Ref:rain

Юра не успел и рта раскрыть, когда подошел к дочери, примостившейся на диване и с деловым видом копавшейся в телефоне, как зазвонил его собственный. — Оля, я тут немного занят, — сказал он в трубку, зажав ее между ухом и плечом, тем временем отбирая у Саши из рук смартфон. Дочь подняла на него глаза и сердито, как умеют только дети, нахмурила темные брови. Юра ответил ей отзеркаленным выражением лица и прижал указательный палец к губам. — Юрий, у вас завтра утром съемка в рекламе, просили напомнить, — произнесли на другом конце связи строгим голосом. — Что? Какой еще рекламе, я ни с кем не договаривался, — Юра почесал шею, которую вдруг начало мелко колоть, и только в этот момент вспомнил, что так и не снял с себя шарф. Нужно будет попросить Катю купить нормальный, от этого хочется соскрести с себя кожу ногтями. Хотя, конечно, жена скажет, что ему все шарфы не слава богу. — Договаривались, — спокойно ответила Оля, и Юра представил, как она разговаривает с ним из офиса на Комендантском, пустого в воскресный день, как обычно, присев на широкий подоконник и глядя в окно. Она всегда так делала, когда говорила по телефону и считала, что ее никто не видит. А стеклянные стенки у них так, для красоты. — Пару месяцев назад. Просили напомнить. — Ты серьезно? Я столько времени назад на что-то там согласился, а ты записала и теперь напоминаешь? — спросил Юра, присаживаясь рядом с Сашей на диван и откладывая на журнальный столик ее телефон. Дочь поджала ноги, чтобы дать ему место, и он потрепал ее свободной рукой по ступне в носочке с мелкими белыми котами. — Запомнила. Я вообще-то ваша секретарша, Юрий. — Помощница, — Юра скривился. Слово «секретарша», по его мнению, безнадежно устарело и вообще давно приобрело другой смысл. — Как скажете. Завтра в восемь. Не опаздывайте. — Оля, что хоть за рекла… Отключилась. Вот всегда она так. И почему у меня ощущение, что это она директор агентства, а не я? — Юра отнял телефон от уха и посмотрел на экран. Саша покосилась на него. — Потому что тетя Оля молодая? Устами ребенка, подумал Юра, прям как я в детстве. Всем правду матку, а дальше разбирайтесь с истиной все, как знаете. Хотя Оля и правда младше него… на сколько? Юра прикрыл глаза, считая. Работала она у них с Катей уже лет пять, тогда ей было всего двадцать. Немудреная математика. А сколько ему, лучше и не вспоминать. Зря не слушал Витю, когда тот говорил, насколько особенным становится возраст, когда тебе за тридцать. Ольга вообще была таким помощником, о котором только можно было мечтать. Она, когда появилась у них, тут же без колебаний и излишних разговоров взяла на себя максимум обязанностей от поливки цветов в офисе (цветы — идея Кати, Юра убеждал себя, что он тут не причем, хотя сам пару раз притаскивал новые орхидеи на подоконник — уж больно красиво было, когда они все дружно расцветали, разукрашивая серый питерский пейзаж за стеклами в яркие цвета) до организации его личного графика. На самом деле Юра еще лет с двенадцати умел сам выстраивать себе эти самые графики, да и с постоянными тренировками и соревнованиями иначе было нельзя, но почему-то доверить это Оле было приятно. Оля и на Олю-то была не особо похожа. Скорее на Мулан со своей-то восточной внешностью, но о ее происхождении Юра не знал ничего. Как-то и не спрашивал — устроилась она к ним безо всякого резюме, просто позвонила и предложила услуги помощника. Мол, новая компания, не ищете ли сотрудников? Юра не искал, но подобный подход понравился — обычно работники страшно ленились, а он сам откровенно не умел с ними