it starts over D

Утро встречает Марка плотной завесой серых тяжелых туч, проливным дождем, настырно тарабанящим по карнизу окна. Тёплые весенние счастливые дни ушли на покой, забрав с собой настроение Минхёна и уступив место привычной обыденной меланхолии. Марк сам не заметил, как привык зависеть от погоды, от цветущей сакуры, от палящего солнца, от людей и от внимания. Раньше такая атмосфера, как сейчас на улице, была для него обыденной – по умолчанию: серость дней сопровождалась крепкими сигаретами, некрепким кофе и спокойными песнями радиохэд. Этакая одинокая романтика, этакое ленивое течение по скучным бытовым проблемам. Когда всё изменилось? Когда залетающие в дом листья сакуры стали необходимым атрибутом для жизни? Когда люди, бегающие в суете по улицам Сеула, стали так важны для смысла существования? Почему вместо серых пустых углов теперь белые пионы? Марк сел на кровати, немного потянувшись и размяв руки. Взял телефон и начал перечитывать свое ночное сообщение анониму: “Привет. Уже поздно, но я только пришел домой. Вышел кататься на велосипеде, как и планировал, и встретил по дороге знакомого парня из цветочного. Мы поехали к озеру и немного заболтались, а еще он заснул. Но все хорошо, я классно провел время, а еще я скучал… этот парень, он.. очень мил со мной и мне кажется, я ему нравлюсь. Но я остаюсь верен тебе и все еще жду нашей встречи. Мне не нужен никто другой. Спокойной ночи!” Минхён ждал какого-нибудь ответа, он хотел знать, что аноним не обиделся и не почувствовал себя брошенным. Хотя с чего ему обижаться? У всех есть своё личное время. Марк задумался, что он сам не имеет понятия, чем занимается неизвестный: он сказал, что работает днем до 15 часов, а потом уже может общаться с Марком. А что он делает после их общения? Куда уходит? Возможно, у него уже есть девушка или парень, возможно, он просто играется с Марком от нечего делать, ведь ему, наверное, скучно сидеть каждый день и просто смотреть в экран. Минхён сам накручивал себя тревожными мыслями, и погода за окном только подначивала его это делать. Сердце начало слабо ныть от душевных терзаний: а вдруг аноним больше ему не ответит. Вдруг он придет, узнает то, что Марк провел половину ночи с другим человеком и решит, что его предали? Что за чушь. Неизвестный Д был для Марка достаточно взрослым и умным парнем, чтобы обижаться на такую глупую догадку. Встав с кровати, быстро умывшись и надев тёплый спортивный костюм Марк вышел на балкон и закурил. На учебу он сегодня не пойдет, так как уже проспал первую пару и нет смысла идти на следующие две. Он размышлял, чем бы заняться до трёх часов дня, чтобы не накручивать себя до тошноты. * Кисть в руках, акварель запачкала рукава белой большой рубашки и отпечаталась на серых шортах. Лёгкие штрихи темно-зеленой краски вырисовывают ночное поле, плавно переходящее в огненное от заката озеро, напоминающее лаву. Образно обозначенные велосипеды валяются под большим деревом с раскидистыми ветвями, а ближе к берегу сидят двое, кидают в воду камни и думают каждый о своем. * 20:03 От кого: неизвестно Кому: Марк Ли “привет Маркён, прости, что не отвечал, я был занят “ Марк сидит в освещенной одним торшером гостиной с красным полусладким, уже второй час смотрит бесполезные короткометражные фильмы, сюжет которых даже близко не запоминает. Все его мысли были только об анониме, который будто пропал из его жизни, хотя его не было всего день. Оповещение как разряд тока для погибающего – спасительное, живительное, но в тоже время очень болезненное. Я был занят. Ли проговаривает фразу вслух, будто смакуя самый горький в мире абсент, будто ударяя коня самой жесткой в мире плетью. Марк пытается одернуть себя, люди ведь могут быть заняты. Это нормально. То, как он реагирует – поведение маленького капризного мальчика. “Привет, ничего страшного! Всё понимаю. Жаль, что ты скоро уйдешь снова, время уже 8 вечера..” Марк иногда забывал, что аноним видит все его эмоции, которые в данный момент никак не сочетаются с написанным. У Минхёна грустный взгляд и губа искусана от нервов, ничего он на самом деле не понимает, и не жаль ему, что аноним уйдет: ему буквально хочется кричать. “ извини, что так выходит. Давай проведем оставшееся время хорошо? У меня сейчас тоже вино, такое же как у тебя” Минхён, к слову, выпил уже почти всю бутылку и чувствовал себя вполне пьяным и даже смелым, поэтому в его голове загорелась идея из разряда “была не была”. Ведь теперь он боялся, что в один день может просто потерять анонима. “Давай поиграем? Игра называется *я никогда не..*, ты знаешь правила?” Марк хочет знать всё об анониме, и хочет, чтобы аноним знал всё о Марке. И не только знал. От кого: неизвестно Кому: Марк Ли “знаю правила, ну давай попробуем. Я буду честным, обещаю, и ты будь, Маркён. Начинай, можешь говорить вслух” Минхён налил вино в бокал, поёрзал на диване, поставил ноутбук на стол так, чтобы камера была направлена на него и аноним мог хорошо его видеть. - Я никогда не целовался, - громко заявил будто самому себе Марк. Это была неправда, поэтому он потянулся к бокалу и сделав глоток, прочел сообщение от анонима: “я не выпил, я правда не целовался” Ли округлил глаза. Как это? Сколько лет его прекрасному Д, что он никогда никого не целовал? Неужели он такой непривлекательный, что вряд ли, или же такой недоступный? - Почему?