Лимит допустимого зла

Кларк вынырнул из воспоминаний, как из тёмного холодного омута — ещё пару мгновений не мог понять, где находится, пока не обнаружил себя замершим посередине тротуара. Толпа с неприкрытым осуждением обтекала его — напиться вдрызг, да ещё в середине рабочей недели, какой стыд!.. В кармане пальто истошно завывал мобильник. Пальцы мелко дрожали, и потребовалось неприлично много усилий, чтобы, наконец, сосредоточиться и ответить на вызов. — Знаешь, какие репортёры не поддерживают связь с окружающим миром? — равнодушно поинтересовался Перри и тут же перешёл на сверхзвуковую волну: — мёртвые, Кларк, мёртвые!!! У меня что, по-твоему, больше дел нет, как тебя отлавливать?.. — и тут же спокойным голосом уточнил: — ты в городе? Кларк запоздало огляделся. Он мог в забытье, в каком-то инстинктивном стремлении к движению покинуть пределы Метрополиса и даже не обратить на это внимание. Как, например, вчера стоял в растерянности перед стендом нью-йоркского метрополитена, искренне не понимая, когда успели достроить новые ветки и на кой-лад кому-то понадобилось переименовать станции. Но нет, с противоположной стороны улицы глядела вывеска знакомой кофейни, в которой, как он со смущением вспомнил, просидел всё утро. Надо же такое забыть. — Могу приехать, — отозвался он и тут же с беспокойством уточнил: — Что-то случилось? — Случилось. — Кларк ясно представил, как Перри на том конце линии недовольно кривит губы. — Поэтому сворачивай свой отпуск, и чтобы через час был у меня в кабинете!.. И не слова больше — Перри, старый параноик, доверял телефонам в той же мере, в какой мог бы доверить ценную информацию самым злостным конкурентам. Но сквозь пелену тупого равнодушия Кларк всё равно ощутил приступ беспокойства — если и возникала проблема, которая не могла разрешиться без него, то она, как правило, касалась Лоис. А Лоис, оставшись в одиночестве (зубами ведь вырвала ему внеплановый отпуск, так, что ни он, ни Перри и возразить не посмели), могла в ревностном стремлении защитить репутацию Супермена и до ада спуститься, и Бэтмена на дуэль вызвать. Задним числом идея оставить её одну казалась на редкость безответственной. Так что мысль объявиться в кабинете Перри сейчас же, сию секунду, удалось подавить с огромным трудом. У Кларка остался час на то, что закончить дела трёх минувших дней — привести мысли в порядок, взвесить всё произошедшее и провести под ним черту. Должен управиться. Скользнув рассеянным взглядом по проезжей части, он тяжело вздохнул и направился ловить такси. Самое нелепое и вместе с тем самое назойливое желание, преследовавшее Кларка в последнее время, это желание выяснить, в какой момент всё было кончено. Для Супермена в этой истории были только две точки — отправная и конечная (та, где он столкнулся с Бэтменом, вступив в затяжное противостояние, и та, где переломанная фигурка Малыша уже лежала на асфальте), но когда всё было кончено для Кларка Кента? Когда Лоис принесла то злополучное письмо? Когда им показалось, что они взяли след? Или когда в том тёмном переулке, возле двух бессознательных тел Малыш доверительно потянулся к нему и взял за руку? — Хочешь выпить? — беззастенчиво предложил ребёнок. Кларку не прельщал ни бар, куда его затянул Малыш, ни выпивка, но крайняя степень иррациональности всего происходящего отбила желание сопротивляться. Вышибала смерил их хмурым взглядом, но препятствовать не стал. Ночь перевалила за третью четверть, и припозднившиеся посетители расползись по углам и там размеренно опрокидывали в себя стаканы; кто-то дремал, уронив голову на тёмную засаленную столешницу. Дым от сигарет, плотно висевший в воздухе, оставлял во рту горьковатый привкус — хоть не дыши. И, да, это, пожалуй, было последнее место, где Кларк хотел бы очутиться, тем более, в компании с ребёнком. — Я большой поклонник ваших с мисс Лейн статей. — Малыш не без скепсиса разглядывал свой бокал с содовой, словно подозревал, что шутник-бармен наполнил его кошачьей мочой. — Правда, не всегда есть время следить за прессой. Кларк с