управляться. SMM-щик, например, сидел за своим ноутбуком, и было ощущение, что медленно покрывался пылью и паутиной. Появилась Оля — все заработало, как часы. То, что нужно. Кате — шоу и занятия с детьми, Юре — взрослая хореография. И никакой тебе рекламы. И графиков. Интересно, хоть реклама чего? Хорошо, если не шампуня, иначе не вовремя он подстригся. И не зубной пасты — к стоматологу сходить Юра уже месяц как собирался. — Пап, не обижайся, я пошутила, — по-своему расценила его молчание Саша. Юра выплыл из своих мыслей и посмотрел на нее. Улыбнулся. — Нет, ты просто издеваешься над своим престарелым отцом и не признаешься. — Ты не старый! — Саша подскочила на диване, вставая на него коленями и подбираясь ближе к Юре. — У тебя даже седина только на одной прядке! Почти не видно, честно-честно! — Она протянула руку и выпутала из волос Юры один единственный локон. Белый-белый, как иней на проводах, когда в Питере мороз трескучий и ветер, как в тундре. Юра скосил глаза на руку дочери у своего лица. Вот это тоже был повод постричься. Да, не особо видно под остальными волосами, но, если захочется, рассмотреть очень легко. Даже среди его светлых волос эта прядь выделялась, как полоса белесой краски. Когда дед умер, Юра и не заметил, что она у него появилась. Катя увидела — на следующее утро после похорон. — Ладно, на этот раз поверю, — отогнав дурные воспоминания, сказал Юра. — И хватит обо мне, я пришел о тебе разговаривать. Что там за вопрос с прыжками на шоу? Саша отпустила его волосы, отстранилась и снова села, свесив ноги с дивана. Ее лицо тут же опять стало таким серьезным, что Юра невольно вспомнил себя. Вот на всех фотках, какую ни возьми, лет до шестнадцати, у него было такое же. Внешностью дочь пошла в Катю: такая же темноволосая и темноглазая, с маленькими, очень узкими ладонями и почти белой кожей — стоит покраснеть, становится похожей на свеклу, но мимикой и характером… Лучше б ты в меня глазами пошла, а не способностью доводить людей до нервного срыва за пять минут, думал Юра периодически. Хотя нет, не унаследовала единственная дочь глаз его отца-подлеца (точнее, для нее — деда) и хорошо. — Почему нельзя прыжки? Мы с Алисой Павловной же прыгаем двойные, я даже тулуп умею уже! — начала Саша, и Юра выдохнул. Алиса Лернер — преемница Якова, которая переняла у него почти всех учеников, когда тот уже не мог тренировать даже юниоров. И то до последнего следил за занятиями по видеосвязи. Отдавая ей дочь, Юра не сомневался ни в чем. На Якова она похожа не была, а вот на Лилию — очень даже. Саша поплакала первые несколько занятий из-за строгости тренера, а потом ее не получалось уговорить даже на временные тренировки с другим, когда Лернер слегла с пневмонией. — А что Алиса Павловна на этот счет говорит? — спросил он. — То же, что и все взрослые, — надула губы Саша. — Обсуждай с матерью, шоу ставит она, а не я. А мама к тебе отправила! Правильно, всю ответственность на Плисецкого, молодцы, девочки, пронеслось в голове у Юры. Но от нее, от этой самой ответственности, бежать нельзя. Вот запретишь сейчас ей что-то, а она потом скажет, что ты виноват. Но и разрешать не особо хотелось — Катя была права в своем страхе перед риском на обычном новогоднем шоу, где половина зрителей не отличит лутц от тулупа, а двойной от четверного. Юра, еще когда дочери был год отроду, твердо сказал себе, что никогда не будет врать ей или как-то лукавить. И уж точно ни за что — давать какие-то клятвы или обещания, которые он хоть по каким-то причинам не сможет сдержать. Ему своего опыта хватило. — Послушай, ты уже сама взрослая и