Одержимая / Taken

      — Реджина? — послышался из соседней комнаты взволнованный голос. В нем звучали нотки паники, которые заставили Реджину выскочить из ванны и поспешить к блондинке, накинув на плечи один лишь темно-синий атласный халат.       Эмма сидела в центре кровати королевы, ее покрасневшие глаза были широко распахнуты, пока она озиралась вокруг. Ее щека наливалась темно-фиолетовым цветом в том месте, куда, судя по всему, ее ударил пират, а на подбородке запеклась кровь из рассеченной губы.       Реджина надела на лицо свою самую ободряющую улыбку, зарезервированную исключительно для Генри, и присела рядом с блондинкой.       — Я здесь, Эмма. — Влажной салфеткой она стерла кровь с губ девушки, и Эмма зашипела, поморщившись от боли. Реджина сделала свои прикосновения практически невесомыми и послала спасительнице робкую полуулыбку. — Прости.       Эмма подняла руки и накрыла ими ладони Реджины, ее зеленые глаза встретились взглядом с темно-карими, и, прежде чем брюнетка успела среагировать, девушка резко подалась вперед. Она схватила королеву за ткань халата и притянула к себе, жестко целуя в губы.       Какое-то мгновение Реджина не могла пошевелиться от шока и автоматически ответила на поцелуй. Затем пришла в себя и отстранилась.       — Эмма, что ты делаешь? — рассерженно спросила она.       Блондинка вновь наклонилась к ней, и когда она заговорила, в ее голосе звучало отчаянное желание, переполнявшее ее:       — Пожалуйста, Реджина, мне нужно попробовать тебя на вкус!       Королева недоверчиво покачала головой и оттолкнула спасительницу, которая упала обратно на кровать. Поднявшись, брюнетка отошла на некоторое расстояние и воскликнула:       — Нет! Эмма?! Да что с… Это не ты!       — Это Я! — настаивала обезумевшая девушка. — Разве ты меня не хочешь? — Спасительница двигалась по направлению к брюнетке с широкой маниакальной улыбкой.— Я очень опытна в вопросах секса, особенно секса с женщиной. — И она начала рассказывать о своих предыдущих партнершах и описывать, на что способна в постели. Реджину признания подруги смутили и шокировали, равно как и ее поведение, и она пришла к выводу, что это, чем бы оно ни было, вызвано действиями Киллиана.       Что-то магическое.       Что-то, что изменило ее.       Это не Эмма, не моя Эмма.       Спасительница встала на четвереньки и поползла по кровати в сторону Реджины, очень соблазнительно изгибаясь всем телом и продолжая нести свой бред низким, сладострастным голосом:       — Я могу сделать тебе так хорошо, Реджина. — Она облизала губы и опустила взгляд на лишь частично прикрытое, еще влажное тело мэра. — Я буду обращаться с тобой, как с Королевой, которой ты и являешься, Реджина. Я надену страпон и оттрахаю тебя намного лучше, чем этот маленький плаксивый сучонок Робин. Я заставлю тебя кончить так…       Реджина была в шоке, когда ее рука сама собой поднялась и отвесила девушке пощечину. Трещина на губе разошлась, и кровь снова потекла на подбородок. Эмма высунула язык и, застенчиво улыбаясь, слизала свежую струйку.       Реакция брюнетки была такой жесткой не из-за упоминания имени Робина, вовсе нет. Реджина хотела, чтобы девушка замолчала, потому что ее решимость ослабевала — она хотела Эмму. Она так давно ее хотела. Она хотела позволить Эмме отыметь себя. Но не должна была этого допустить.       Она ни за что не позволит этому случиться, и да поможет ей бог выдержать это испытание.       Эмма должна прекратить!       У Реджины внутри все пульсировало от желания, сердце гулко стучало в груди, дыхание было поверхностным и частым. Она хотела, чтобы Эмма сделала все, что только что пообещала.       Это изнасилование. Это изнасилование. Это изнасилование, потому что на нее наложено заклятие, и она сама не знает, что творит. Это изнасилование, Реджина. Ты уже однажды изнасиловала ее.       Эта мысль привела ее в чувство.       Эмма все еще держалась за свою начавшую краснеть щеку, и на губах ее играла дьявольская усмешка.       — Разве вы не хотите меня, Ваше Величество? — произнося официальный титул Реджины, голос Эммы сочился сексом.       Колени Реджины подогнулись, и она издала громкий стон. Не в силах озвучить свой отказ, брюнетка лишь помотала головой. В прекрасных зеленых глазах промелькнула обида, и при виде этого боль проникла в самое сердце Реджины.       Отчаяние овладело спасительницей, и она начала умолять:       — Ты нужна мне, Реджина. Я хочу тебя. Я люблю тебя, Реджина!       У Реджины буквально вышибли воздух из легких, как будто кто-то ударил ее точнехонько поддых. Она отвернулась от блондинки — ей было невыносимо смотреть на нее. Она собиралась с силами, тихо напоминая себе, что Эмма заколдована.       Неужели я напрасно надеялась, что заклятие будет разрушено, когда я сотру зелье с ее кожи?       Она снова повернулась к Эмме и увидела, что блондинка лежит на спине, без трусов и с широко раздвинутыми ногами. Прикрыв глаза, она ласкала пальцами свою киску, постанывая от прикосновений.       — Я хочу почувствовать тебя внутри, Реджина! Я хочу, чтобы вы наполнили меня, ваше Величество! — Блондинка шумно дышала и стонала, засаживая в себя собственные пальцы.       Реджину такая картина, мягко говоря, шокировала. Коротким взмахом руки она наложила на блондинку временное заклятие сна.       С глубоким вздохом королева опустилась на пол, прислонившись спиной к кровати. Она закрыла лицо дрожащими руками, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.       Я должна выяснить, что он с ней сделал.       После того, что она только что видела, все ее тело дрожало от желания.       Соберись, Реджина.       Она сделала глубокий вдох и магически опечатала комнату, заблокировав любую магию в ее стенах. Единственное, что могло еще больше усугубить ситуацию, — это использование эмоционально нестабильной спасительницей своей магии в ее доме. Она наложила на комнату временный барьер, как для того, чтобы спасительница не могла из нее выйти, так и для того, чтобы никто другой не мог войти. Единственным человеком, который мог приходить и уходить в любое время, была она сама. Это была не самая плохая тюремная камера, которую ей доводилось видеть. Эмма находилась в безопасности. Она была надежно защищена от других и, что тоже немаловажно, от себя самой.       Реджина шумно вздохнула.       Заклятие сна временное, но на ночь его должно хватить, и я смогу им воспользоваться лишь несколько раз, прежде чем оно перестанет действовать. Я подумаю об этом позже. Сейчас она в безопасности.       Поднявшись с пола, она снова села рядом с блондинкой. Взяв в руки влажную салфетку для мытья, которой стирала кровь с губ Эммы, она провела ею по телу девушки, тщательно удаляя все оставшиеся следы зелья. Она заметила бледно-фиолетовое пятнышко на фарфоровой коже Эммы, оно мерцало и пульсировало. Кончиками пальцев она провела по пятну, стараясь не прикасаться к спасительнице в неподобающих местах. Она ощутила магию. Магия была сильной, древней и пахла лакрицей. Она вернула одежду спасительницы на место и нежно укрыла спящую девушку одеялом.       В ее голове толпилось слишком много мыслей. Она встала и начала вышагивать по комнате у изножия кровати.       — Что еще тебе нужно сделать, Реджина? — Размышляя вслух, она прикусила ноготь на пальце. — Тебе нужно поехать и увидеть этого ублюдка, чтобы узнать, что же за хрень он с ней сотворил. Потом выяснить, можем ли мы это ОТМЕНИТЬ. Потом вырвать хребет из его гниющего слизнячьего трупа! — Она улыбнулась, представив, как больно сделает этой свинье. — Но прежде всего, тебе нужно поспать.       Ее плечи опустились под тяжестью треволнений сегодняшнего вечера. Она пошла в гардеробную и облачилась в шелковую пижаму, затем забралась в постель и легла рядом с Эммой. Она отчаянно пыталась отогнать от себя образы, в которых сегодня представала перед ней спасительница, но все ее тело горело, и сон никак не желал приходить к ней.       А что, если это заклятие нельзя разрушить?       Ее собственный разум посмеялся над ней, озвучив ее страхи, и она погрузилась в долгожданную тьму.

