Paradise Lost

      С кухни в очередной раз доносится шум голосов: это отец кричит на маму за то, что та избаловала сына. Он винит её в поведении мальчика, когда она, в свою очередь, делает то же самое, уверяя, что совершенно не хотела этого ребенка, потому во всем виноват муж, который так сильно настаивал, желая уже скорее создать нормальную семью.       Только вот нормальной семьи, увы, не вышло. Ведь в нормальных семьях родители не обвиняют друг друга, не кричат каждый вечер, едва ли не разбивая посуду. И в нормальных семьях дети не прячутся от мамы и папы в объятиях подкроватного монстра.       Чонин был именно из такой семьи. Он не был желанным ребенком, потому любое его действие считалось чем-то ужасным. И вот сейчас, когда он боялся, не мог спать, наблюдая на протяжении месяца за монстром в углу комнаты, его винили в том, что он ведет себя не подобающе мужчине, совсем, как ребенок. А он и есть ребенок, испуганный и совершенно одинокий. Ему только пять, разве мог он нормально реагировать на нечто, наблюдающее за ним в четыре пары глаз? Монстр в его комнате таился каждую ночь, издавая утробный рык, словно дикий зверь. Нечто напоминало огромного паука с головой женщины. Длинные волосы её спадали к полу, прикрывая лицо, искаженное улыбкой, лишь восемь глаз светилось в темноте, два из которых были нормальные, человеческие, но кроваво-красные, в то время как шесть других напоминали большие, черные бусинки. Монстр вызывал ужас своими глазами, слишком длинными руками, изломанными под неправильным углом. Ноги тоже были устрашающими: колени выгибались в другую сторону, как у кузнечика, и были длиннее, чем у обычного человека, на концах их были жала в несколько рядов, которые при передвижении монстра издавали пугающий скрежет при соприкасании друг с другом.       Когда наступало утро, монстр прятался под кровать и не выходил вплоть до вечера. А потом вновь выходил, стоял в углу, пугая ребенка. Чонин плакал, звал на помощь родителей, но те не слушали его, потому что попросту не видели это страшное нечто в углу, которое скалилось в улыбке, наблюдая за заплаканным ребенком.       Спустя месяцы Чонин привык, потому что уже давно смирился со своей судьбой. Он даже умудрялся засыпать ночами, отчего родители кричали уже меньше. Только вот теперь появилась другая проблема: монстр подходил всё ближе каждую ночь, стоял уже не в углу, а около кровати, наблюдая за мальчиком, который плакал, укрываясь с головой под одеялом. Но нечто, похожее на паука, откидывало одеяло, глядя в упор на мальчишку. Чонин молился, как мог, как только умел пятилетний ребенок, но все было бессмысленно, потому что подкроватный монстр не уходил.       – Я защищу тебя, мой малыш, – шепчет нечто, впервые произнося слова, чем вновь заставляет Чонина сморщиться от страха.       За стеной вновь кричат родители. Отец обещает уйти от них, потому что больше не в силах терпеть выходок истеричной жены и ненормального ребенка. Он не хочет больше их видеть, и Чонин плачет, задыхаясь от слез. Впервые он рад тому, что не один в комнате. Монстр протягивает ему свои страшные лапы-руки, призывая к объятиям, и ребенок не против, потому что хуже уже не будет. Возможно, он даже не будет возражать, если его убьют. Может ли пятилетний ребенок думать о таком? Чонин может, потому что знает куда больше о жизни.       Монстр нежно прижимает Чонина к своей шершавой, серой коже, которая пахнет страхом и смертью. Мальчик морщится, но терпит, закрывая уши ладошками, потому что не может слышать криков родителей. Впервые в его детской голове возникает мысль о том, как было бы, наверное, здорово, если бы кто-нибудь их них умер.       – Мой малыш, я буду всегда заботиться о тебе, – шепчет утробный голос подкроватного монстра, и Чонину чудится, будто слова звучали в его голове.       Монстр укладывает Чонина в кровать, когда крики, наконец, прекращаются. Мальчишка засыпает впервые за этот месяц без каких-либо мыслей и страхов. Он просто спит, потому что знает, что теперь у него есть защитник. Отныне Чонин верит монстрам, а не людям, потому что люди жестоки и причиняют боль. Чонин понял это в пять, что же ждет его дальше?       