- вырвалось у Минхёна: его любопытность взяла верх. “я предпочел бы разделить первый поцелуй только с тем, кого люблю ” Значит, аноним еще не любил. Может ли Марк быть первым, в кого он влюбится? Это была бы роскошь. Минхён целовался еще в средней школе с какой-то девочкой, когда на “деловой ” встрече их родителей детей оставили одних и сказали “нам надо решать вопросы по работе, а вы тут пока поиграйте во что-нибудь, не знаю”. Марк взял бутылку соджу из папиного шкафа, повел девочку на задний двор, хотел почувствовать себя крутым и взрослым. Для подросткового организма одной бутылки на двоих вполне хватило и, чувствуя градус в голове, Марк украл-таки поцелуй у подруги, который, кстати, тогда и заставил Ли задуматься о своей ориентации. Ему не понравилось. Ни ее женский запах, ни ее наманикюренные ноготки, которые зарывались в его волосах, ни ощущение гладкой кожи выше коленки, когда Марк залез ей рукой под юбку. Второй поцелуй был, когда ему исполнялось восемнадцать. Он праздновал свое совершеннолетие в доме Лукаса, который сам это и предложил: его дом был создан для вечеринок. В принципе, тот момент Марк помнил смутно, потому что был пьян в ноль: он припоминает, как сидел на крыльце, курил, допивал что-то крепкое, как к нему подсел Тэён – лучший друг хозяина дома. Общались они не сказать, что хорошо, скорее формально. Тэён сидя рядом на крыльце смог разговорить Марка, задать провокационный вопрос о наличии девушки, получить скомканное “нет и вряд ли будет”, а потом предложить свой поцелуй. И дать его. И видеть, как Марку нравится: как дрожат его руки, как тяжело он вдыхает носом воздух, как он тянется за губами, когда те отстраняются. На следующий день был третий поцелуй Минхёна, когда он пришел уже трезвый к Тэёну домой под вечер и заявил что-то в духе “я был пьян и так и не понял, мне нравилось или же это всё алкоголь, поцелуй меня еще раз, я должен знать что делать со своей жизнью в таком случае”. И Тэён, посмеявшись, снова поцеловал Марка, и у того снова тряслись руки, дыхание снова было тяжелым, губы снова тянулись за добавкой. Марк уже не сможет подарить первый поцелуй тому, кого полюбит, он растерял первые поцелуи в погоне за опытом и самопринятием. - Теперь твоя очередь, - вслух говорит Ли, смотря в камеру. “я никогда не сомневался в своих решениях” Марку не пришлось и думать, он выпил сразу. Он сомневался в решениях уже трижды за две недели: первый раз, когда получил первое сообщение от анонима, второй раз, когда продолжил с ним общаться и третий раз прошлой ночью, когда сидел с Донхёком на поляне. Входящее: “я тоже выпил, не беспокойся. Сомневаться – это нормально” Сомневаться это нормально, но не тогда, когда эти сомнения касаются любимого человека. Минхён их больше допустит. Вино новой волной ударило в голову и, немного понизив тон, Ли вслух протянул: - Я никогда не смотрел по веб-камере на раздевающегося парня. Не выпивай. Рамки расширены, мозг расслаблен, сомнения притупились, позволено чуть больше. Марк медленно снимает свой свитер оставаясь в штанах и золотой цепочке на шее, откладывает вещь на диван, меняет позу, садясь на пятки и упираясь руками на согнутые колени, поддаваясь немного вперед, чтобы мышцы напряглись. - Тебе нравится?- алкогольная пелена и осознание происходящего накрывают Марка с головой. Он смотрит затуманенным и невыносимо ехидным взглядом в камеру в ожидании сообщения, которое придет через минуту: “о…Маркён..я не знаю что сказать, ты смутил меня очень сильно. Мне нравится, да.” Минхён усмехается, представляя смущенное растерянное лицо анонима: - Можешь заскринить и смотреть на меня по ночам, - говорит Марк в камеру и подмигивает. Он разыгрался, чувствует себя очень счастливым и довольным. Он так хочет увидеть анонима вживую, чтобы он снял с Марка эту чертову толстовку, чтобы Марк видел его красные от смущения ушки и бегающие глаза. Марк потерялся в чувствах, растворился в любви. “уже заскринил. Минхён, уже девять, я был очень рад увидеть тебя в любом смысле. Но мне пора идти. Спасибо за вечер и за искренность, прости меня еще раз. И да, ты не выпил ” Минхёна будто окатили водой. Грусть сдавила грудную клетку, проникая в самую душу, в самую середину сердца. Почему аноним не может с ним встретиться? Чувствует ли он вообще хоть что-то к Марку? Хочет ли он сам увидеться? Натянув толстовку на тело, Марк немного протрезвев от очередного осознания своего одиночества начал срываться: - Почему ты уходишь?? Почему ты не можешь дать мне свой телефон, чтобы я писал тебе? Мы в одном городе, черт побери! Прямо сейчас ты можешь сидеть рядом и обнимать меня. Если конечно тебе это нужно. В чем я уже сомневаюсь. Такое чувство, будто только мне всё это нужно! Ноутбук и телефон отключаются и убираются в ящик, двери балкона открываются, чиркает зажигалка, загорается сигарета, выдыхается ядовитый дым. Одному из них сейчас дико больно. Один из них сейчас запутался и не знает что делать дальше. Один из них сейчас вдыхает вечерний сеульский воздух и плачет. А другой тушит сигарету об пепельницу и заходит обратно в дом.