Mask.

Утром я проснулась от того, что в дверь звонили. Еле продирая глаза, натягиваю халат и иду открывать. В дверях огромный букет роз. Даже посыльного не видно. Я расписываюсь и забираю букет. — Мам, от ко… Ого! Девчонки выбежали в коридор. В цветах не было записки или открытки. Но от кого итак было понятно. — Маам, от кого? Мам, ты что делаешь? Я молча подошла к балкону и выкинула всю охапку. Я знала, что за нами следят и мой поступок сразу будет известен моему мучителю. Но эти цветы были терновым кустом для меня. — Мам, что случилось? — Да так, один подонок возомнил себя хозяином жизни и теперь хочет меня купить. Не берите дурного в голову. Пойдёмте завтракать. — Мама, что с тобой? Я забыла. Синяки! — Мам, мам, кто это? Кто тебя так, тебя, тебя нас…- Лизонька в ужасе отпрянула. — Кто это? Ты в полицию обращалась? Надо сказать Бан Шихеку. — Уже все в порядке. Девочки, все прошло. Я села на кровать. Дети обступили меня и обняли. И как-то само собой наступил покой в душе. Пока мои дети в относительной безопасности, пока они меня любят поддерживают мне ничего не страшно. Мы вместе столько всего прошли. — А что у вас тут происходит? Нас как молнией ударило. Я инстинктивно закрыла детей собой. Но это был всего лишь Седжин. -Седжин-щи! Мы кинулись его обнимать. Плевать что в ночнушках. Он нас и не такими на съёмках видел. Наш любимый дядюшка вернулся с отпуска. — Девочки, девочки, вы ж меня задушите. Неужели вы так за мной скучали? — Дядя Седжин, мы скучаааали! Мои две лисы припали к нему. Седжин увидел всю красноречивую картину на моей шее и руках и в его глазах мелькнул гнев. -Деточки, давайте в душ, одевайтесь и я жду вас в машине. Босс вас ждёт на предмет серьезного разговора. — Мы быстро дядюшка. Девчонки пропали в ванной. — Опять? Когда? — Вчера. — У тебя следы от… Снимай халат и рубашку я осмотрю. — Я — Снимай пока дети в ванной. Пришлось подчиниться. -Наташа, он урод, всю спину исполосовал. Ошейник? — я кивнула. Седжин прошел в коридор и вернулся со своей сумкой. Вытянул тюбик с заживляющей мазью. Аккуратно пальцами нанес мазь, я шипела от боли. Он заботливо дул на ранки. Помог мне одеться и заботливо прижал к себе, стараясь не навредить. — Дядя Седжин, вы знаете кто мог с мамой такое сделать? Девочки обступили его пока я приводила себя в порядок. — Боюсь что да. Но вам я не скажу. Вам нельзя знать. — Но надо же что-то с этим делать. Надо Бан Шихеку сказать. — Бан Шихек не справится с этим человеком. Я надеюсь, что он отступиться от вашей мамы или она надоест. — Кто он? — Я не могу вам сказать, я обещал вашей маме. Одно могу вам сказать, заботьтесь о ней. Она у вас потрясающая женщина. — Так, ну что, я готова. Идём? Мы приехали к зданию офиса, но подниматься туда совсем не хотелось. Тело стало наливаться болью и каждый шаг причинял невероятный дискомфорт. В офисе мы встретили парней, которые шли с записи. Юнги тут же подошёл к Саше. Ребята одобрительно загудели. Шуга цыкнул на них и обнял ее. Джин тепло улыбнулся и поинтересовался нашим самочувствием. Мы весело болтали с РМ, только вот во взгляде Ви сквозило толи отвращение, то ли презрение. Что это? Неужели он узнал, Чхве сказал или он нас где-то видел. Господи, неужели он меня видел вчера в клубе? — Ребята, а как вы вчера свой день провели? — Да мы ездили на съёмки для журнала. Устали страшно, но было весело. Чонгук с Тэхеном опять цирк устроили. Пронесло. Не видел. Тогда что? Седжин кашлянул. Намек понят и мы пошли в кабинет к боссу. — Доброе утро. Мы поклонились. И получив разрешение присели в кресла. Седжин возвышался над нами горой. — Девочки, у меня для вас приятная новость. Так как съёмки прошли удачно. Пока монтируют видео, я хотел бы вас отправить в отпуск. Небольшой такой. Кто куда хочет? — Господин Бан, а это что, подарки продолжаются? — Вы хорошо поработали этот год и мне захотелось вас поощрить. Так кто куда хочет? — Гавайи! — в один голос закричали девочки. — Я хочу съездить к своим родным на родину. Я там много лет не была. Мне сейчас не до купальника. Девочки как-то стухли. — А давайте девочки поедут на Гавайи, а Нати, ты поедешь домой! — Мы одни поедем, без мамы? А не опасно? — Саша, можешь взять с собой Юнги, он все равно сейчас на больничном. Ему нужна перезагрузка. — Ага, Саша будет с Юнги тусить, а я? Можно мне тоже кого-нибудь взять? — Возьми Хосока. Намджун мне здесь нужен. Остальных отпущу куда хотят. Наташа, а ты сама поедешь? — Да. Хочу пообщаться с