должна понимать, что это обычное новогоднее представление. Не соревнования. Покатайся в свое удовольствие, незачем рисковать. Тем более разве другие дети будут прыгать? — спросил Юра. Саша подняла к губам руку, задумчиво погрызла заусенец, потом, будто вспомнив о чем-то, резко ее уронила на колено и поморщилась. — Я не скажу маме, что ты опять грызла ногти, — попытался замаскировать улыбку покашливанием Юра. Сам грыз до сих пор. — Другие не будут, мама всем сказала, чтобы не прыгали. Но, пап! Ты же сам говорил, что, чтобы чего-то добиться, не надо делать, как все! Надо делать, как думаешь, что правильно. Да, было такое, не отвертишься. И Юра так на самом деле считал до сих пор. Где бы он был сейчас, если бы всегда слушал других и делал так, как ему говорят? Или если бы всегда поступал, как все или как должно. Яблоко от яблоньки. — Я от своих слов не отказываюсь. Давай так. Если ты решишь, что так твое выступление будет ярче и тебе это будет в удовольствие, мы с мамой это примем. Но ты должна быть уверена в том, что делаешь. Поэтому двойной лутц — да, тулуп — нет. Его еще нужно подтянуть. И главное — получи от этого наслаждение. Это же праздник, а не соревнование. Вот такие у меня условия. Сможешь выполнить? Саша снова нахмурилась, подумала пару мгновений и кивнула, глядя на Юру прямо и открыто. Как быстро растут дети, пронеслось в голове у Юры. Может, Витя прав в том, что момент, когда ее придется от себя отпустить, отдирать буквально с мясом, уже и не за горами? Когда это вообще успело случиться? — Тулуп нельзя? Я как раз его сейчас и прыгаю на тренировках, — произнесла Саша. — Лучше не стоит. Алиса Павловна говорила, что ты с него падаешь. — Ты просто не видел! Ты уже два месяца на тренировки не ходишь со мной, — дочь развернулась к Юре, подтянув к себе ноги под подбородок. В груди, как облитая водой кошка, встрепенулась совесть. Юра все силы бросил на то, чтобы отшлифовать показательную с одним из учеников Лернер за это время, а на занятия к родной дочери из-за вечернего графика не попадал. Дед вот никогда не пропускал его тренировки: и приводил вовремя, и оставался посмотреть довольно часто. — Прости. Я исправлюсь, хорошо? Саша долго смотрела на него, потом кивнула и протянула ему руку с оттопыренным мизинцем. — Клятва на мизинчиках? Юри научил, вот как пить дать. — Клятва на мизинчиках, — улыбнулся Юра, подцепляя ее пальчик своим. * * * Телефон ожил снова вечером во время традиционного воскресного просмотра сериала. Юра даже обрадовался — если первый сезон был еще куда ни шло, то второй создатели откровенно высасывали из пальца, громко причмокивая. Даже Саша смотрела не особо внимательно, играя с Катей параллельно в морской бой на клочках салфеток с ужина — за блокнотом было лень вставать всем. Юра, даже не глядя на экран, ткнул в него пальцем и поднес телефон к уху. — Оля, если ты до сих пор на работе в выходной, то я насильно отправлю тебя в отпуск на неделю, — пригрозил он. — Эм… Я не вовремя? — спросили на другом конце линии. — Бек? — Юра стащил ноги с дивана и согнулся, упираясь в колени локтями. Внутри разлилось, как речка во время весеннего паводка, то самое чувство, которое возникает, когда слышишь спустя долгое время такой знакомый и привычный голос. — Я тут неожиданно вспомнил, что ты давал мне с год назад еще и рабочий номер. У тебя на нем нет Вайбера, вот и решил позвонить. — Рабочий? — Юра задумался. — А, блин! Так я давно уже тот не использую. Замучился с двумя телефонами, а две симки на одном меня раздражают. А некоторые с четырьмя ходят, представь? Так что неудивительно, что