Одержимая / Taken

      Следующая неделя в Сторибруке была не особенно богатой на события. Монашек затопило, у Бабушки на кухне произошел небольшой пожар. В обоих случаях никто не пострадал, но шерифу было чем заняться, пока она старательно избегала Крюка. Она временно перебралась к матери с отцом, только чтобы не позволить ему устроить сцену в ее квартире. Она не хотела иметь с ним дела после того, что он натворил у Реджины дома, и особенно после того, как мэр призналась ей, ЧТО чувствовала, когда они сошлись. Она была более чем готова оставить это все позади и двинуться дальше.       Эмма чувствовала себя глупо из-за того, что не подумала о чувствах подруги, и ей было очень стыдно, что она связалась с ним после того, как он так ужасно поступил с Реджиной. Ей становилось физически нехорошо при мысли, что она оставляла Генри с ним наедине, тем самым причиняя Реджине невыносимую боль. Ей не хотелось об этом даже думать.       Поэтому она делала то, в чем всегда была мастером, — пряталась. До субботы, когда у ее родителей была романтическая ночь и они «забыли», что их дочь спит на кушетке.       Когда на следующее утро она паковала свои вещи, пара вошла на кухню.       — Теперь у меня официально травма на всю жизнь! — весело заявила Эмма.       Дэвид взглянул на нее, широко улыбаясь:       — Ты слышала это, Снежка? Прошло тридцать лет, а мы все еще способны травмировать ее.       Мэри-Маргарет рассмеялась:       — Эмма! Не драматизируй. Останься. Пожалуйста!       Эмма закинула сумку с вещами на плечо.       — С вами правда было здорово, ребята, но я плачу за квартиру. И я не могу вечно прятаться от задиристых засранцев.       Дэвид подошел к дочери и сердечно обнял ее. Эмма посмотрела на Мэри-Маргарет, которая кивнула, призывая дочь позволить отцу насладиться этим моментом. Эмма нехотя обняла его в ответ.       — Спасибо, пап.       Он поцеловал ее в голову, пытаясь скрыть свои очень мужские слезы: его очень растрогало, что дочь назвала его словом на букву «п» вместо его проклятого имени.       Мэри-Маргарет тоже обняла дочь.       — Мы тебе здесь всегда рады, милая. Мы любим тебя.       Эмма закатила глаза, но втайне испытала удовольствие оттого, что Мэри-Маргарет относилась к ней так, будто она всегда была ее дочерью.       — Спасибо, мам, — сказала она и направилась домой, пока они не запели какую-нибудь Прекрасную семейную песню.       У нее, разумеется, сегодня было дежурство, так что она не пошла прямиком домой. По результатам событий недели у нее накопилось немало бумажной работы, и ей вовсе не улыбалась перспектива провести несколько часов, разгребая ее. Плюхнувшись за свой стол, она немедленно достала телефон:       Эмма: Можно я просто перемещу эти бумажки в другое измерение?       Реджина: Нет, мисс Свон, нельзя.       Эмма: Ты ваще по жизни мне кайф обламываешь.       Реджина: Ты меня сводишь с ума.       Эмма: Лишь бы быть единственной.       Реджина: Твоя мать дышит тебе в затылок.       Эмма: ХА! Божечки! Я вчера, мирно лежа на кушетке, стала свидетелем их бурной Прекрасной ночи.       Реджина: Рассказывай…       Эмма: Я прямо завтра забью стрелку с Хоппером!       Реджина: Он слишком дорого берет. Вино дешевле.       Эмма: Семейный ужин сегодня в то же время?       Реджина: Твой сын хочет поесть у Бабушки. Встретимся там в пять?       Эмма: Я найду нам кабинку. Буду отсюда выметаться в четыре.       Реджина: Вы не можете вечно обходить стороной свою квартиру, мисс Свон.       Эмма: Я знаю.       Реджина: Что-нибудь слышно от него?       Эмма: Нет, слава яйцам.       Реджина: Неужели, мисс Свон?       Эмма: Угу, просто так получилось.       Реджина: Увидимся вечером, Эмма.       Эмма: Ага, потусим отвязно.       Эмма прыснула со смеху, зная, что Реджина сейчас закатила глаза достаточно далеко, чтобы они застряли. Затем она с утроенной силой набросилась на кипы документов, чтобы угодить Ее Величеству Мэру. Тоже не сдержавшись и закатив глаза, она подумала: «А мы ведь даже не настоящий город. Слава богу, что у нас хотя бы есть Ютуб».