***

      Среди ночи Реджина вынырнула из своего беспокойного сна без сновидений, разбуженная прикосновениями пальцев, шарящих в ее шелковых пижамных штанах. Это было настолько чудесно, что она выгнулась, ощутив между ног сладкую пульсацию. Ее дрожащее нутро извергло новую порцию влаги, когда умелые пальцы начали дразнить ее скользкие складочки. Ее спина непроизвольно изогнулась, а бедра раздвинулись; с губ слетел стон, и тут она резко сбросила с себя туман забытья и вернулась к реальности. Широко распахнув глаза, она увидела спасительницу, прижавшуюся к ней всем телом: она зарылась лицом в спутанные локоны королевы, орудуя рукой у нее между бедер.       — Эмма! — Реджина схватила девушку за руку и сдвинула бедра. — Эмма, прекрати! — закричала она, и из глаз ее потоком хлынули слезы. — Пожалуйста, Эмма, перестань! — Она не узнала свой собственный печальный голос.       Желание сползло с лица Эммы, уступив место боли и непониманию.       — Но я люблю тебя, Реджина.       Всхлипывания сотрясали грудь бывшей королевы, а ее темное сердце было разбито.       — Нет, мисс Свон. Не любите.       Эмма несколько мгновений пребывала в состоянии шока, сбитая с толку такой реакцией, и этого времени Реджине хватило, чтобы вытащить руку девушки из своих штанов. Ощущая запах своего собственного желания, покрывавшего пальцы спасительницы, она выпуталась из ее объятий и отодвинулась от нее.       Взглянув на свою руку, Эмма прикоснулась пальцами к губам. Реджина наблюдала за тем, как она засунула пальцы себе в рот.       — Ебать, ты такая вкусная, Реджина.       Не важно, насколько сильно Реджина хотела эту девушку, это все было неправильно.       Выскользнув из постели, Реджина нашарила в темноте свой ночной столик и достала пару наручников — древний артефакт, напоминающий о ее времени с Грэмом. При виде поблескивающего в лунном свете металла лицо спасительницы растянулось в широкой кривоватой ухмылке:       — Дааа, — сипло выдохнула она, и на лице ее вновь отразилась похоть, когда она с готовностью вытянула вперед свои запястья. Реджина завела руки девушки за голову и приковала ее к спинке кровати. Шериф застонала и выгнула спину, выставив напоказ свои твердые соски, просвечивающие через ткань ночной рубашки, и игриво потянув за цепь наручников.       Реджина медленно отползла от Эммы и, спустившись с кровати, заперлась в ванной.       Эмма закричала ей вслед:       — Ты куда? — в голосе спасительницы звенела паника.       Реджина прислонилась спиной к двери, слушая неистовые крики своей подопечной, доносящиеся из комнаты. Она сделала глубокий вдох, собираясь с силами.       Сонные таблетки.       Подбежав к раковине и открыв аптечный шкафчик, она порылась среди коробок и флаконов с различными лекарствами, позволяя им падать в раковину, пока, наконец, не наткнулась на пачку, которую искала. Рывком открыв ее, она выругалась про себя: «Осталось всего несколько штук. Черт. Надо включить поход в аптеку в список дел на утро». Наполнив стакан водой из-под крана, она вернулась в комнату и включила прикроватную лампу.       Эмма сидела на постели лицом к стене и, уперев ноги в спинку кровати, с пугающей силой натягивала цепи, которыми была прикована, тем самым травмируя свои и без того израненные запястья.       — ЭММА! ПРЕКРАТИ! — Властный голос королевы заставил девушку замереть посреди рывка. Реджина поспешила к ней: ее запястья были покрыты глубокими порезами, и кровь капала на подушку, лежащую между ног Эммы.       — Реджина! — облегченно воскликнула Эмма.       Ее внутренняя королева перехватила инициативу:       — Эмма Свон, я запрещаю тебе причинять себе вред!       Больше не испытывая радости, Эмма попыталась оправдаться, но Реджина не дала ей договорить:       — Ти-хо! Сейчас Я говорю!       Блондинка закрыла рот и отвела глаза.       — Ты БУДЕШЬ беспрекословно исполнять мои желания! — резко выпалила Реджина, и Эмма кивнула головой, подчиняясь. — Так. Прими это. — Она протолкнула таблетки одну за другой в рот девушки, позволив ей запить каждую глотком воды.       