Paradise Lost

      Бэкхён сидел за обшарпанным столом бара и наблюдал за пустотой, поглощающей каждый миллиметр помещения. Она медленно надвигалась к нему, желая поглотить Цербера в свои цепкие лапы, но он не двигался, словно не боялся этого ужасающего нечто. Цербер ждал, когда, наконец, в помещение зайдет кто-то, кто поможет ему. Бэкхёну очень нужна была помощь.       Тишину нарушил гулкий стук закрывшейся двери. Наконец кто-то решил заглянуть к оставшемуся в одиночестве мужчине, нарушив бремя уединения. Бэкхён напрягся, пустота отступила, скрывшись в углу. Цербер пристально наблюдал за ней, краем глаза поглядывая на входную дверь, которая вот-вот распахнётся, впуская внутрь гостя. И действительно, незнакомка раскрыла дверь, впуская в темное помещение немного приглушенного желтого света. Она была просто человеком, потерявшимся в этой жизни, убегающим от проблем, желающим приглушить свою боль алкоголем. Она зашла в первый попавшийся бар и сразу же наткнулась на Цербера, спокойного с виду, но такого осторожного, присматривающегося. И пустота наблюдала не менее заинтересовано, изучая свою новую жертву.       "Идеально." – мысленно произнес Бэкхён и кивнул пустоте, ожидая дальнейшего развития событий.       Женщина прошла к бару, уселась за высокий стул, всматриваясь в ровную поверхность стола, изучая её, словно там было что-то интересное. Она, кажется, даже не замечала, что в баре нет никого, кроме странного человека с красным маллетом, пристально наблюдающего за ней. А пустота все ближе подступала, нежно лаская хрупкие плечи печальной женщины. Она не чувствовала холодного дыхания неизвестности в свою спину, так была увлечена своими губительными мыслями, уничтожающими её изнутри. Пустоте это нравилось, и Бэкхён ухмылялся, наблюдая за тем, как пустота всё больше покрывала женщину, полностью овладевая ею.       Губы Цербера растянулись в пугающей ухмылке, когда к его столику подошла та самая незнакомка, теперь улыбающаяся, эффектно шагающая по пустующему залу. Она пристально смотрела в кроваво-красные глаза Бэкхёна своими пустыми, темными глазами. Пустота словно ожила, превратившись в эту ослепительную женщину, и Бэкхёна это невероятно веселило, ведь он знал, кто она, зачем пришла и догадывался обо всём, что их ждет впереди.       – Ваше Величество! – преклонив голову, Цербер пал на одно колено перед ослепительно улыбающейся женщине. – Я не ждал вас так скоро, но рад, что вы явились.       – Ты хорошо поработал, мой верный пёс, – нежным голоском защебетала женщина, но в пустых глазах её не было ни намёка на нежные чувства: лишь злость, холод, власть перед всем миром. – Теперь я здесь, чтобы лично проследить за всем происходящим.       – Хотите наблюдать за действом из первых рядов?       – Именно, – улыбка стерлась с губ незнакомки. – Надеюсь, ты нашел влияние на нашего общего друга? Иначе у нас ничего не получится, и мы проиграем. А я не люблю проигрывать, ты же знаешь.       Ответом был легкий кивок верного пса и преданный взгляд алых глаз. То, что происходило в баре, было невероятным, пугающим и тайным. Никто не узнает об этой встрече, никто не услышит даже пары фраз из этого разговора, потому что любой, кто посмеет войти сюда, будет гореть в адском пламени.       – А теперь, мой верный Цербер, вонзи в мою грудь нож. Хозяйка этого тела знает слишком много, мы не можем себе это позволить, – на этих словах незнакомка сняла с себя блузку, оставшись перед Бэкхёном в нижнем белье. Но никого это не смущало: Цербер лишь кивнул, приняв нож из рук женщины.       – Как скажете, господин.       Острие ножа вошло в плоть, разрезав кожу, мышцы, сердце. Кровь струйками сбегала на темный паркет, а женщина лишь улыбалась, медленно поворачивая рукоять по часовой стрелке. Где-то внутри погибала женщина, умоляя о помощи, но никто не слышал, ведь отныне это тело принадлежит Люциферу.       