***

      Реджина и Генри Миллс вошли в кафе «У Бабушки» ровно в 16:45. Реджина огляделась по сторонам в поисках Эммы, потом отправила Генри занять кабинку в углу. Когда они сели за стол, Генри спросил:       — Разве мы не встречаемся с ней здесь?       — Встречаемся, дорогой, вероятно, она задержалась дома. Она никогда не опаздывает на наши ужины, милый, — ответила Реджина с теплой улыбкой.       К их столику подошла Руби, девушка вручила им меню и приняла у них заказ напитков.       Реджина начинала потихоньку общаться с жителями города. Руби была одной из немногих, кто не обязательно должен был иметь на Королеву зуб, и поэтому сближаться с ней было гораздо проще. У них было не так много общего — как в этом мире, так и в старом, — но Реджине ее взгляд на некоторые вещи казался свежим и, по меньшей мере, забавным.       Шапка была свободолюбивой душой, и они вели в закусочной долгие беседы о том, каково быть волком в мире, где люди охотятся на тебя.       — Я всегда уважала вас за то, что вы запретили охоту на волков в вашем королевстве, — однажды сказала Руби.       — Волки — красивые магические создания, а охота ради спортивного интереса — это не охота, а убийство. Я не потреплю этого — ни в моем королевстве, ни в моем городе, — заявила королева.       Руби подняла свой бокал.       — А вы ничего для Злой Королевы, мэр Миллс.       Реджина чокнулась с ней своим бокалом.       — А вы не так плохи для шелудивой собачонки, мисс Лукас.       Они обе рассмеялись.       Реджина никогда не заводила друзей — ни в старом мире, ни в новом, — но благодаря характеру Руби это произошло очень легко, и Реджина была ей за это признательна.       Часы показывали 17:10, Эммы все еще не было, и Генри начал беспокоиться. Реджина достала телефон:       Реджина: Ты опаздываешь.       Реджина: Мисс Свон?       Она отложила телефон и повернулась к окну, почти ожидая, что блондинка в любой момент появится в поле зрения. К ним снова подошла Руби, и Реджина спросила:       — Генри, почему ты ничего не заказываешь, милый?       Официантка присела рядом с подростком и спросила:       — Тебе как обычно, парень?       От ее близости Генри словно одеревенел и лишь тихо кивнул головой. Ни сама Руби, ни Реджина, казалось, не замечали, каким взглядом он с недавнего времени смотрит на длинноногую брюнетку: рядом с ней он испытывал одновременно дискомфорт и экстаз.       Волчица переключила внимание на мэра:       — Тебе тоже, Реджина?       Мэр отложила телефон и посмотрела на Руби:       — Пока нет. Я подожду Эмму. Она скоро должна прийти.       Поднявшись из-за стола, Руби сказала:       — О, а она придет? Она мне послала сообщение, что будет здесь в четыре, но так и не появилась.       От этого известия у Реджины засосало под ложечкой.       — Она сказала мне, что будет здесь раньше нас. Она никогда не опаздывает к Генри, — сказала мэр скорее самой себе. Чувство, которое возникло у нее, когда они пришли в закусочную и не нашли здесь Эмму, стало еще сильнее. — Я должна позвонить ей.       Реджина встала, вышла на улицу и позвонила Эмме на мобильный. Вызов сразу же был переадресован на голосовую почту, и она отключилась, не оставляя сообщения. Она вышла на обочину дороги и, прикрыв глаза от солнца, вгляделась вдаль. Ярко-желтый «жук» Эммы по-прежнему стоял возле участка. Реджина набрала номер офиса шерифа. Никто не ответил. Неприятное ощущение в животе сменилось паникой. Что-то случилось.       Она вернулась в кафе и отвела Руби в сторону. Вручив девушке сорок долларов, Реджина сказала:       — Присмотри за Генри, что-то случилось. Если от меня не будет новостей до закрытия, звони Дэвиду.       