Mask.

POV Тэхен. Два месяца переполоха в нашей компании. Девушки! Это так странно, среди стаффа полно девочек, но почему именно Дэни вызывали у всех какой-то священный трепет? Они ворвались весенним ветром в наш привычный уклад. Стилисты, менеджеры, все кому не лень говорили о них. Даже нашего любимого менеджера Седжина от нас забрали и отдали им. А ведь он нам был как добрый дядюшка. Ревность? Может чуть-чуть, самую малость? Девченки отличные, держатся всегда стайкой, но палец в рот не суй, по локоть откусят. Шуга-хен сдружился с Алекс, у них вообще намечаются отношения. Эти двое отлично смотрятся вместе. Оба острые на язык, любят технику, Алекс пишет программы, Шуга работает с ними, оба сидят безвылазно в студии, редко когда выходят. Элис многогранна, поэтому Нати и мы зовем по-разному, когда Элис, когда Эльза, Элизабет. С ней интересно поболтать об искусстве, она сама неплохо пишет картины, хочет открыть свою выставку. Круто! Нати! А Нати для нас всех книга, которая написана древними рунами. Вроде и шифроключ есть, но прочитать ее сложно. Я продвинулся лишь не далее заглавия. Она сплошная загадка. Не каждый отважится в ее возрасте начать сценическую карьеру, принуждать к такому труду, идти на риск и ради чего? Что ею движило? Слава? Вряд ли. Деньги? Вообще мимо. Они сейчас не столько зарабатывают чтоб говорить о богатстве. Любовь? К чему? Или к кому? Мне не даёт покоя ее поведение на ужине и фансайне. Неужели я ей нравлюсь? Пфф, а кому я не нравлюсь? Гук вон, вообще от меня не отлипает, он будто с цепи сорвался. Все время ходит надутый, а недавно вообще с общей тренировки пришёл взвинченный. Он ещё тогда свою комнату разгромил. Что вообще происходит? Неужели он меня к ней ревнует? Нати красивая, интересная, но она иностранка и возраст. Да, возраст. Была бы она моего возраста, а так… что я с ней буду делать, книжки у камина читать, клубки наматывать да рис перебирать? Нет! Мне нужен огонь. Вот Чонгук! Боже, опять Чонгук, дался мне этот мелкий! Хотя так подумать я его знаю сто лет, ее всего полгода. Он знает всего меня и я его, она для меня тайна. А собственно что мне мешает ее изучать? Гук молод, у нас с ним уйма увлечений, с ней мало общаемся. Она краснеет, бледнеет и почти ни слова не говорит. Почему Мони-Хен говорит, что они с ней взахлёб болтают о звёздах, море и литературе? Она — женщина, ага. Но мне с ней сложно, почти невозможно. С Гуком проще. Блин, он- парень!!! Боже, это аморально! О чем я только думаю. Всякие подростковые игры не в счет. Надо пойти в зал, дурь повыгонять, а то за ошибки Хоби-хен меня выгонит. POV Чхве. Два месяца моей зубной боли. Я столько за ней наблюдаю. Но этот старый пройдоха Шихек не даёт мне возможность с ней увидеться. Она загружена под завязку, даже пищу им привозит менеджер. Уже до нервной почесухи доходит. Я почти забыл о делах. Хотя не забыл обанкротить дочернюю компанию, прихватив ее активы и выход на рынок. Ее бывший патрон благополучно спился и мне даже не надо тратить свое время на его устранение. Самоликвидация очень удобная штука. И подозрений нет и проблем нет. А я все равно в стрессе!!! Я хочу ее до зубовного скрежета, до ежевечернего виски. Хочу снюхивать с нею дорожку и вдыхать ее естественный аромат. От нее штырит почище порошка. Я стал ходить на выставки, бие… биеннале, какие-то приюты, пытаюсь выбрать место и время где она одна. Но она НЕ бывает одна! То дочери, то мемберы, я уже молчу про менеджера, этого верного пса