ты на тот не дозвонился. Чего не в скайп? — Ты не в сети. — Кто опять вырубил мой ноут? — отведя телефон от уха, спросил Юра, глядя на Катю. Та сделала страшные глаза. — Я! А еще я его искупала в ванне и уложила спать. — Кэт! — Да сел он поди, ты к нему не подходил все выходные. Хоть бы пыль с него стирал, Саша еще дня три назад на экране рожу нарисовала, так она все еще там! — Катя махнула рукой, не отреагировав на прозвище, которым ее наградили еще в юниорах. Похоже, очень переживала за подбитый дочерью четырехпалубный. — Все в этом доме против меня, даже техника, — проворчал Юра, вставая с дивана и направляясь в спальню. — Уверен, ты утрируешь, — отозвался в трубке Отабек. — Нет! Все началось с Вити, который позвонил утром и вытащил меня на Финку. Весь день наперекосяк, — уверенно ответил Юра, прикрывая за собой дверь в комнату и раздумывая, стоит ли включать свет. — Я бы сходил. Давно не был в Питере. — Катя сказала, что вы приезжаете. На шоу, да? Малика с тобой будет? — спросил Юра, решив все же не трогать выключатель, и подошел к окну, за которым в свете фонарей искрил, как оголенные провода, питерский дождь. — Нет. Мы вдвоем с Тимуром, — ответил Отабек. — Блин, год его не видел! Вырос так, я смотрел фотки в Инстаграме. Кстати, ты совсем не фоткаешься! Я скоро забуду, как ты выглядишь, — Юра ткнулся лбом в прохладное оконное стекло, разглядывая тротуар под стеной дома. В мелких ямках на асфальте собиралась дождевая вода. — Если бы не аккаунт Малики, то и сына твоего не признал бы вообще, встретив на улице. — Год — это, по-моему, самое долгое, сколько мы с тобой не виделись, да, Юр? — проигнорировав вопрос, сказал Отабек. Динамик зашуршал от его выдоха, и Юра тоже вздохнул. — Нет. Когда Сашка родилась, было год и два. — Да, точно. — Что-то случилось? — на душе вдруг стало так же слякотно, как на улице. Юра понял, что соскучился, но не сразу осознал, по Отабеку ли. Или просто по тем временам, когда они часами могли болтать в скайпе. На байке кататься всю ночь. Вот она — тоска по юности и кризис среднего возраста, о которых рассказывал Витя, когда они собирались за вином и картами? Это теперь всегда так накатывать будет? — Нет. Ну, не совсем. Поговорим при встрече. Мы побудем в Москве, потом приедем в Питер. Как раз к дню рождения Виктора, — ответил Отабек, и что-то в его тоне Юру насторожило. Как будто в каждой паузе слышалась дрожь натянутой струны. — Здорово. Сходим тут… куда-нибудь. На шоу, конечно, для начала. Представляешь, Саша выторговала у меня возможность прыгать во время представления! И я согласился, дурак. Теперь сижу и думаю, как ее отговорить, да только не получится уже, — Юра постарался устроиться на подоконнике, но тот был слишком узким. — Да она же вся в тебя, — как-то мягко, как сквозь слой ваты, хмыкнул Отабек. — Па-а-ап! — послышалось вдруг, и Юра дернулся, оглядываясь на дверь. Только потом понял, что это прозвучало в телефоне. И голосом мальчика. — Тим, я сейчас, — тихо сказал Отабек. — Па-а-ап! — раздалось на этот раз из гостиной. Юра услышал, как Отабек рассмеялся на том конце связи. — Служба зовет, да, солдат? Рад был тебя слышать. Очень. Скоро увидимся, Юр. И отключился, прежде чем Юра успел ответить. Он положил телефон на подоконник и посмотрел на мутное пятно на стекле, которое образовалось от его дыхания и не собиралось исчезать. Юра стер его раскрытой ладонью, оставив разводы. — Да мы оба теперь солдаты, Бек, — зачем-то сказал он вслух и, развернувшись, пошел в зал. Свет, который встретил его за дверью, больно резал глаза после мягкой темноты спальни.