Руби кивнула:       — Ага, конечно, нет проблем.       Реджина подошла к сыну, который тоже был занят своим мобильником.       — Милый, я поеду искать твою маму. Надеюсь, это не займет много времени. Слушайся Руби.       — Мама, все в порядке? — Мальчик услышал волнение в голосе матери, хоть она и пыталась скрыть его.       Реджина нацепила на лицо свою фирменную улыбку, чтобы смягчить беспокойство в глазах сына:       — Я уверена, что все прекрасно, дорогой. Пожалуйста, веди себя хорошо с мисс Лукас.       Поцеловав его в голову, она направилась к двери. Он помахал ей вслед.       На улице она снова достала телефон.       Реджина: Эмма, я пытаюсь до тебя дозвониться. Пожалуйста, ты должна ответить.       Она открыла новое сообщение.       Реджина: Твоя дочь, случайно, не с тобой и Снежкой?       Дэвид: Нет, сегодня же воскресенье. Разве она не с тобой?       Реджина: Если бы она была со мной, я бы не спрашивала…       Покачав головой, она удалила текст последнего сообщения. «Вот же идиоты», — подумала она.       Реджина: Нет, она сильно опаздывает. Я пойду в участок и проверю, что с ней. Она не отвечает ни по мобильному, ни по рабочему номеру.       Дэвид: Ладно. Хочешь, чтобы я тоже подошел туда?       Реджина: Нет, я даже не знаю, действительно ли что-то случилось. Я найду ее.       Она забеспокоилась, что паникует без причины, ведь это блохастое ракообразное не причинит боль спасительнице, так? Затем добавила:       Реджина: Меня немного беспокоит Крюк. Он не очень хорошо воспринял разрыв.       Дэвид: Ага, но ты же не думаешь, что он мог что-то сделать, или как?       Она поразмыслила над этим и решила — да, он всегда был и всегда будет номером один в ее списке.       Реджина: Ну, на самом деле, думаю, но я и так всегда считала, что он — мешок с дерьмом.       Дэвид: лол, мешок с дерьмом, Ваше Величество?       Реджина: Тихо, прекрасный.       Дэвид: Ну ладно, что я могу сделать?       Реджина: Дай мне минуту.       Реджина забралась в машину, проехала квартал и припарковалась у входа в участок за «жуком» Эммы и патрульным внедорожником. Дверь не была заперта, и она вошла в здание, зовя Эмму по имени. Лишь тишина была ей ответом. Она вошла в кабинет: многочисленные бумаги, на которые сегодня жаловалась Эмма, были разбросаны по полу. У нее внутри все упало, и она, развернувшись, выбежала на улицу, снова села в машину и поехала прямиком к своему мавзолею.       Проезжая по главной улице, Реджина достала телефон и набрала номер Дэвида Нолана.       — Дэвид, дверь в участок открыта, но ее там нет. В кабинете — следы борьбы. — Она пыталась контролировать свой голос, хотя внутри у нее бушевали эмоции.       — Скоро буду, — ответил мужчина, и она услышала, как он схватил ключи.       — Меня уже там нет. Я еду в склеп. У меня есть заклинание поиска, которое поможет мне найти ее. Ее телефон, похоже, выключен, поэтому GPS не сработает, — она продолжала болтать первое, что приходило в голову, выбравшись из машины и быстро, насколько позволяли ее узкая юбка-карандаш и высокие шпильки, побежав к своему магическому убежищу.       — Где Генри? — спросил Дэвид.       Она слышала нотки беспокойства в его обманчиво-спокойном голосе и знала, что ему так же страшно, как и ей.       — Он с Шапкой в кафе «У Бабушки», — ответила она, потом подумала, что ему, как человеку действия, ужасно трудно оставаться в стороне, и добавила: — Ты не против поехать и запереть участок? А потом можешь составить компанию Генри.       Похоже, мужчину на другом конце провода накрыло волной облегчения, потому что он с энтузиазмом воскликнул:       — Мы уже едем!       — Спасибо, Дэвид, — искренне ответила она и нажала «отбой».