Чондэ наблюдал за беспокойным Сехуном, который сейчас то и дело суетился над ясновидцем, так безрассудно кинувшемся под опальный огонь. И чего Чонин ожидал, когда побежал от стаи разъяренных оборотней? У них-то по четыре лапы, а у этого идиота даже спортивная подготовка никакущая. Если бы не БэмБэм, который быстро бегает даже на своих двоих, то Чонина точно бы разорвали в клочья. А так, досталась лишь небольшая царапинка на шее, подумаешь, проблема. От этого оборотнями не становятся.       Поэтому демон не понимал всех этих мельтешений волчонка и вампира. Первый считал себя виноватым в этой ситуации, ведь Чонин его защищал, а второй... тоже считал себя виноватым за то, что не додумался проследить. Чондэ же просто наслаждался восхитительным вином из погребов "Diaboli Refugium", то и дело пододвигая бокал к Мишель, ожидая от неё новой порции восхитительного напитка, одновременно обжигающего и успокаивающего. Она ничего не говорила, просто наполняла бокал, отвлекаясь от вытирания стаканов.       Битва закончилась, единственным серьезным последствием была царапина Чонина, но ни одного демона это не заботило, они просто сидели у барной стойки, прислушиваясь к беспокойным причитаниям вокруг бессознательного тела. Сехун и БэмБэм уже отчаялись просить помощи у демонов, получая в ответ сухое: "само пройдет" или "все с ним хорошо". Они не верили и, наверное, правильно делали. Разве что Мишель помогла один раз, подав чашку с холодной водой и тряпку, чтобы промыть рану. Но на этом её благотворительность прошла, и она просто продолжила вытирать стаканы, думая о чем-то своём. Наверное, она мысленно благодарила всех за спасение волчонка, но, дабы сохранить своё лицо, продолжала вести себя отстранено и холодно.       Минсок сидел рядом, периодически чокаясь бокалами с Чондэ, но это происходило крайне редко, только после того, как Цербер говорил что-нибудь крайне глубокомысленное. Либо так казалось только им, потому что со стороны это выглядело крайне бредово. Но кто будет осуждать старых демонов? Да и разве есть кому до них дело? У всех на уме лишь Чонин, и вряд ли кто спросит у Чондэ и Минсока об их состоянии. Наверное, это должно быть чем-то обидным, а может таковым и является, просто они еще не до конца разобрались со всеми этими дурацкими эмоциями.       – Может, вы, уважаемый Цербер, будете есть над стойкой, а не над полом, а? – недовольно воскликнула Мишель, кинув тряпку на поверхность барной стойки.       Бэкхён вздрогнул, застыл с открытым ртом и пряником, на полпути поднесенному к нему. Медовые пряники — слабость Цербера, и в такие моменты он напрочь забывал о своём "лице", начиная вести себя странно и не серьезно. Такова сущность любого пса.       В момент заминки он не заметил, как часть пряника упала на пол, который Мишель, в порыве нервозности, недавно подмела. Для неё было табу на любой вид грязи, потому сейчас, когда усталость брала верх, когда они совсем недавно столкнулись лицом к лицу с опасностью, и когда вот так наплевательски относились к её работе, она действительно озверела. Иерархия стала для неё чем-то незначительным, и всё, чего сейчас хотел суккуб — выплеснуть негатив хоть на кого-то. Кем-то, так некстати, оказался Бэкхён, попавший под опалу, и теперь не способный спастись от рук озлобленного низшего демона.       Тряпка, которой Мишель вытирала стаканы, полетела в лицо Церберу, не ожидающему такого поворота вещей. Пряник выпал из рук, и поняв свою ошибку, верный пёс Люцифера решил ретироваться, пока не стало хуже. Но поздно, ведь суккуб уже потеряла самообладание, и в ход пошло все то, что оказывалось под рукой. Чондэ и Минсок с легким интересом наблюдали за этим представлением, так предусмотрительно заранее отодвинув бутылку дорогого вина от Мишель. Но уже было не спасти стаканы, так тщательно ею вытертые ранее. Когда кидать в Цербера было нечем, она схватила веник и погналась за скрывающемся за выходом Бэкхёном. Минсок на мгновение почувствовал волнение за девушку, так рьяно кинувшуюся в бой с Адским псом, но в тот же миг он забылся алкоголем, делая глоток за глотком, осушая бокал.       