it starts over D

20:03 Дорогой сине-черный профессиональный велосипед выкатывается из гаража, поднимая клубы пыли, из-за которой Марк начинает чихать. Он не катался на велике уже около полугода, но, как говорят, если один раз научился – больше не разучишься. Марк хотел бы верить. Солнце по-немногу садилось за горизонт и окрашивало небо в фиолетово-багровые тона. Было прекрасно, было волшебно. Минхён уже пять минут ехал по специальной части тротуара, выделенной под мелкий транспорт. Листья сакуры, подхватываемые ветром, путались у Марка в каштановых волосах, джинсовая накидка развевалась на ветру, вечерний свежий воздух проникал в легкие, заставляя быть чуточку счастливее. Как же Марку не хватало этого. Как же Марку не хватало жизни. Людей на улице уже было не так много, как утром и днём, все разбрелись после работы по домам получать свой заслуженный отдых. Кто-то впереди тоже едет на велосипеде. У Минхёна перехватило дыхание, когда он увидел, как красиво переливаются вишневого цвета волосы под багровым светом заката. Немного большая белая футболка, светло-синие джинсы и бежевые кеды. Донхёк. Марк даже секунды не потратил на раздумья и сразу ускорил темп. - Привет, вишня, - поравнявшись с цветочным мальчиком Минхён тепло улыбнулся, - Погода замечательная просто. - О! – в глазах Донхёка казалось начало плескаться море, загорелись звёзды, зажглись ночные фонари, распустились полевые цветы, - Привет Марк, погода сегодня, конечно, сказочная. Раньше не видел тебя на велосипеде. Он улыбается так тепло, что Марк почувствовал, будто его обняли. Будто его прижали к груди и гладят теплыми руками по волосам. Донхёк дарил спокойствие и умиротворенность. - Я уже полгода не катался, вот решил, что было бы неплохо обновить навыки, - улыбается так легко, так искренне, так смущенно. - Прекрасно, я катаюсь почти каждую неделю. Обожаю именно это время, небо похоже на поле поздних отцветающих васильков, - поднимает глаза к небу и смотрит таким чарующим взглядом. Он определенно не с этой планеты, она слишком серая и скучная для него. Он с планеты, где весь покров усыпан лепестками полевых цветов. - Поехали к озеру? Я там очень давно не был, мне кажется, там сейчас безлюдно и можно насладиться спокойствием. - Куда угодно, Марк, Куда угодно. * Озеро отражало последние лучи уходящего солнца и багрово-синее небо с пробивающимися звездами, отчего становилось похоже на остывающую лаву. Озеро было огромное, больше похожее на море: не было видно другого берега, только одинокие кораблики, снующие туда-сюда по водной глади. Два велосипеда валялись на траве около небольшого дерева, а два парня сидели ближе к берегу и бросали камушки в воду. Один из них счастлив. Один из них сейчас переживает бурю эмоций в душе. Один из них не будет спать всю ночь, вспоминая этот вечер, как самое прекрасное событие. Один из них влюблен. А второй сейчас смотрит на него и говорит: - Ты давно работаешь в цветочном? Раньше я тебя там не видел. - Нет, я приехал в Сеул буквально месяц назад, я сам из Кванджу. Моя мама владеет цветочной фирмой и приехала сюда по делам, а я с ней заодно, - камушек летит в озеро и плюхается, создавая брызги. - А отец? – Марк сразу одернул себя, ведь некорректно задавать такой вопрос. У многих людей это больная тема, но: - Мой отец живет здесь, у него тут работа, мы с ним отлично общаемся, все в порядке,- Донхёк нежно улыбнулся и погладил Марка по руке. Обычное прикосновение, но Минхёну будто по вене пустили героин: руки цветочного мальчика такие теплые и нежные, в его прикосновении столько заботы а в улыбке столько добра. Марк снова почувствовал, как ему не хватает обычной человеческой нужности, обычной человеческой заботы. Стараясь подавить нахлынувшее смущение и немного грусти, Минхён отбросив всю неуверенность задает вопрос: - А кем он работает, если не секрет? - Как раз-таки