братьями, отдохнуть. — Ну хорошо. Собирайтесь. Завтра вылет. Девочки встали и собирались уже выходить. — Мам, ты идёшь? — Идите, я сейчас, господина биг босса на пять минут задержу. Девочки вышли с Седжином. А я закрыла дверь и начала медленно снимать с себя одежду, оставаясь в майке. — Наташ, ты чего? Что ты делаешь? Я молча подхожу и разворачиваюсь к нему спиной, убирая волосы и слегка наклоняюсь. Шихек с ужасом осматривал отметины. — Что? Красиво? Нравится? — Я его спрашиваю, с плохо скрываемой истерикой. — Господин Бан Шихек! А что здесь происходит? Та-дааам! И как в самых лучших традициях дорам, в столь интимный момент входит Ви! Внесите приз пожалуйста в студию мне как самой большой неудачнице в жизни. Картинка та ещё. Я стою спиной к продюссеру в одной майке, со спущенными бретельками. Что можно подумать? Правильно! Не то, что я показывала ссадины. А ещё и услышав фразу «нравится», можно вообще на фантазировать все что угодно. — Извините, я не вовремя. -Тэ! Тэ! Подожди! Я хотела броситься за ним. Но Шихек остановил меня. — Подожди, пусть остынет. Я развернулась. И меня прорвало. — Нравится? Доволен? Мало того, что меня вчера публично унижали, водили на поводке как какую-то суку. Тело похоже на отбитый кусок говядины, сердце разорвано в клочья, так теперь ещё и перед любимым человеком меня опозорили. Что? Что ты смотришь в пол, смотри как твой дружок постарался! На, пощупай раны. А знаешь каково это быть прибитой к стене, а тебя бьют, а потом душат и ты сделать ничего не можешь? Уроды! Не могу больше! Так нельзя с людьми. Нельзя! Я упала на стул и зарыдала. Как я теперь перед Тэхеном покажусь? Кому я нужна? Не обошлось без врача, мази и укола. Когда я вышла из офиса, то уже никого не было. Дети уехали. Я решила пойти в танц-класс. Плевать что тело болит. Мне надо куда-то выплеснуть все это. Я включила музыку, одела пуанты и стала разогреваться. Болело все смертельно. Кровь стала просачиваться сквозь повязки, но доводила себя до изнеможения. Я пыталась хоть так перебить ту ужасающую боль, рвущую мое сердце. Музыка играла на повышенной громкости, я двигалась и рвала себя на части. Когда я остановилась в изнеможении, то увидела в дверях Сокджина. Он медленно шел ко мне и снимал с себя куртку. Я замерла. Но Джини просто накинул ее мне на плечи и крепко обнял. — Джин, мне больно, пусти. Меня знобило от стресса и боли. Я отодвинулась. — Уходи Джин, меня нельзя любить, ко мне нельзя прикасаться. Я грязная, не надо. Но он опять меня обнял и зарылся пальцами в волосы, успокаивая меня как маленькую. — Мне больно. Не трогай меня. Я сняла его куртку, а под ней футболка уже стала покрываться бурыми пятнышками крови. — Кто? Это Чхве? За что он так с тобой? — Как? Как ты догадался? Не надо, я боюсь за тебя, у него везде глаза и уши. — Не бойся. Что он с тобой сделал, подонок. Тебе надо к врачу. — Не надо, я уже ничего не хочу. Пусти, как ты можешь ко мне притрагиваться, я же порченная! — Глупенькая, я люблю тебя. — Что? Нет, нет. Я попыталась вырваться, но Джини перехватил меня и аккуратно усадил к себе на колени. Легонько целуя меня в макушку, он грел мои руки пытаясь унять дрожь. И меня прорвало. Я рассказала ему все от самого начала. Я плакала, отчаянно жестикулировала. А Джин слушал и давал возможность выговориться. И мне казалось, что это я младшая сестра для него. Я рассказала ему про Ви и это недоразумение в кабинете. — Наташа, я знаю, что ты его любишь… Но что делать мне? — Не знаю Джини, не знаю. Ты мне очень дорог, я люблю тебя по-особому. В моем сердце ты занимаешь отдельное место. Не хочу обнадеживать тебя. Но он… и Чхве… Все спуталось, мне больно и я устала. Я хочу домой. Отвези меня пожалуйста. Мне ещё собраться в дорогу надо. — Ты уезжаешь? Надолго? — Домой, на неделю. Скоро релиз и Шихек решил нас отправить отдохнуть. А на родине я не была очень давно. Вот хочу братьев повидать. — Хорошо. Давай я помогу тебе снять пуанты. Боже, зачем ты так себя изводишь? Он очень осторожно развязал ленты и стал покрывать поцелуями мои ступни. — А подуть? Надо ещё подуть. Я лукаво улыбалась сквозь слезы. Джин беспрекословно стал дуть на ступни. — Ну что, моя Золушка, давай я отнесу тебя в машину! — Ты что, а вдруг кто увидит? — Ну и что, я транспортирую тебя. Так что все в порядке. — Джин, я тяжелаяяяаааа! Джин просто подхватил меня на руки и понес к машине. Я уткнулась ему в шею. Так тепло и уютно. А из окна второго этажа за нами наблюдал Тэ.