Где-то позади воскликнул радостный БэмБэм. Чонин очнулся от разъяренных криков воинственной Мишель, и теперь оглядывался по сторонам, пытаясь осознать, что произошло и как он очутился здесь. Сехун выдохнул в облегчении, но волнение не покидало его глаз, на что Чондэ лишь усмехался, потому что никак не мог понять этих двоих, так упорно не замечающих всего между ними происходящего.       – Эй, камикадзе, ты... – окликнул Чондэ ясновидца, который сейчас выслушивал примерный пересказ случившегося от Сехуна. Демон хотел было что-то сказать, но почему-то передумал, решил оставить этот разговор на потом, когда они останутся наедине. Наверное, пора парню узнать что-то важное, о чем демон молчал. – Ты был крут, конечно, но не хорошо перетягивать всю славу на себя, когда основную работу делали мы.       Чонин через силу улыбнулся, чувствуя боль во всем теле, но этого было более, чем достаточно для Чондэ: потому что демон знал, они поняли друг друга, и теперь осталось лишь подобрать момент, когда можно будет нормально поговорить.       В помещение вошли Бэкхён и Мишель. Цербер снова жевал откуда-то взявшийся пряник, а Мишель утирала красные щёки, будто совсем недавно плакала. Это не укрылось от глаз Минсока, но спрашивать он не стал. Потому что боялся: не хотел узнать правду её слез, не хотел чувствовать жалость, боялся, что вообще начнет что-то чувствовать. Это неправильно! Потому что Минсок докажет всем, что может быть сильным, будучи низшим демоном. Докажет это, в первую очередь, себе.       Уснуть получилось сразу, что не удивительно: в течении долгого времени, мучаясь от кошмаров, Чонин не мог нормально выспаться. Теперь, когда все позади, он смог провалиться в волшебную негу и забыться на долгие десять часов. Ни одного кошмара, ни одного сна, только лишь убаюкивающая, спокойная, родная темнота, в которой так приятно находиться.       Чонин проснулся в двенадцать ночи, один в комнате, потому что Сехун в очередной раз на дежурстве, все как всегда. И он один, без чьего-либо присмотра, значит можно не боясь узнать то, что его сейчас интересует больше всего.       Лёгкая слабость не отпускала, голова шла кругом, а кожа под повязкой на шее ныла, заставляя стонать от боли. Облокотившись о стену, Чонин ждал, когда это пройдет, но не проходило, лишь усиливалось. Наверное о себе давало знать переутомление, потому что, по словам Чондэ, рана никак не вредила здоровью парня, ведь была не глубокой. Лишь царапина, которая скоро заживёт.       – И чего тебе не спится? – раздался голос у дверей.       Демон стоял на пороге, скрестив руки на груди. Он выглядел тоже неважно: растрепанные светлые волосы казались неухоженными и грязными, под глазами мешки, плечи сгорблены. Он, кажется, тоже устал, но явно в этом не признается.       – Спасибо хотел сказать просто, – ответил Чонин, медленно съезжая по стеночке на пол, усаживаясь удобнее.       – За что это? Я лишь спросил, чего не спишь, а ты уже в благодарностях рассыпаешься? – фыркнул демон, ухмыляясь как обычно. – Это не забота, просто твои стоны мне мешают.       – Нет, я не про это... – Чонин хотел было объяснить, но передумал, просто глубоко вздохнул и тихо добавил, – просто спасибо.       Когда ясновидец очнулся, ему тут же принялись рассказывать о том, что было. Сехун был сдержанным, зато БэмБэм описывал все в красках, что свойственно подросткам. Оказывается, когда Чонин привлек к себе стаю, Сехун ринулся спасать его, совершенно забывая о собственной безопасности. В суматохе все растеряли контроль, потому Чонин и Сехун едва не погибли. Чондэ спас глупого Сехуна, кинувшегося на Альфу, почти вырвал его из лап смерти, а потом еще сам хорошенько прописал подзатыльник, когда все закончилось. Чондэ помог Чонину, когда тот рухнул без сознания на поле, рискуя быть затоптанным стаей. Чонин был благодарен демону, который в очередной раз помог им, пусть и не признавал этого. Чонин не хотел узнавать, что именно сподвигло Чондэ на это, ему все равно, доброта это или чистый расчет, потому что сейчас он был просто благодарен за то, что выжил.       – Кошмары не снились? – как бы между прочим спросил демон, с преувеличенным интересом разглядывая свои ногти.       – Нет. Надеюсь, больше не будут.       Демон не ответил, лишь тяжело вздохнул, что уже было очевидным ответом. Чонин догадывался, что демон знает больше, чем говорит, но не давил, лишь терпеливо ждал, когда тот все расскажет. И, кажется, время это пришло. Уставший, Чондэ сел на мягкую кровать и наблюдал-наблюдал-наблюдал за пустотой. Он пытался подобрать слова, которых было предостаточно, но всё не то.       – БэмБэм и Мишель уехали, знал?       – Да, слышал, что они с Минсоком говорили об этом в баре.       И вновь пытается что-то сказать, а Чонин ждет, потому что знает, это нечто важное, касающееся его дара.       – Твоя способность, она... уникальна, что-ли. – Чондэ пожал плечами будучи неуверенным, что подобрал правильное слово, но продолжил, потому что надо было говорить, пока говорится, пока слова вновь не пропали. – Я наблюдал за тобой, догадывался, что ты обладаешь именно тем даром предвидения, о котором я сейчас расскажу, но был не уверен. Теперь я уверен, и... точнее, и тогда был уверен, но не хотел говорить, ведь это не мои проблемы. Это и сейчас не мои проблемы, но я хочу рассказать. Ты, Чонин, обладаешь уникальным даром, и я говорю вовсе не о предвидении. Твоя способность уникальна и дается не всем ясновидцам. Многие сходили с ума от столь большой силы, как у тебя, но кто знал один секрет, оставался в живых долгие годы. Когда к тебе перешел твой дар, пришел и некто, охраняющий тебя. Этот некто был связан с тобой, делил эту силу на пополам, снимая с твоих плеч большой груз ответственности. Сейчас его нет, потому что ты прервал связь, даже не подозревая, что тем самым делаешь хуже себе. И теперь ты один не справляешься, мучаешься от кошмаров, не можешь контролировать свои ведения и чувства. Ты угаснешь однажды, и ничто тебя не спасет.       – И что это значит? – спросил Чонин безразлично. Он сам не понимал, почему не было испуга, просто он все будто бы давно знал, просто боялся себе в этом признаться.       – Ты погибаешь, Чонин. Пока ты не связан с кем-то, ты слаб. Тебе нужен кто-то сильный, способный разделять с тобой твой дар. Если ты создашь связь с кем-то, то свои видения ты сможешь передавать и тому существу. Тогда не будет получаться того, что было вчера.       – То есть, я должен выбрать кого-то, с кем хочу создать прочную связь? – уставившись в пол, спросил Чонин, размышляя над всем ранее сказанным.       – Не нужно даже думать, ведь у тебя есть Сехун. Ты вполне можешь разделить с ним это бремя.       Чонин молчал, взвешивал все "за" и "против", пытался убедить себя в том, что это хорошая идея, ведь Сехуну не все равно на него, он в любой момент придет на помощь, если Чонину она требуется. Сехуну можно доверять. Ему нужно доверять, потому что это же Сехун, которого Чонин ценит, уважает, любит... как друга.       – Я расскажу завтра, как провести этот ритуал, так что ложись пока спать, – потирая глаза, пообещал Чондэ, собираясь выходить из комнаты.       – Нет, стой, – резко поднимая голову, воскликнул Чонин, о чем, конечно же, пожалел, морщась от боли в шее. – Я просто подумал, и... хочу эту связь с тобой.       