секрет, - стреляет озорными хитрыми глазками ,- он работает в сфере некоторых служб, в общем, я не могу рассказать и даже объяснить, не заморачивайся. Слишком много всего секретного в жизни Минхёна в последнее время. Он сразу вспоминает анонима и то, что не писал ему уже несколько часов. Он чувствует себя виноватым. Следующие 45 минут они просто сидят и разговаривают о всякой всячине: о колледже Минхёна, о его страсти к рисованию и планах на будущее, об увлечениях Донхёка и его любви к цветам. Марк узнает, что любимые цветы Донхёка – георгины, что он учится на инженера в лучшем университете своего города, что в его доме нет ни одного растения, потому что его маме “осточертели уже эти разноцветные веники, столько лет их на работе вижу”. А еще он любит играть в футбол, ходит на стрельбу и каратэ, и эти факты никак не вяжутся в голове Марка с невинным и нежным образом цветочного мальчика; он точно не с этой планеты. - И надолго ты в Сеуле? - Я не знаю, меня тут ничего не держит, так что скорее всего скоро улечу. Если конечно что-нибудь меня не остановит, – он немного грустно усмехается, глядя себе под ноги и перебирая пальцами траву. Солнце уже давным давно зашло, фонари тускло и издалека освещают травянистый берег около озера, ветер дует всё сильнее и Марк видит, как Донхёк начинает мелко дрожать. Ли без раздумий снимает свою джинсовую куртку и накидывает ее на плечи цветочного мальчика, немного приобнимая и подвигаясь ближе. Вода негромко шумит, омывая берег, звёзды, словно блёстки, рассыпанные на черном бархатном полотне, мерцают, образуя созвездия. Ветер тревожит деревья, заставляя их недовольно шелестеть листьями. Под покровом ночи на траве сидит Марк в чёрном свитере, а на его плече сладко посапывая спит цветочный мальчик, укрытый Минхёновой джинсовкой. * 1:52 Марк очень сонный приходит домой, оставив велосипед на крыльце. Родители спят, поэтому, стараясь не шуметь, он поднимается к себе в комнату и идет в гардеробную. Снимает джинсовку и свитер, пахнущие сладким цветочным запахом, вешает на рэйлы, надевает домашнюю футболку и идет умываться перед сном. Они с Донхёком разошлись буквально 15 минут назад. Он извинялся, что заснул и заставил Марка почувствовать себя неловко, на что Марк только отрицательно махал головой и улыбаясь от умиления успокаивал младшего, мол, мне понравилось там сидеть, ты очень мило сопишь и твои волосы пахнут очень вкусно и вообще мы прекрасно провели время, спасибо тебе большое, Донхёк… Ли еле как доехал до дома на уже ватных от усталости ногах и теперь стоит около раковины, чистит зубы и пишет Донхёку сообщение (они обменялись телефонами, как сказал Марк – на всякий случай): “Ты добрался? Спокойной ночи, спасибо за вечер, вишня” Минхён чувствует себя человеком, наконец-то более-менее живым. С Донхёком так легко и так прекрасно: не надо кем-то притворяться, не надо подбирать слова – можно просто говорить от чистого сердца, о том, что на уме. Как мало таких искренних добрых людей вокруг – подумал Ли. Ему невероятно повезло встретить такого человека: его нужно ценить, его нужно всеми силами стараться не проворонить, в такого можно влюбиться. Но Минхён поймал себя на мысли, что сидя там, на траве, с опущенной Донхёковской головой на его плечо – он думал об анониме. Он чувствовал себя предателем. Он чувствовал, что цветочный мальчик мог ему понравиться, отчего в душе становилось тяжелее: он не может просто взять и бросить того, с кем обещал увидеться. Марк ощущал себя с одной стороны потерянным, стоящим меж двух огней, а с другой стороны – обманщиком, предателем. Он показал свою симпатию анониму, он должен довести дело до конца. Он как-никак, влюблен. К чему эта распущенность? Оповещение. От кого: Вишня Кому: Марк Ли “это тебе спасибо, Марк, ты прекрасно катаешься на велосипеде” И никаких тебе точек, никаких заглавных букв вначале.