усилием прикусил язык. Фраза в духе «ты умеешь читать?» едва не вырвалась наружу. Потому что ребёнок к десяти годам освоивший беглое чтение едва ли был брошенным, и даже наверняка ходил в школу, а Кларку очень уж хотелось верить, что Малыш оказался в среде криминала по жуткому недоразумению. Но он сдержался. Доверие не одной лишь искренностью зарабатывается — нужно иметь чувство такта. — Мы тебя искали, — честно признался Кларк. — Думали, что сможем помочь. Малыш задумчиво склонил голову набок. Его живые тёмные глаза смотрели с неприкрытым любопытством, чёрные как смоль вихры топорщились так, что хотелось потянуться к ним и пригладить. Ребёнок тщательно обдумал услышанное, а затем его лицо — такое открытое, с правильными аккуратными чертами — исказилось гримасой раздражения, в зрачках промелькнуло нечто злое, насмешливое. — Помочь мне? — прошептал Малыш, резко подавшись вперёд, и так же тихо, с расстановкой добавил: — Это я могу вам помочь. Это, кажется, вам нужен материал по Бэтмену. Нет? Вы ведь преодолели такой длинный путь, мистер Кент, не оттого что кто-то там нуждается в вашей помощи? Кларк уже открыл рот, чтобы возразить, но едва не подавился воздухом: сверхчувствительный слух уловил влажный хлюпающий звук, оборвавшийся чьим-то хрипом, — так нож входит в человеческую плоть. «Куртка — дерьмо, — донеслось с улицы. — А вот ботинки ничего, ботинки нормальные!» — Всё в порядке? — Малыш, конечно, ничего не слышал, но замешательство на его лице уловил. Ребёнок положил свою ладошку поверх руки Кларка, мол, не обижайтесь — просто ваша «благотворительность» выглядит нелепо — это факт. Но Кларк думал не об этом: они оставили за порогом двоих, и жизненный путь одного из них, очевидно, только что завершился. Оставалась секунда-другая, чтобы оказаться на улице, вмешаться и спасти жизнь второго человека. Вмешаться, вот только тёмные внимательные глаза следили за ним неотрывно, а маленькие цепкие пальцы крепко сжимали ладонь. Чувство беспомощности сдавило внутренности, комом поднялось к горлу. Предсмертный хрип повторился, и в этот раз кто-то раздражённо цыкнул, очевидно, заляпавшись кровью. — Чего ты хочешь? — Кларк на мгновение прикрыл глаза, стараясь не выдать внутреннюю дрожь. — Я много чего хочу! Вопрос в том, что мы можем сделать друг для друга?.. — Ребёнок заметно оживился. — Тут ходят слухи, что между Суперменом и Бэтменом есть размолвки, и что благим делом было бы свести ребят, дать поговорить по-человечески. — Малыш тонко улыбнулся на последнем слове, будто находил нечто ироничное в том, что одному из них было чуждо всё человеческое, а второй, вероятно, и вовсе не был человеком. — Итак, у мисс Лейн есть возможность выйти на связь с Суперменом, а я знаю, где через три дня наверняка будет Бэтмен. Улавливаете, к чему я веду? Кларк улавливал. Было нечто омерзительное в том, что руками Супермена хотели остановить Бэтмена, но, в конечном счёте, разве это не то, чего хотел он сам? И было бы глупо и странно чувствовать себя сейчас уязвлённым, и всё же он почему-то чувствовал. Кларк плохо помнит окончание разговора — перед глазами всё плыло, словно в тумане. Он не без труда выбрался наружу, боясь случайно уронить взгляд на пару раздетых окровавленных тел, и тем же вечером, стоя на балконе и затягиваясь тонкой сигаретой, Лоис скажет ему: «Я думала, Готэм притягивает к себе преступников, но нет, он, кажется, их порождает». Кларк в ту секунду её не понял (но даже когда поймёт — не согласится!), и будет немного жалеть, что передал всё в таких подробностях. — Когда Джокер уйдёт в отставку, ему подберётся достойная замена. — Лоис выдохнула облачко дыма в морозный воздух и поморщилась — Поверь мне, в этом весь Готэм. Она поставила на мальчишке крест уже тогда (за три дня до катастрофы — вот где дар предвиденья!), но Кларку на эту позицию не встать — ни до, ни после. Между тем, спорил до хрипоты: как по нему — всё, что творит Малыш — следствие подражания взрослым. Циничным, жестоким, умеющим манипулировать окружающими — он других близко не знал, но не