Бэкхён сидел в комнате, увешанной темными шторами. На столе стоял горячий ромашковый чай, а на блюдце лежали медовые пряники. Он слушал тишину, потому что любил её больше всего на свете, естественно, после пряников. В Аду нет ни того, ни другого, потому Цербер брал от момента всё. На кресле напротив сидел Чондэ, не совсем понимающий, что здесь делает, и почему Бэкхён так неожиданно позвал его к себе в пять утра. Но задавать вопросы бессмысленно, Цербер не ответит, пока слушает эту свою тишину. А Чондэ уже хотел скорее получить ответы на все вопросы, потому что сегодня школа, а он ни черта не подготовил материал для нескольких классов. По-хорошему, пора уже увольняться, ведь демону порядком осточертело это место, но времени никак не находилось, ведь с появлением в жизни Чондэ двух друзей и Цербера, все словно перевернулось с ног на голову, превратив некогда спокойную жизнь демона, в очередной Ад.       – У меня для тебя задание, Амон, – слишком уж серьезно и величественно начал Бэкхён. – Ты должен выполнить его со своими друзьями.       – У меня нет друзей, сколько можно повторять... – устало ответил Чондэ, борясь с желанием удариться головой о стену. – И я что, агент 007? Почему ты просишь меня о чем-то? То говоришь вернуться домой, то даешь задания, приписывая мне каких-то друзей, хотя это чисто человеческая черта.       – Забудь об этом сейчас. Потому что это не так важно, Амон, – голос Бэкхёна становился все глуше. – Ты должен знать, что творится сейчас на земле и в Аду.       – А что творится?       Ответа не было, Цербер молчал, словно чего-то ждал. И Чондэ бы уже психанул и ушел, оставив странного пса в одиночестве с пряниками, если бы в комнату не вошла девушка. Чондэ следил за ней во все глаза, потому что пытался понять, кто она. Её аура сильна, в ней столько силы, что невозможно ошибиться, перед Чондэ высший демон, тщательно скрывающий своё лицо в смертном теле.       – Это Юна, – объявил Цербер, показывая на гостью.       – Юна значит? – Чондэ не стал спрашивать настоящего имени демона, потому что принял правила игры. Пока. Но ему однозначно понадобятся объяснения позднее,а пока, – и что же вас так пугает? Что такого страшного происходит на земле и в Аду?       – Демонов, одного за другим, призывают из Ада на землю, – тихим голосом говорила девушка, явно напуганная тем, что говорит. – Никто не придавал этому значения, пока никто не стал возвращаться. Демонов порабощают, подчиняют, и я едва не стала одной из них, но вовремя сбежала.       – И кто это делает? Зачем? Дадите мне больше информации? – Чондэ удивленно озирался, переводя взгляд с Цербера на Юну, но они оставались такими же непроницаемыми и серьезными.       – Мы не знаем, кто способен на такое, но он опасен. Чем больше демонов подчинено ему, тем сильнее он становится. Вскоре этот человек доберется до Люцифера, и тогда всему придет конец.       Чондэ молчал, испуганно смотрел в одну точку, совершенно не мог подобрать слов, в нём будто что-то сейчас сломали, выпустив наружу все самые ужасные эмоции, которых он избегал. Все самое человечное вырвалось наружу, и теперь его телом владели страх, паника, непонимание и полное отчаяние. Чондэ боялся и мог себе в этом признаться, потому что знал, эти двое, сидящие сейчас перед ним, тоже боятся не меньше его.       – Отпусти меня, мне страшно, – кричала девочка, совсем юная.       Лежа на полу, она всячески выкручивала свои конечности, изламывая руки и ноги, выгибая спину. Крик её эхом отдавался от стен, и с каждой последующей секундой он становился все менее человечным.       – Нет, не смей, я не хочу покидать это тело! – кричала она нечеловеческим голосом. – Я боюсь, пожалуйста.       Демон в её теле прочно засел, не желая покидать сосуд. Он кричал, извивался и не желал называть имени. А глаза, с алыми зрачками, смотрели в душу, вызывая дрожь. Чонин стоял напротив, дрожа от страха и ужаса, он не видел прежде обрядов экзорцизма, и видеть не хотел. Рядом, кажется, кто-то стоял, но смотреть не хотелось, потому что страх сковывал, заставляя трястись от ужаса. Девочка вновь закричала, и эхо ударило по ушам, заставляя, наконец, открыть глаза.