, волчонок. И это одна из немногих вещей, которую я прочла в твоих мыслях.       Он удивлен, но не испуган. Он знает, что в мире существуют не только оборотни. Мальчишка ни с кем прежде не сталкивался, но уверен, она одна из тех, кого следовало бы бояться, но он не боится. Потому что его Альфа куда опаснее этой милой девушки.       – Могу я остаться?       – Зачем ты мне?       – Я могу помогать. Убирать или что-то еще.       – Я тоже справляюсь с этим. Не отнимай мой хлеб, малыш, и ищи другое пристанище.       Но он не уходит, сидит за стойкой, медленно пьёт воду, пытается продлить этот прекрасный миг. На улице холодно, а он лишь в футболке и коротких шортах. Он хочет спать, он так устал.       – Мишель, почему в клубе всё ещё гость?       В зал выходит низенькая, но не менее эффектная девушка. Её кошачьи глаза пронзительно смотрят на мальчишку, считывают с него информацию, он чувствует, как она проникает в его сознание, копошится в мыслях, словно тысячи щупалец ощупывают его мозг, выискивая самое необходимое из его воспоминаний. Она опасна, она пугает БэмБэма, и уже хочется бежать прочь, только бы не оставаться рядом с ней. Есть что-то пугающее в этой женщине.       – Волчонок сбежал из стаи, он не опасен, потому я дала ему воды.       – Глупая! – выплюнула женщина с кошачьими глазами, продолжая пристально наблюдать за мальчиком. – Хочешь остаться?       – Хочу, – испуганно лепечет волчонок, но не отводит взгляда, потому что не хочет проиграть.       – Ладно.       Женщина уходит, оставляя неизгладимое впечатление, и БэмБэм не понимает, что кроется под этим "ладно". Он бы и не понял, пока Мишель не привела его в чувства какими-то указаниями. Помыть пол? Протереть стойку? Зачем это, если нужно уходить? Или такая плата его ждёт за воду?       – Как всё сделаешь, я покажу тебе комнату, в которой ты будешь жить. Интересно, и чем таким ты зацепил Минсока?       БэмБэм остается, работает, каждый день по несколько раз вымывает до блеска пол, чтобы не расстроить Минсока. Новый босс каждый раз разный: ночью он женщина, днём мужчина. Мишель уверяет, что это ради бизнеса, но БэмБэм считает, что это какой-то нездоровый фетиш. Какое-то время он был уверен, Минсок переодевается в женщину, но всё оказалось куда смешнее для мальчишки: Минсок умеет менять свой пол, и это было забавно для юного оборотня.       – И чего ты смеёшься. Сам в волка превращаешься, а над другими глумишься, маленький паразит.       Мишель ему нравится, она заботится, хотя уверяет, что является самым опасным суккубом в мире. На это БэмБэм лишь смеётся, а она хищно ухмыляется, потому что хочет доказать волчонку свою правоту, да только босс запретил.       Минсок с каждым днём все больше симпатизировал мальчишке, ведь он не так страшен, как хочет всем казаться. Или БэмБэму пока везет не попадаться под горячую руку. Мальчик счастлив и почти забыл о стае. Только лишь Май не выходит из его головы. Жива ли она? Сбежала ли? Или, быть может, она давно сломалась под гнётом Альфы и теперь, как и все взрослые, подчиняется ему? Он боится за подругу, хочет прийти за ней, но нужен план, который придумать юному БэмБэму не под силу без помощи. Но кого просить помочь? От кого искать поддержки, ведь он знает, что суккубы Минсок и Мишель не помогут, они ищут выгоды, а в спасении Май её нет.       – Здравствуйте! – с яркой улыбкой говорит Мишель, отвлекая от раздумий парнишку. – Чем я могу служить столь важным гостям?       – Мне вино. Бутылку, – устало просит один из гостей, усаживаясь за барную стойку.       – Чондэ, ты стал таким жалким на земле, – говорит его спутник с чудаковатой прической-маллетом, присаживаясь рядом. – Мы здесь, чтобы развлечься и поставить нашего общего друга на истинный путь зла.       – Тогда наш бар к вашим услугам, – с демонической улыбкой объявляет появившийся из ниоткуда босс в обличье женщины.       Чонин мысленно перебирал все известные ему маты, пока тащил на себе две тяжелые сумки, доверху набитые разным хламом. Неожиданный выезд из квартиры — не то, о чем он мечтал на протяжении своей жизни. Теперь они с Сехуном, как потерянные котята, понятия не имели, куда можно пойти, и где найти укрытия. Радовало одно: Чонин в этой ситуации не один, а если страдать, то в компании. Правда, компания эта никакого счастья не приносила, потому что теперь, обездоленный, голодный и уставший, Чонин обвинял Сехуна во всех смертных грехах. Ни то, чтобы это хоть как-то успокаивало, зато было куда выплеснуть накопившиеся эмоции. Сехун, к счастью, не возражал и с покорностью принимал все обвинения со стороны друга.       – Как же я устал, – в очередной раз захныкал Чонин, скидывая с плеч сумки. – Связаться с тобой — моя ошибка!       – Хочешь, я понесу сумки?       Чонин медленно развернулся к Сехуну, и в глазах его был немой вопрос: "ты дурак?". О стоял, водрузившись тремя сумками, рюкзаком и одним чемоданом со сломанным колесом. Вампир не знал, что такое усталость, и для него весь этот груз был не тяжелее пушинки, и Чонин бы отдал от греха подальше другу свои сумки, только вот места в руках Сехуна уже не оставалось.       – Ты собираешься это в зубах нести?       – Если ты устал...       – Не боишься сломать свои клыки? А то смотри, выпадут, и не сможешь ты этой Сон Сэён впиться в шею самым болезненным укусом. Чтобы она ощутила всю эту боль и жалела, что так...       – Чонин, ты перегибаешь, – вампир смотрел с наигранной опаской на своего всегда доброго друга.       – Я еще не догибал, Сехун! Я так зол, так зол!       – Да я достану твою толстовку, не переживай.       Перед уходом из дома Чонин вспомнил, что оставил свою самую драгоценную драгоценность — толстовку — в корзине с грязным бельём. И он хотел было её забрать, только вот Сон Сэён, не терпящая больше ни секунды в доме двух парней, выгнала их чуть ли не грязным веником. И именно этот факт злил больше всего, потому что Чонин любил эту толстовку как... он не знал, как её любил, но любил сильно, всей душой.       – Если не достанешь, я самолично вырву твои клыки, ясно?       Сехун промолчал, не желая влезать в спор с другом. Он понимал, почему Чонин так злился, и полностью бы его поддерживал, будь он таким же человеком. Только вот О не знал, что такое усталость, голод и моральное истощение. Сехун никогда не хотел спать, делал это только лишь по привычке, либо же вообще не спал по несколько суток, смотрел в потолок, думал о разном в тот момент, когда Чонин всегда сопел рядом, постанывая от каких-то своих снов. Было наблюдать за спящим Чонином: столько забавных вещей можно было узнать. Например, пару ночей назад он уверенно доказывал кому-то, что блинчики вкуснее есть с соусом кари, нежели с повидлом. Но утром почему-то был не вдохновлён таким завтраком, зато Сехун повеселился, наблюдая за перекошенным лицом Кима.       Вообще, жизнь вампира стала куда веселее, когда он познакомился с Чонином. Он и раньше не мог жаловаться на скуку, но теперь всё иначе: Сехун будто обычный, среднестатистический человек, живет с другом, снимает квартиры, радуется обыденным вещам. Скажи кто-то о подобном Сехуну лет, эдак, пятьдесят, он бы усмехнулся, сказал, что более идиотской мысли не слышал, убил бы этого ненормального и просто продолжил жить в своё удовольствие, периодически грабя богатеев. Сейчас же О даже боится вспоминать себя прошлого, не желая разрушать счастье, постигшее его в настоящем.       Сехун отмахнулся от нежелательных мыслей, взглянул на Чонина, который сидел на асфальте, надув губы. Кажется, Ким был чем-то не доволен. Точнее, он был не доволен и до этого, но сейчас что-то снова пошло не так. Сехун пытался воспроизвести последние пять минут, что он провитал в облаках, и понял, что Чонин что-то уверенно ему рассказывал, ожидая реакции.       – Ты что-то говорил? – виновато спросил Сехун, выдавив из себя самую милую улыбку.       – Да, говорил, что нужно купить пассатижи, чтобы было удобнее вырывать твои зубки.       Невольно Сехун попятился назад, не желая даже на секунду доставить дискомфорт своему другу. Слишком уж Чонин страшен в гневе, даже для вампира.       Чонин все еще был слишком непонятен Сехуну. Парень обладал силой, которая развивалась с каждым днём, и пусть Чонин не замечал, Сехун видел, что в друге что-то меняется. Пусть и немного, но малейшие изменения делали его темной лошадкой, заставляя с опаской относиться к нему. Сехун дорожил дружбой с Чонином, считал его самым близким человеком, но это не означало, что силы, накапливаемые в Чонине, могут быть безопасны для О.       – Нам нужно придумать, где остановиться. Хотя бы на ночь. Я не смогу оставаться на улице, Сехун.       – Я понимаю, но ни у тебя, ни у меня нет друзей или знакомых, к которым можно пойти с такой просьбой.       Чонин вновь поник, уткнулся носом в согнутые колени и попытался подумать. Но мыслей не было, слишком уж сильно он устал. На ум приходили только отели, хостелы или сауны, но Сехун их на дух не переносил. Они, видите ли, навевают ему какие-то неприятные воспоминания. Будто бы Чонину не все равно... и да, ему не все равно. Ради Сехуна можно и потерпеть.       – Вряд ли мы сможем за несколько часов найти тех, кто сдает комнаты. – Сехун сел рядом с Чонином на асфальт. Идти до лавочек у Кима не было сил, потому приходилось ловить на себе удивленные взгляды прохожих. – А если и найдем, нас никто не возьмет к себе уже сегодня.       Чонин слушал тихий голос друга, анализировал, пытался придумать что-то, только голова была пустая. Не было сил уже ни на что, даже на удержание своего "барьера" защиты от энергии окружающих его существ. Чонин был уверен, что город точно кишит огромным количеством тех, кто сломает его лишь за несколько секунд, даже не стараясь. Не хотелось страдать от чувства страха, потому из последних сил он удерживал этот "барьер", не в силах больше ни на чем концентрироваться.       – Вот бы нам свою квартиру, где-нибудь в элитном районе, – мечтал тем временем Сехун, улыбаясь как идиот. – Я бы стал самым счастливым человеком на свете.       – Ага, самым счастливым и бедным, потому что все деньги у тебя только и уйдут на эту квартирку... Стоп.       Чонин спохватился, вскочил с асфальта, не думая ни секунды схватил свои тяжелые сумки и, чуть-ли не вприпрыжку, помчался вперед, поторапливая криками Сехуна.       О ничего не понимал, но шагал следом, пытаясь добиться хоть каких-то объяснений. Но Чонин уверенно шел, обещая, что вампир и сам скоро всё поймет и будет в восторге от гениальной идеи парня.       Когда они свернули на знакомую дорогу, Сехун все понял, но в восторг не пришел, как и не посчитал идею гениальной. Слишком глупой она была, и остановить бы Чонина прямо сейчас, пока не поздно, только вот догнать парня даже вампир не мог, слишком уж тот воодушевился и спешил скорее воплотить свои планы в жизнь.       "Он ненормальный. Почему я дружу с этим идиотом, лишенным чувства самосохранения?" – думал Сехун, пока втискивался в лифт жилого дома.       – Это гениальная идея, Сехун! Гениальная, – не унимался Чонин, улыбаясь самой своей яркой улыбкой. – Спасибо, это все благодаря твоей болтовне. Если бы не сказал о доме, я бы и не вспомнил.       – Да уж, лучше бы молчал... сам себе готов клыки вырвать.       Чонин не слушал друга, просто топтался на месте от ожидания: лифт такой долгий, невыносимо. Вот уже пятый этаж, шестой, седьмой. Бинго! Они приехали, Ким выбежал на лестничную площадку, оставив Сехуна в лифте, наедине с сумками. Наверное, Сехуну самое время бежать прочь, надеясь, что Чонин побежит за ним следом. Но вот Ким не побежит, нечего было даже мечтать о таком. Если парень что-то придумал, то он уже не отступится.       Звонок в дверь эхом отдавался в ушах Сехуна. Сейчас это не тот звук, который он хотел слушать. Как и звук открывающегося замка — вовсе не сладостная мелодия, согревающая душу. Хозяин квартиры дома, и Сехун жалеет об этом.       – Опять вы? – раздался уставший голос демона на пороге. Сехун выглянул из лифта, желая своими глазами видеть представшую на лестничной площадке картину.       – Да, это мы. И я вот подумал, согласись, тебе, ведь, будет куда проще обучать меня всяким премудростям, касающихся моей силы, если я буду часто рядом с тобой, ведь так? – воодушевленно заговорил Чонин, вызывая на лице демона множество различных эмоций. В этот момент Сехун ни капли не пожалел, что пришел сюда.       – Ты на что намекаешь? – растерянный голос демона едва ли не сорвался, и Сехун бы прыснул от смеха, не ожидай он дальнейшей реакции.       – Ты всё ещё сдаешь комнату?       Демон замер, смотрел на Чонина с нескрываемым удивлением и отчаянием. Он хотел было захлопнуть дверь, но Чонин уже прошел внутрь квартиры, по-хозяйски удаляясь в свободную комнату, которую Чондэ показывал не так давно для двух парней.       – Он шутит, да? – спросил Чондэ больше себя, чем Сехуна. Он не ждал ответа, потому что понимал и сам, что ненормальный ясновидец не шутит, подписывая себе смертный приговор.