Paradise Lost

      Минсок помнил каждую из своих жизней. Нынешняя была самой ужасной. Когда-то он мог соблазнять королей и императриц, крутить самые разные интриги и изменять некоторые законы так, как ему было бы удобно. Однажды, в одной из своих прошлых жизней, когда он был светловолосым англичанином, он был лучшим из всех любовников королевы. Но увы, те времена закончились, теперь мир изменился, и любой смертный может так же крутить любым богатеем, как он когда-то.       Соблазнить кого-то в эру пластических операций совершенно не сложно, ведь достаточно попросить доктора что-то подправить в себе и можно блистать перед сотней министров, готовых сорить деньгами ради красивых мальчиков и девочек.       Теперь инкубы и суккубы превратились в сказку. А ведь когда-то его опасались, старались сбежать, встретив на улице, а глупцы велись на его необыкновенную красоту.       Минсок всегда умел создавать свой образ самым необычным и привлекательным. В разные эпохи, в разных странах, он создавал себя таким, каким его хотели видеть избалованные до красоты богачи. Теперь же никому не угодишь, и даже его столь редкая способность к смене пола не помогала ему.       Это время было самым ужасным для инкуба, и хотелось лезть на стену от своей беспомощности. Мало кто мог теперь соблазниться его глазами, людям подавай чего-то большего. А Минсок уже устал от этого и всё, чего он хотел — хорошенько отдохнуть перед тем, как он совершит свой самый коварный план из всех ранее им воплощенных. Сейчас нужно было набраться сил, периодически соблазняя простых прохожих, хоть как-то удовлетворяющих его стандарты.       Планы его были масштабными и слишком громоздкими, чтобы так сразу начинать их воплощение в жизнь. Потому он все делал постепенно и в первую очередь старался прикинуться невинным, чтобы никто, перешедший на сторону так называемого добра, не стал мешать ему. Потому он претворялся невинным владельцем бара со способностью менять свой пол. Мало кто мог догадаться, что он инкуб. Только лишь сильные демоны и провидцы, достигшие высот в своей области, могли разглядеть в нём его настоящее лицо — лицо ребёнка Лилит. Минсок даже завидовал им в какой-то степени: он прожил столько жизней, поменял столько лиц, что и забыл, каким родился изначально. Он помнил, что был прекрасен, как и все инкубы, но внешность его стерлась из памяти. Единственное, что ему оставалось от прошлых своих образов — маленькое, незаметное для глаз простых смертных и слабых существ, клеймо на зрачке глаза. Именно оно и заставляло сильнейших демонов видеть его настоящую сущность. И все они были очарованы им настоящим, словно он сошел с небес в виде ангела. Глупцы, они не подозревали даже, насколько силён Минсок.       – Они видят в тебе лишь соблазнителя, одного из низших демонов. Так покажи им, кем ты являешься на самом деле!       Минсок понятия не имел, чей это голос он всегда слышал во сне, но с ним говорила женщина, и голос её был прекрасен, словно ангельская песня. Он мог решить, что с ним говорит мать всех ему подобных, но он знал наверняка, что Лилит слишком занята, чтобы снизойти до каждого своего дитя. Ни разу он не встречал Лилит, и теперь она не станет связываться с ним. Лишь те её дети, в которых живет непомерная мощь с самого рождения, удостоились её внимания, но не всегда надолго. Лилит не была примером материнства, потому убивала своих детей сразу же, как те ей помогали в чем-то важном. Демоница считала, что если её чадо способно решить те дела, с которыми ей не под силу разобраться, то значит и она в опасности и может погибнуть от руки своего ребёнка. Потому Минсок всегда радовался, что в нём нет ничего особо важного, и он может жить спокойно, не боясь гнева матери.       Он всегда пользовался своей внешностью, чтобы добиться расположения важных людей, занимающих высшие должности, но порой просто развлекался тем, что забирал энергию тех, кто пользовался слабостью более слабых. Минсок не считал это спасением человечества от монстров, потому что знал: он и ему подобные, куда опаснее этих смертных, просто так было веселее жить, наблюдая страх в глазах тех, кто несколько минут назад еще был уверен в себе и своих силах.       