клеймить же теперь… Лоис долго молчит. На её стороне чутьё. Ограбление планировалось без особых изысков — вооружённые люди ворвались в банк за полчаса до закрытия. Возможно, по плану Малыша, Супермену следовало дождаться развязки — пока загребут деньги, пока соизволит отреагировать Бэтмен, но на деле нервов Кларка хватило на четыре выстрела, и те — все в потолок. Люди попадали на пол, забились по углам, и наблюдать за этим дальше было просто невыносимо. Кларк ворвался следом. Первые двое бандитов улетели в стену: один лишился сознания сразу — зрачки его дрогнули и закатились, второй оказался крепче — пришлось повторно приложить его головой. Следующим из игры был выведен парень, сориентировавшейся раньше всех, — он успел вскинуть автомат и взять Супермена на прицел (Кларк постоянно держал в голове, что срикошетившие от него пули тоже могут убивать). Четвёртый. Пятый. Он действовал практически на автомате, каждый раз вынужденно замедляясь перед ударом — слишком велик был шанс не рассчитать силу и отправить человека на тот свет. Но гуманизм — это всегда неизбежная слабость, поэтому он не успел. Последний из бандитов вернее всех просчитал обстановку, за волосы подтащил к себе заложницу — девчонку из персонала банка. — Замри! — зарычал мужчина, и Супермен действительно замер, потому что дуло пистолета уткнулось ей в висок. — Дёрнешься, и я выстрелю! — У тебя нет никаких шансов уйти, — спокойно произнёс Кларк, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально. — Просто отпусти девушку. Не отягощай собственную вину перед законом. Глядя на рыдающую заложницу, Супермен внезапно вспомнил, что раньше в таких ситуациях говорил не о суде и не о законе, нет, он упрашивал преступников не забирать чужую жизнь. Ему казалось это правильней, очевиднее, что ли, пока он не понял, что для некоторых людей эти слова ничего не значат. Возможно, это было одно из самых страшных откровений в жизни — то, что опровергало некую истину, вложенную в него родителями. Утверждение, что все люди в глубине души добрые — ложно. Бандит прекрасно осознавал, в какой западне оказался: в нём, вероятно, в ту секунду боролись два начала — рациональное и то, которое отвечало за упрямство. В какой-то момент лицо его перекосило от бессильной злобы — Кларк задним числом всегда верно трактовал этот взгляд, спустя дни самоанализа, да, но никогда — в то самое нужное, драгоценное мгновение. Выстрел ударил по ушам. Белое как полотно лицо заложницы окрасилось брызгами крови, зрачки изумлённо расширились, и грузное мужское тело с пробитой глазницей рухнуло на пол. Супермен обернулся. Он потом так и не смог вспомнить, откуда в банке взялся Малыш — он сидел там в ожидании налёта? Зашёл вместе с преступниками или после Кларка? Всё в той же мешковатой толстовке, с забинтованными запястьями, и только под глазами пролегли глубокие тени. Малыш с безразличным видом отбросил пистолет в сторону. Он выглядел слишком спокойным для человека, только что совершившего убийство, и особенно спокойно для человека с чекой, зажатой в зубах. Гранату он кинул Кларку с той же непосредственностью, с какой, наверное, маленькие дети кидают мяч в "горячей картошке". Кларк поймал, сжал в ладонях и беззвучно, одними губами спросил: «Серьёзно?», потому что гранаты с его скоростью и его способностями это как кидаться пряниками… Малыш пожал плечами, и спустя секунду Супермен был уже в нескольких сотнях метрах над городом — растерянный и предчувствующий, что он чего-то важного не смог, не успел понять. На кой чёрт мальчишке нужно было творить то, что он творил? Думать мешало растекающееся по внутренностям чувство вины — если бы он быстрее, если бы обезоружил бандита, если бы… Довести мысль до конца он не успел: граната разорвалась. Куски металла впились в плоть, ядовитый воздух моментально заполнил лёгкие. Супермен рухнул камнем вниз. Кости, ослабленные влиянием криптонита, затрещали от удара, желчь подкатила к горлу — тело билось в агонии, пытаясь инстинктивно стряхнуть с себя частицы радиоактивного камня, но, он, казалось, впитался