Седжина. До чего я докатился! Я! Глава Дома, крупный бизнесмен, мое имя с трепетом произносят подчинённые, и таскаюсь, за какой-то бабой! Любовь? Неееет! Собственность? Да! Хочу ее покорить, сломить, заставить подо мной гнуться и стонать, и плевать что от боли или от удовольствия. Я получаю удовольствие от боли. Я больной? Да, я болен, одержим ею. Я представляю, как наматываю на руку её шикарные волосы и заламываю голову назад, прокусываю кожу на шее и ставлю метку. Ее распахнутые глаза, где плещется ненависть, пальцы которые хочется ломать и целовать одновременно, рот, который должен заходиться в немом крике. Не могу допустить чтобы ею обладал кто-нибудь не я. Как будут отлично смотреться узлы на ее руках и теле, мои метки, я хочу заклеймить ее, чтоб никто не вздумал посягнуть на мое. И каждую ночь обновлять клеймо, чтобы она не забывала, кто она и кому принадлежит. Я буду выполнять все ее прихоти, куплю ей платиновый ошейник и цепью свяжу с браслетом на моей руке, буду везде с ней, чтоб знали, что она моя куколка, и пусть сдохнут от зависти. А рискнут, скормлю псам. Я сам ее успокою, когда придет время, и сам развею пепел. POV Джин. Два. Два месяца моего прекрасного настроения. Мой мир расцвел. Вся моя жизнь до последнего времени была неполноценной. Музыка, слава, творчество, парни- все это прекрасно. Но не было любви. Я купался в своих ощущениях и эмоциях, утром, просыпаясь, мне было тепло от мысли, что здесь, в Сеуле, в одном со мною городе живёт она, дышит одним воздухом. Я находился будто под дозой. Хотелось всех обнять, помогать каждому, меня переполняли эмоции. Парни смотрели на меня и поражались моему радужному настроению. — Хосок-и, ты его случайно не покусал в полнолуние? — мелкие спрашивали Хоупа. А я не злился. Мы виделись с ней редко, каждый из нас много работал, трудился. Ей было сложнее всех. Она подолгу не отвечала на мои СМС, но я знал, что она занята, и как сможет ответит. И пусть ждал как мальчишка ее ответа, пусть обновлял страничку переписки, нервничал, переживал все ли с ней в порядке — я был просто счастлив. У нее чудесные зелёные глаза, похожие на озера. Ее длинные черные волосы всегда обрамляли как драгоценная рама прекрасную картину. Она была моей Джокондой. Ее широкая открытая улыбка и заразительный смех снились мне ночами. Ручки, маленькие, мягкие ладошки, я лишь изредка позволял прикоснуться к ним, помогая встать или подавая пальто. Она никогда не давала мне повода думать, что я ей небезразличен, но всегда готова прийти на помощь, поддержать, улыбнуться, позаботиться. Она любила всех. Не смотря, на тяжёлую жизнь, ее сердце не загрубело, но искало в людях добро и, увидев, отогревало, будто подснежник ранней весной. Я знал, что это самое сердце мне не принадлежит, знал и верил в чудо, довольствовался малыми крупицам ее тепла и мечтал. Мечтал ночами, когда Юнги уходил в студию, грезил сидя в самолёте, представлял ее долгими тренировками, и это спасало меня от усталости и депрессии. Я люблю! Само это слово вызывало табун мурашек. И пусть она меня старше, к ней хочется тянуться, бежать с ней от грозы под моим пиджаком и вытирать капли дождя с ее щек, а лучше сцеловывать. В яркий солнечный день, лёжа под кружевом дерева, закрывать ее от назойливых лучей и обмахивать самодельным веером. А когда подует ветер случайно увидеть ее тайну под вздувшимся платьем. Она прекрасна! Да, я люблю! Пусть и безответно, но все равно я живой, я могу чувствовать! И это прекрасно!