Так и сейчас Минсок лежал полураздетый в кабинете директора крупной компании и пытался как можно убедительнее умолять о помощи. Инкуб был в облике девушки и всё, что он мог — прикрывать небольшую грудь тонкими, белыми руками, постыдно отводя взгляд от толстого мужчины в возрасте. Минсок сам поражался тому, как хорошо отыгрывает свою роль и даже верил сам себе, что находится в опасности.       – Если ты хочешь стать известной во всей Корее, то тебе стоит делать так, как я говорю, – грубым басом говорил мужчина, оскалившись в мерзкой улыбке.       Он сидел на своём стуле, такой уверенный, с расстегнутыми штанами, и ждал, что Минсок встанет на колени перед ним, чтобы удовлетворить его желания. Сальные пальцы мужчины обхватывали небольшой член и водили по головке, возбуждая его. Минсоку было противно от этого и хотелось скривиться, плюнуть на всё и наконец закончить то, что он начал, но тогда бы игра не стоила свеч, и демон не смог бы в полной пере насладиться испугом наглого директора.       – Ну же, Мина, сделай мне приятное, и тогда я сделаю всё от себя возможное, чтобы ты стала звездой.       – Правда? – тихий, нежный голос девушки был испуганным и беззащитным. Директору это нравилось, и он все сильнее чувствовал свою власть над гостьей. Увы, он понятия не имел, кто перед ним.       – Правда. Только помоги мне, – мужчина перевёл взгляд на свой член, и пальцы его активнее стали перемещаться по всей небольшой длине. – Разденься, покажи мне, насколько ты красивая.       Минсок дрожал, и директору казалось, что всё это из-за страха, но на самом деле инкуб хотел смеяться, потому что знал, вот-вот он выиграет и вся игра их закончится. Но нужно было закончить с этим представлением и идти в бар, где его ждало много работы. Снимая с себя юбку, Минсок пристально наблюдал за тем, как меняется взгляд похотливого директора. Желание в глазах сменилось на испуг и недоверие, словно его окатили ледяной водой.       – Какого? – мужчина переводил взгляд с лица Минсока на его пах.       – Что такое? Уже не хочешь меня? – медовым, мужским голосом спросил инкуб. – Почему тогда продолжаешь дрочить, неужели тебе нравятся мальчики, а? Старый извращенец, твоим детям и жене не понравится это.       – Ты! Ты кто такой?       – О, я? Я тот, кто сделает тебе приятно перед тем, как ты умрешь в муках.       Глаза жертвы наполнились слезами, а тело затряслось в конвульсиях. Он боялся, молил о пощаде, но Минсок лишь пристально смотрел в глаза, забирая энергию из толстого тела директора. Губы инкуба растягивались в улыбке, когда он представлял заголовки завтрашних газет: "Директор музыкальной компании был найден мертвым в своём кабинете. Он умер от разрыва сердца, когда дрочил на фотографию молодой трейни из компании." Фотографию Минсок услужливо вложил в руку мужчины, когда тот был на последнем своём издыхании.       – Я не понимаю, какого чёрта я должен пускать вас в мой дом?       Чондэ недоуменно стоял на пороге собственной квартиры, наблюдая, как наглый ясновидец перетаскивает одну сумку за другой из коридора в свободную комнату. Демон всё отчётливее ловил себя на мысли о том, что сожалеет о встрече с этими двумя. Чонин и Сехун свалились на его голову, словно снежный ком, и некогда спокойная жизнь Дэ превратилась в кошмар. Хотя, жизнь его была кошмаром в аду, это лишь лёгкая неприятность, но демон, став более человечным, стал всё гиперболизировать, как и все смертные. Он бы задумался об этом и стал себя ненавидеть за эту дурацкую черту, но сейчас не было времени; необходимо было избавиться от непрошеных гостей, выгнав их как можно скорее.       – Я не собираюсь позволять вам оставаться здесь.       – Мы будем тебе платить квартплату, – не терпящим возражения тоном ответил Чонин, заставляя вампира тоже перетаскивать вещи. – Ты искал квартиранта, так чего теперь ворчишь?       Чондэ переглянулся с Сехуном, который так же недовольно стоял в углу, подперев стену своей огромной спиной. Сейчас демон и вампир испытывали одинаковые чувства, и мысли их, как это было бы не странно, совпадали: они оба считали идею Чонина ужасной и хотели скорее избавиться от общества друг друга.       – Когда вы пришли ко мне впервые, я не собирался сдавать вам комнату. И сейчас таким желанием не горю.       Чонин будто бы не слышал его, занимался своими делами и плевать хотел на то, что ему говорят. Если есть возможность жить где-то с удобствами, то упускать этот шанс было глупо. Пускай ему и придется делить пространство с демоном, который влияет на его самочувствие, он не станет менять своего решения, потому что крыша над головой куда важнее, чем какие-то предрассудки. Чонин потерпит, научится блокировать своё сознание от энергетики зла и будет жить в своё удовольствие в большой комнате с удобной кроватью.       – То есть, вы не свалите? – обращаясь к Сехуну, поинтересовался Чондэ, уже заранее зная ответ.       Кажется, демон уже даже смирился с этой мыслью, но не в полной мере. Он все ещё с ненавистью косился на Чонина, который посмел потревожить его покой. Сехун в этот момент понуро смотрел в пол, думая, как бы тактичнее сказать другу, что идея эта, мягко говоря, хреновая, и стоит скорее бежать из дома демона, в голове которого могут быть самые разные коварные замыслы.       – Я поговорю с ним, – нехотя обратился Сехун с демону. – Надеюсь, что смогу его вразумить.       – О Иисус! – воскликнул Чондэ, ловя на себе удивленные взгляды гостей. – Что?       – Не думаю, что Иисус тебе чем-то поможет, – почесав затылок, проговорил Чонин, всё ещё недоумевая, от странных выходок демона с упоминанием сына Божьего и самого Бога.       – Я и не прошу у него помощи. Я его проклинаю за то, что вы появились на этот свет.       Чондэ скрылся в своей комнате, оставляя в полном недоумении своих гостей, которые не могли понять, как расценить его уход. Сехун считал, что демон просто устал от них и хочет, чтобы оба парня скорее убрались прочь, но Чонин посчитал это согласием на упорные его попытки остаться,потому вприпрыжку ушел в комнату, раскладывать вещи. Что же думал Чондэ на самом деле, не знал даже он. Всё, чего он хотел сейчас — здоровый, восьмичасовой сон, ведь завтра тяжелый день, его ждут несколько классов учеников и два теста. А это куда ужаснее, чем неожиданное появление двух квартирантов.       Сехун следил за другом, который мельтешил от горы сумок к шкафу, раскладывая одежду по полкам. Вампир хотел уже сейчас серьезно поговорить с Чонином, да только не хотелось портить настроение ни ему, ни себе. Хотя, настроение у него и так было хуже некуда, но еще и ссориться с другом было бы слишком. Для себя Сехун решил, что завтра обязательно серьезно поговорит с ним, объяснив, чем именно эта идея ему не нравится, а сегодня он постарается не нервничать и просто смириться с тем, что эту ночь они проведут в доме демона.       – Сехун, не нужно так смотреть на меня, ладно? – не выдержав взгляда вампира, взорвался Чонин, бросив на пол ранее взятые футболки. – Что ты хочешь мне сказать? Что это плохая идея, жить в доме демона? Я и так это знаю, Сехун. Но это лучше, чем жить на улице.       – Мы могли бы снять номер в отеле.       – Номер в отеле? Чтобы вся твоя зарплата уходила на то, чтобы оплатить несколько дней проживания там? У тебя слишком большие запросы, ты не можешь жить в отелях без пяти звезд. А я не могу жить на улице. – Чонин сверлил взглядом друга, пытаясь разглядеть в нём хоть намёк на какие-то эмоции, но Сехун смотрел в пол стеклянными глазами, и сейчас он выглядел словно мраморное изваяние. – У нас нет друзей, у которых можно жить, Сехун. Твои друзья умерли еще несколько веков назад, а мои... у меня их никогда не было.       – Но мы не можем остаться у демона, – не терпящим возражения голосом, сказал Сехун, поднимая всё ещё стеклянный взгляд на Кима.       – Почему? Потому что Чондэ демон? Ты посмотри на него, он помог нам и ни один раз. Он не заинтересован в том, чтобы причинять нам вред. Да он, чёрт бы его побрал, учитель!       – Не нужно, – раздался голос в дверях, – чтобы меня чёрт побирал. Один раз такое было, мне не понравилось.       Две пары глаз уставились на Чондэ, который стоял на пороге комнаты в растянутых спортивных штанах и старой, некогда белой, футболке. Он не выглядел как демон, в нём не было ни намёка на злость. Этот мужчина был обычным, ничем не примечательным: белые кудряшки волос спадали на глаза, он смотрел сонным взглядом, в руках держал бокал вина, и таким своим видом вызывал лишь чувство доверия.       – Вы говорили слишком громко, – пояснил он своё неожиданное появление. – Вы оба, – он повёл пальцем в воздухе, указывая на Чонина и Сехуна, – если собираетесь остаться, то будьте добры следовать моим правилам. Во-первых, в будни громко не говорить после десяти вечера, во-вторых, не водить в мой дом кого попало. И в-четвертых, ни при каких обстоятельствах, никогда в жизни, не называть меня добрым!       – Позволь одно уточнение, – саркастичный голос Сехуна ворвался в монолог демона. – Каждую пятницу тринадцатого нужно совершать жертвоприношения в твою честь?       – Ты, конечно, можешь, если так хочется. Но не в доме, здесь дорогие ковры и ламинат.       Чонин смотрел на вампира и демона и пытался как-то расшифровать их пристальные взгляды друг на друга. В голове отчего-то проскочила мысль, что они вполне могли бы поладить, если бы Сехун не имел таких предубеждений к демонам, а демон не отрицал бы своей доброты.       – Кажется, я попал в дурку, – удивляясь своим мыслям, пробубнил Чонин, продолжая старательно раскладывать вещи по полкам.       В баре "Diaboli Refugium" всегда было много постоянных посетителей. Работники бара — Мишель и Минсок — знали всех в лицо, потому удивлялись новым посетителям и относились к ним с опаской. Любой из них мог оказаться простым человеком, потому нужно было как можно скорее выпроводить их отсюда, дабы никто не узнал о существовании сверхъестественного. Намного удобнее оставаться просто сказкой, чем потом отбиваться от назойливых охотников, как было несколько веков назад.       Так, когда в бар впервые пришел цербер с красным маллетом, за ним пристально следили. Инкубб и суккуб не способны разглядеть истинную сущность сильных демонов, потому не сразу признали в нём своего. До тех пор, пока цербер не проявил себя, поджигая стопку с алкоголем. Тогда Минсок, как истинный бизнесмен, начал мельтешить перед столь важным гостем, предлагая ему напитки за счёт заведения.       Теперь же, когда цербер появлялся не в первый раз, он не становился главным гостем, он стал таким же обычным постоянным клиентом, как и все, просто отношение к нему было куда уважительное, чем к тем же вампирам, приходившим сюда небольшими группами.       Бар этот стал неким убежищем для существ, чьё существование теперь все отрицали. Здесь можно было разгуляться, показать себя настоящего, пить кровь из бокалов, не боясь, что кто-то с подозрением будет коситься. Редко здесь появлялись новые лица, ведь в Сеул стекалось не так много сверхъестественного. В основном вампиры предпочитали жить в странах, где не очень много солнца. Ни то, что оно их пугало, или они сгорали на нём, просто темнота была куда более комфортным местом для них, да и кровь людей, живущих в пасмурных городах, им была больше по вкусу. Оборотни любили места с большим пространством, чтобы можно было бегать в шкуре волка в своё удовольствие там, где им заблагорассудится. Демоны же предпочитали страны, наполненные роскошью, и где можно укрыться от взгляда Люцифера. Сеул был одним из таких городов. Он кишил демонами из мелких рангов, рядом с которыми можно спрятаться, и сам Люцифер не сразу разглядит более сильных демонов.       Бэкхёну не нужно было скрываться, он здесь, чтобы привести Чондэ домой, в преисподнюю, потому он не сильно переживал о своём местоположении. Он часто бродил по городу, привлекая к себе внимание, запугивал бездомных или пьяниц, которые попадались на глаза, и просто наслаждался своей жизнью.       – Сегодня вы одни? – суккуб Мишель улыбнулась Бэкхёну своей белоснежной улыбкой с небольшими клыками, которые она наточила в какой-то стоматологической клинике. – Где же ваш друг?       – Этот идиот не мой друг. – отчеканил цербер, усаживаясь за барной стойкой. Он мог, конечно, сказать, что Чондэ завтра рано вставать на работу - учить детишек истории, но это слишком позорно для демона такого ранга, как у Чондэ, потому Бэкхён промолчал.       – Вам как обычно? – не продолжая тему, спросила Мишель, отвлекаясь на еще нескольких гостей, вошедших в бар.       Бэкхён кивнул головой и оглянулся в ту же сторону, что и бармен. На пороге клуба стояли двое: цербер отчетливо ощущал от них запах оборотней и враждебный настрой. Они оглядывали каждый миллиметр клуба, заостряя особое внимание на бармене. Мишель напряглась, также оглядывая помещение в поиске кого-то, но Бэкхён не заострял на этом особого внимания. Ему было куда важнее получить сейчас свой коньяк и медовый пряник, который он так, чёрт возьми, любил.       – Минсок, – окликнула девушка хозяина бара. – Найди нашего волчонка, кажется, за ним пришли из стаи.       Бэкхён смотрел исподлобья на происходящее перед ним: Мишель заметно волновалась, Минсок слегка нервно оглянулся на вход и скрылся куда-то, а гости всё так же пристально наблюдали за суккубом. Бэкхёна волновало лишь одно — когда он получит свой заказ?