Затем она поднялась и сделала шаг в сторону ванной, оставив стакан на краю стола.       Эмма издала громкий вздох отчаяния и снова начала дергать за цепи.       — РЕДЖИНА! НЕ УХОДИ!       Развернувшись на месте, Реджина резко ответила:       — Я всего лишь ухожу в соседнюю комнату, мисс Свон! — Она увидела, как лицо Эммы исказилось от боли и, глубоко вздохнув, добавила уже более мягко: — Я принесу что-нибудь для твоих запястий, милая. Мне больно видеть, как ты страдаешь.       Последнее утверждение не было ложью: жуткое месиво, которое представляли собой сейчас запястья спасительницы, действительно причиняло королеве боль.       Эмма выглядела так, будто сейчас забьется в истерике:       — Не бросай меня!       Насколько бы нелепо эта просьба ни звучала, она больно ударила Реджину.       — Я не бросаю тебя, Эмма. Пожалуйста, можно мне принести то, что тебе поможет?       Взлохмаченная блондинистая голова кивнула, но брови ее оставались обеспокоенно сдвинутыми.       Реджина вернулась меньше, чем через мгновение: она нежно высвободила руки спасительницы из оков, шипя при виде разодранной плоти. Реджина могла с легкостью исцелить ее с помощью магии, но решила, что в ее крайне взвинченном состоянии лучше пользоваться традиционными методами.       Магия была непредсказуемой, когда она пребывала в расстройстве, и она не собиралась снова платить за легкий выход из положения. Она смыла подсохшую кровь с запястий девушки, успокоила поврежденную кожу тонким слоем мази с антибиотиком и наложила на запястья ватно-марлевые повязки.       Эмма резко опустила руки на бедра Реджине, и брюнетка аж подпрыгнула.       — Эмма, пожалуйста, — ее голос был усталым и измученным. Она взглянула в сияющие зеленые глаза и взмолилась: — Борись с этим, Эмма. Мне нужно, чтобы ты… боролась с этим.       Потерянный взгляд спасительницы делал ее совсем чужой — не той женщиной, которую мэр знала и которая была ей небезразлична. Протянув руку, Эмма погладила королеву по щеке, ее зеленые глаза были сфокусированы на той, которой она была одержима.       — Я бы все для Вас сделала, Моя Королева. — Наклонившись к лицу Реджины, она оставила на ее губах невесомый поцелуй.       Реджина не ответила на поцелуй, но и силы воли, чтобы остановить Эмму, ей тоже не хватило. Когда Эмма отстранилась, она с трудом сглотнула, заметив, что веки девушки потяжелели — она засыпала.       — А теперь спите, мисс Свон. — Слова Реджины прозвучали нежно, и Эмма рухнула спиной на кровать и закрыла глаза.       Реджина забралась под одеяло и легла рядом со своей спящей подопечной. Перевернувшись на бок, она внимательно изучала взглядом эту девушку, которая буквально сводила ее с ума. Она грустно улыбнулась — так мирно выглядела девушка во сне — и отвела от ее лица непослушные светлые волосы. Затем бережно погладила Эмму по голове — так, как гладила Генри, когда он был маленьким.       Эмма дышала глубоко и спокойно, и это говорило о том, что девушка без сознания.       — Эмма, — прошептала Реджина настолько тихо, что шепот казался просто дыханием, — я все исправлю, дорогая. — Она сглотнула, пряча свои страхи глубоко внутри. — Когда это произойдет, я буду надеяться только на то, что ты простишь меня. Это все, чего я хочу от тебя, Эмма. Прости меня за то, что я поддалась своим желаниям. — Она прикусила губу и решила, что такого шанса сказать девушке правду у нее больше не будет. — Я люблю тебя, Эмма Свон. Я думаю, что уже какое-то время люблю тебя. Мое самое большое счастье — когда наступает воскресенье и мы становимся семьей. Ты, я и наш сын. — Ее шоколадные глаза снова защипало от слез, и голос задрожал от переполняющих ее эмоций. — Я ценю нашу дружбу, Эмма, и я не хочу… делать ничего, что может ее разрушить. — Грустно улыбнувшись, она продолжила: — Пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что сожалею о случившемся в доках. Это было… — Она сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться. — Я не хотела, чтобы все произошло так. — Она мысленно прокляла Крюка. — Мне жаль, Эмма. — Слезы беспрепятственно текли по щекам, Реджина зарылась лицом в подушку и плакала, пока не уснула.