в каждую клеточку. Кларк ослеп, оглох — он не знал, сколько прошло времени, прежде чем вернулось сознание — минута, десять? Первый глоток воздуха, не отравленный ядовитыми испарениями, отозвался в груди тянущей болью. Где-то далеко внизу завывали сирены. Он с трудом поднялся, пошатываясь, подошёл к самому краю крыши: отсюда весь район как на ладони — перед глазами плясали разноцветные пятна — сияющие ленты улиц, россыпи фонарей и окон и чёрные провалы подворотен. И приземистое здание банка, окружённое плотным кольцом полицейских машин. На хорошо освещённой крыше чёрным пятнышком выделялась крошечная фигурка Малыша. Наверное, только злость придала Супермену сил. Несмотря на ранение, он одним рывком очутился за спиной ребёнка. Малыш почувствовал движение воздуха, обернулся, опасно балансирую на краю. — Я надеялся, что ты всё-таки сдохнешь, — признался он. Кларк подошёл вплотную, схватил за плечи и, хорошенько тряхнув, приподнял так, чтобы их глаза были на одном уровне. Непроницаемо-чёрные и синие, наполненные плохо сдерживаемым гневом. Ноги мальчишки безвольно болтались над краем. — Зачем? — Говорить было больно: едкий газ расцарапал горло, и теперь голос был каким-то хриплым, чужим. — Разве ты не хотел избавиться от Бэтмена? — Это Бэтмен избавится от тебя! — окрысился Малыш; он инстинктивно дёрнулся, пытаясь вырваться, но Супермен держал крепко. — Сраный пришелец, возомнивший себя божеством! Ты перешёл ему дорогу и теперь сдохнешь — медленно и мучительно на глазах у своих трусливых жополизов. — Звучит довольно грубо, — Кларк печально покачал головой. Его должно было озаботить происхождение нового, чёрт возьми, оружия, но на деле он чувствовал лишь безграничное отчаянье. Едва ли было что-то более жуткое и отвратительное, чем сама ситуация, в которой готэмский инквизитор сначала клеймит беспризорного ребёнка, затем промывает ему мозги и отправляет на заведомо самоубийственное задание. От бессильной ненависти хотелось выть. — Я не желаю тебе зла. — Зато я тебе желаю! — оскалился ребёнок. — И поверь мне, ты сдохнешь раньше, чем успеешь подумать, что всё закончилось!.. Кларк позволил себе слабую болезненную улыбку. — Не сегодня. Сегодня смирились с мыслью, что ты проиграл. — Проиграл, ага, — не без сожаления согласился Малыш и, наверное, легкомысленно пожал бы плечами, если бы не его положение. — Это однажды должно было случиться, мне дедушка всегда говорил: «Демиен, мальчик мой, будешь так недооценивать врага — умрёшь ещё до того, как сможешь взять в руки взрослое оружие». — А что говорила бабушка? — Кларк честно попытался скрыть замешательство за шуткой (жуть какая!), и тут же об этом пожалел, потому что в тёмных глазах на секунду отразилось непонимание, и именно в эту секунду он особенно остро понял, что перед ним ребёнок. Ребёнок, жизненного опыта которого хватает отнять чужую жизнь, но ещё не хватает, чтобы сразу распознать, когда собеседник шутит. — Бабушка, — повторил Дэмиен медленно, словно смакуя это слово, и глаза его — чёрные, шальные — наполнились сладостным предвкушением. — Думаю, она бы сказала, что именно люди порождают богов, и убивают их тоже люди. Малыш неловко извернулся, тонкая свинцовая спица ткнулась Супермену в изгиб локтя, со щелчком выскочила наружу иголка, пробив кожу. Криптонита было не больше пары граммов, но Кларк почувствовал, как онемение растекается по руке, поднимается к плечам. Он хотел сказать, что это глупо, что такая доза его не убьёт, но внезапно ощутил, что держать на весу Малыша невероятно тяжело. Пальцы быстро немели. Ребёнок легко соскользнул вниз. Он напоследок поймал взгляд Кларка, и в воспоминаниях этот взгляд абсолютно нечитаемый — чернота вырвалась за пределы глаз и текла по щекам, пятнами окрашивала снег (хотя может быть это его, Кларка, кровь, стекала по запястью, — в памяти всё смешалось). Он только ясно помнит стук сердца Малыша, пока тот падал — быстрый, отчаянный, то ли от страха, то ли от восторга — не каждый же день умираешь. Кларк помнит звук, с которым тонкие детские