Он просыпается, когда дверь комнаты со скрипом открывается. Уже утро, но монстр отчего-то не прячется под кровать, он выходит за дверь, тихо переставляя свои пугающие лапки-конечности. Чонин идет следом, потому что ему интересно, что хочет монстр за пределами его комнаты?       Отец стоит в коридоре, рядом с ним чемодан и несколько полных сумок, в которых, не нужно быть гением, чтобы понять, все его вещи. Чонин смотрит на отца, который безразлично наблюдает за сыном.       – Папа, ты уезжаешь? Скоро приедешь?       – Иди спать, Чонин, еще рано.       – Пап, я правда не хочу, чтобы ты уезжал.       Мужчина вздыхает, хочет что-то сказать в ответ, и в глазах его будто сожаление, боль, отчаяние, немного любви, но Чонин думает, будто ему кажется, потому что папа не любит его, раз уходит, раз винит во всем. Папа его не любит, а значит и Чонин тоже!       Приняв это решение, мальчик задирает вверх подбородок, озлобленно смотря на отца. Тот виновато опускает взгляд, а потом, издав вдох удивления, падает плашмя на пол, ударяясь лбом о край журнального столика. За его спиной стоит монстр, ухмыляется, наблюдая за мальчиком из-под растрепанных волос.       Чонину пять. Он смотрит на убийцу своего отца и не знает, что делать. Он напуган. Он расстроен. Ему нравится.       – Мне вновь снилось, как монстр убивает папу, – говорит Чонин, как только просыпается.       Сехун сидит рядом, недавно пришел с ночной смены. Он выглядит бледным и напуганным, но Чонин не обращает внимания, потому что всё ещё находится под огромным впечатлением от своего сна, напомнившем прошлое.       – Я вновь плакал, звал на помощь, а монстр стоял там, такой пугающий и ужасный. Почему я вновь вспомнил это существо? – тараторил Чонин, перебирая свои пальцы. Нервы его уже не выдерживали всего того, что навалилось за последние месяцы. – Я ненавижу этого монстра, всегда ненавидел. Он такой пугающий, такой… Я боюсь, что однажды вновь встречусь с ним.       Чонин продолжал не замечать, как Сехун странно себя вел, глядя в одну точку, что-то перебирая в руке. Но это было лишь на пользу самому Чонину, потому что Сехун, вернувшись домой, нашел то, что испугало его, и может испугать самого Чонина. Вампир не сомневался, что сон ясновидца был вызван не просто так. Всё было не случайно, но говорить об этом Киму он не спешил.       Молча поднявшись, он вышел из комнаты, оставив недоуменного Чонина в одиночестве. Но Сехуну было важно другое — он хотел поговорить с демоном, чтобы подтвердить или же опровергнуть свои подозрения. Скорее, он хотел получить отрицательный ответ, услышать, что он просто слишком уж переживает за Чонина, потому придумывает разные небылицы, что пора на покой, отдохнуть, найти редкую донорскую кровь и прочее. Но уверенность его никогда не подводила, потому он шел к Чондэ со страхом и подготовленной просьбой.       Демон сидел на кухне с горой тетрадей. Он проверял школьные задания учеников, то и дело чертыхаясь от скудности их познаний. Он давно уже хотел уйти со школы, да только вот все никак не мог: то совершенно иные заботы, то важная контрольная на носу, то они начинали интересную тему, которую детям никто не расскажет лучше, чем сам Чондэ, ведь он все знает, был свидетелем. Так и приходилось всё ещё оставаться учителем, проверяя дурацкие задания глупых детей.       – Мне нужна твоя помощь, демон, – отчеканивая каждое слово, говорит Сехун, сам не довольный тем, что просит о подобном Чондэ.       Сехун зарекся якшаться с демонами, но сейчас не было выхода, потому он садится за стол, отодвигая школьные тетради в сторону.       – Мне тоже, знаешь ли, помощь нужна, – Чондэ откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. – Помоги вас выселить отсюда, и будет всем счастье.       – Не время шутить. У меня действительно важная просьба, – Сехун раскрывает свою ладонь, на которой лежит клок черных волос. – Нашел сегодня утром в нашей с Чонином комнате.       – Ну, что я могу сказать, – Чондэ снисходительно глядит на вампира, – рад за Чонина, теперь он стал мужчиной. Но не обязательно подбирать волосы за всеми девушками, которых он собирается сюда водить. А тем более, показывать их мне. Не вызывает восторга, знаешь ли.       – Ты идиот? – недоумевая, Сехун глядит на демона, пытаясь понять, почему тот сразу не чувствует исходящей от волос энергии. Но он не задает вопросов, потому что не его дело, что там не так с этим высшим демоном. – Я чувствую запах мертвечины от этого клока. Ты разве не ощущаешь это ужасное зловоние?       – Так Чонин убил кого-то? – вновь пытается отшутиться демон, но уже выглядит не таким самоуверенным. Теперь от него исходит паника и непонимание происходящего, но он пытается скрыть это от вампира, что выходит крайне плохо.       Сехун замечает эти странные изменения в демоне, что заставляет его задуматься о том, кем становится Чондэ сейчас. В первую встречу демон был куда сильнее, чем теперь. Это удивляет, даже немного настораживает, ведь даже вампир понимает — демон слабеет, но почему? Наверное, в этом стоит разобраться после того, как Сехун позаботится о своём друге.       Чондэ внимательнее присматривается к клоку волос, и теперь он слабо, но ощущает энергетику смерти и страха. Он не сразу понимает, что это, но когда до него, наконец, доходит, он смотрит на вампира с непониманием, откуда тот взял эти волосы. Сехун словно читает мысли демона, потому что начинает объяснять все с самого начала, не вдаваясь особо во все подробности.       – К Чонину в детстве прицепилась Кумо? – удивленно спросил Чондэ, вводя Сехуна в ступор.       Вампир не знал точно, что это, но подозревал, что эта сущность опасна и может причинить Чонину огромную опасность. Теперь, когда он знает имя этой твари, Сехун лишь сильнее пугается за Чонина, которого, видимо, все это время растила эта ужасная сущность, чтобы в будущем, когда Чонин вырастит, она смогла его убить.       – Эта тварь как черная вдова. Только она убивает не отца потомства, – разъясняет Чондэ, потому что уверен, Сехун мало знает об этих тварях. – Кумо выбирает себе ребенка среди людей, приручает, воспитывает под себя, а потом, когда они вырастают, она их убивает. Но не всех! Она убивает тех, кто воспитанию не поддался. А тех, кто хорошо усвоил её уроки, она забирает себе, превращая в некое подобие рабов, способных убивать. А в благодарность им отдается. Вот такая вот мать-героиня.       – Так эта тварь приходила, чтобы Чонина убить? – волнение Сехуна нарастало с каждым словом демона, он ждал ответа, но Чондэ медлил, будто бы подбирал правильные слова.       – Думаешь, Чонин плохой ученик? – с усмешкой произнес Чондэ, пододвигая ближе к себе тетради.       Бэкхён наблюдал за тем, как ребенок в парке гонял голубей, бегая за бедными птицами, перебирая своими маленькими, неуклюжими ножками. Ребенок громко заливался смехом, мамочки, сидящие поодаль, с улыбками наблюдали за данной картиной, проходящие мимо люди умилялись в ответ, а Бэкхён не понимал, как они вообще одобряют подобное? Вроде бы люди всегда вставали на защиту всего, а тут одобряют мучение птиц со стороны маленького ребенка. Наверное, они даже не подозревают, какой стресс получают эти самые голуби, когда очередной малыш бежит им навстречу. Но Бэкхёна это касаться не должно, голуби символизируют мир, а это явно не его прерогатива.       Рядом с Бэкхёном бесшумно села молодая девушка в эффектном деловом костюме и распахнутом бежевом пальто. Она собирала взгляды прохожих, мужчины во все глаза смотрели только лишь на нее и не понимали, отчего она села рядом со странным человеком с красным маллетом и в цветастой рубашке под кожаной курткой. Они даже не подозревали, как повезло им, что она подошла не к ним. Люцифер обошел их стороной, оставив в живых, а они, глупцы, страдают из-за этого.       – Эти маленькие люди такие странные, – задумчиво говорит Бэкхён, продолжая наблюдать за ребенком, гоняющим голубей.       – Эти маленькие люди — дети, Бэкхён, – отвечает Люцифер, закатив глаза.       – Я знаю, как они называются, – Цербер морщит нос, но пытается выглядеть спокойным, делая вид, что действительно все знает.       Они молчат, озираясь по сторонам. Девушка в эффектом костюме выглядит невероятно притягательно, приковывая взгляды вокруг. Её длинные волосы шелком ниспадают по плечам, до поясницы, и женщины смотрят с завистью, потому что хотят выглядеть так же. Мужчины смотрят с вожделением во взгляде, потому что хотят эту девушку, а Юна улыбается, переглядываясь с Бэкхёном, потому что здесь они словно дома: греховные мысли, зависть, похоть, все это питало Цербера и Люцифера.       – У меня задание для тебя, – говорит, наконец, Юна, откидывая волосы назад. – Ты должен начать действовать, иначе Ад опустеет. Направь Чондэ к девочке, иначе будет поздно.       – Думаю, нас опередили, – Бэкхён ухмыляется, – уверен, дружок-ясновидец Амона уже готов к действиям. У Чондэ не будет выбора, они стали связаны.       – Амон связан со смертным? – Люцифер смеется, осознавая, что они давно уже на шаг впереди. – Так значит скоро начнется война?       – Именно. Так что устраивайтесь поудобнее, господин. На этот раз вам достались лучшие места.       Чонин вновь увидел девочку в своих видениях. Она не кричала, как в прошлый раз. Теперь она сидела одна, в темной комнате и тихо плакала. Она больше не казалась пугающей, не кричала грубым басом, она просто была девочкой лет четырнадцати, напуганной и одинокой. Она сидела на полу в одной лишь сорочке, испачканной кровью, она тихо шептала что-то, выводила тонким пальчиком слова на каменной плитке, и в ней словно не было сил, чтобы взглянуть на Чонина. Она просто сидела там, нашептывая что-то. Когда ясновидец прислушался, то услышал лишь одно слово, которое она повторяла раз за разом:       – Помоги.       Это видение прошло быстро, лишь несколько минут Чонин провел в бессознании, а когда очнулся, тут же бросился вон из комнаты, забывая совершенно о своём утреннем сне, связанном с прошлым. Для себя сейчас парень понял, что пора бы заняться делом, отдаваясь всецело чему-то новому, что поможет другим избежать бед, а ему — гнетущих воспоминаний. Он ворвался на кухню, где сидели вампир и демон.       Впервые Чонин видел подобную картину: Сехун спокойно говорил с Чондэ с глазу на глаз, остался с демоном наедине, не ушел из квартиры, а просто говорил. Это было довольно странным зрелищем, но спрашивать о чем бы то ни было не хотелось, потому что Чонину казалось, что ответа знать он не хочет.       – Чего сидите? – непонимающе восклицает Чонин, привлекая к себе внимание.       – Не припоминаю, чтобы при твоём появлении мы должны были вставать, – скептично приподняв бровь, ответил белокурый демон, сдувая непослушную прядь волос с глаз. – Но предупреди, если ты вдруг захватил Ад и стал его королем, тогда я непременно встану… а потом упаду на пол от смеха.       Сехун молчал, никак не прокомментировал слов демона, чего обычно не происходило. Чонин думал, что Сехун непременно скажет в ответ какую-нибудь колкость, и все вновь переругаются, но нет, вампир молча смотрел в одну точку, оставляя слова Чондэ безнаказанными. Чонин на секунду почувствовал укол обиды и разочарования, но это быстро прошло, ведь он всегда стремился к миру между этими двумя, потому что Чонину нравились оба, и демон, и вампир. Первый был его учителем, а второй — самым лучшим другом. Поэтому, отмахнувшись от дурацких мыслей, ясновидец довольно объявил демону и вампиру важные новости, которые не принимали никаких возражений:       – Я решил, что должен помочь кое-кому! – безапелляционно объявляет Чонин, тут же продолжая свою вдохновляющую речь, – уже второй раз в своих видениях я вижу девочку, которой требуется помощь! И я считаю своим долгом сделать это, так как мои ведения даны мне не просто так, а для чего-то!       Демон и вампир переглянулись, долго глядя друг другу в глаза, словно они общаются таким образом. Чонин ощущал, будто вокруг него происходит нечто важное, что он пропускает, и это было действительно обидно, но он дал обещание самому себе, что непременно узнает всю правду, неважно, от Сехуна или от Чондэ.       – Ладно, как скажешь, – отвечает наконец Сехун, прерывая затянувшееся молчание. – Только при одном условии!       – Каком же? – недовольно надулся Чонин, словно ребенок.       – Ты рассказываешь нам абсолютно все, что узнаешь в своих видениях. – строго наставляет Сехун, глядя в глаза Чонина. – И никогда не предпринимаешь что-либо сам, без нашего согласия!       – Ладно, – закатив глаза, отвечает Чонин, потому что знает, иначе ему никак не получить свободы, придется сидеть дома, под присмотром, чего он не хочет. – Только давайте начнем как можно скорее!       Чонин скрывается за стенами квартиры, оставляя Сехуна и Чондэ в одиночестве. Вампир задумчиво смотрит перед собой, пытаясь понять, что же сулит им эта история. Предчувствие уверяет его, что не просто так все произошло в один день, и Чондэ это предчувствие разделял, но молчал, потому что ему интересно, что будет дальше.