кости ломаются об асфальт и вязкое глухое бульканье, с которым кровь заполняет лёгкие. Он слышит испуганные крики полицейских внизу и краем зрения видит, как нервно мельтешат силуэты людей в окнах офисного здания. А на утро все новостные газеты, всё телевиденье, каждый канал в отдельности, будет рассказывать о том, как Супермен сбросил с крыши ребёнка. И показывать. И не просто ребёнка, нет, (утренние газеты знают чуть больше Кларка, нужно отдать им должное). Никто не свяжет Малыша с беспризорником из трущоб, потому что на холодном асфальте, припорошенном крупными хлопьями снега, лежало изломанное тело пропавшего Дэмиена Уэйна — сына человека, который делал для Готэма, кажется, больше, чем мог бы сделать сам Господь Бог. Бэтмену не нужен был случайный ребёнок, он слишком хорошо знал, как устроен Готэм, он слишком долго укутывал его в кокон из страха и боли, чтобы понимать, за какую нить следует потянуть. Если бы Кларк мог что-нибудь чувствовать, кроме ненависти (которую на самом деле уже не чувствовал — слишком уж был истощён), то он бы, пожалуй, восхищался. Разыграно как по нотам. Перед тем, как подняться по ступеням «Дэйли Плэнет», Кларк нацепил на себя дежурную улыбку. Привычно расшаркался с офисными работниками в вестибюле, неловко оправдал свой болезненный вид прошедшей ангиной — «чёртова погода!» и с самым учтивым видом, стоя в лифте, выслушал анекдот коллеги. Смеяться не стал — смеяться было не обязательно. В кабинете Перри было привычно шумно, словно при бомбёжке: над столом шефа возвышалась Лоис и глаза её разве что не метали гром и молнии. Появление Кларка как будто разрядило обстановку: Лоис заметно сдулась, бросила из-под чёлки виноватый взгляд, Пэрри же, напротив, оживился, махнул рукой, мол, присаживайся. — Твоей коллеге, Кларк, удалось урвать прекрасный шанс для всей редакции, — воодушевлённо начал шеф, и тон его как-то не вязался с озлобленным взглядом в адрес «лучшей работницы». — Любой редактор журнала душу бы за такое продал, и я даже не хочу знать, какими путями…– он сбился, очевидно, опасаясь увести тему. — Однако да, я надеюсь, что всё пройдёт гладко. Брюс Уэйн с момента того происшествия не давал не то что интервью, но даже комментария. Но Лоис, дорогая, ты тоже можешь понять его нежелание общаться непосредственно с тобой. Сын мистера Уэйна погиб, а в контексте твоих дифирамбов Супермену… В общем, против кандидатуры твоего напарника он ничего не имеет, не нужно так противиться. — Кларк взял отпуск, — глухо отозвалась Лоис. — Если Брюс Уэйн не хочет разговаривать со мной, мы можем отправить любого другого корреспондента! Не обязательно же… — Лоис, мы уже это обсуждали! — раздражённо перебил Перри. — Кента утвердили, ему уже выписали пропуск в «Уэйн Интерпрайзерс»! Ты же не хочешь сорвать интервью? Нет, если, конечно, Кент сам сейчас скажет, что его здоровье не позволяет справиться с работой… Кларк поймал скептический взгляд начальника и только шире улыбнулся. Лоис хотела дорваться до правды, взять её любыми способами, но она определённо не хотела подставлять его и сейчас пожинала плоды своей инициативы. От одного представления, что придётся смотреть в глаза Брюсу Уэйну, желудок сводило нервной дрожью. Но правда была и в том, что там, где не справился бы Супермен, зачастую справлялся Кларк Кент. Это Кларк наблюдал за тем, как стихия утаскивает его отца, это Кларк бездействовал, сидя в баре за столиком с Малышом, тогда как всего в десятке метров умирал человек, и это Кларку, не Супермену, предстояло взять интервью у раздавленного горем родителя. — Я справлюсь, — он твёрдо встретил обеспокоенный взгляд Лоис. — Можете на меня положиться. Перри удовлетворённо кивнул, поднялся и важно протянул руку для рукопожатия — такой гордиев узел был разрублен!.. Несомненно, на их редакцию, должно быть, снизошло божественное благословение. И только выпроводив обоих журналистов — счастливо улыбающегося Кента и расстроенную Лоис, Перри с каким-то запоздалым недовольством растёр ладони. У Кларка были неимоверно холодные руки, как у трупа.