Одержимая / Taken

      Снежка: Привет, Руби, ты видела Эмму?       Шапка: Ага.       Снежка: Она в порядке? Как она выглядит?       Шапка: Хм, нет, на самом деле не в порядке. Но Джина справляется.       Снежка: ПОЧЕМУ все мне об этом твердят?       Шапка: Потому что так и есть, Снежка, я серьезно.       Снежка: Как она вообще, можешь просто рассказать мне?       Шапка: Она ударила меня по лицу.       Снежка: ЧТО?       Шапка:Кем бы ни была эта девушка, это не наша Эмма.       Снежка молча переваривала информацию, раздумывая, не пойти ли против воли мужа и не поехать ли в особняк мэра, чтобы самолично увидеть свою дочь.       Шапка: Снежка? Я знаю, о чем ты думаешь, не делай этого.       Снежка: Ты не знаешь, о чем я думаю!       Шапка: Ты хочешь туда поехать и попытаться позаботиться о нашей девочке, только эта женщина не Эмма.       Шапка: И тебе, наверное, не интересно, но Джина совершенно измотана, после двух-то дней постоянной заботы о ней в невозможной ситуации.       Снежка покраснела, осознав, что подруга права — не только насчет ее намерений, но и в том, что она отказывается видеть в Реджине кого-то другого, кроме неизменной злой королевы.       Снежка: ОК, ты права.       Шапка: Знаю.       Шапка: Ты лучше всех. Не боишься разгребать свое дерьмо.       Снежка: Лол, я люблю тебя, Шапка.       Шапка: Я тоже люблю тебя, сладенькая.       Шапка: Еще пара дней.       Шапка: Мы вернем себе нашу девочку.       Снежка: Как твое лицо?       Шапка: Оно мне идет, лол. Я выгляжу типа отвязно.       Снежка: Почему она тебя ударила?       Шапка: Мне кажется, она решила, что я подкатываю к Джине.       Снежка: Ох… а ты подкатывала?       Шапка: Нет, но мы флиртуем, она горячая штучка, знаешь ли.       Снежка: Фу, Шапка, перестань.       Шапка: Не обижай мэра, она знает свою работу, подруга.       Снежка: Я не буду это комментировать.       Шапка: Как смешно. Не сомневаюсь даже.       Снежка: Пойду вытаскивать внука из кровати.       Шапка: Еще позвоню, Снежка. Чмоки.       Отключив телефон, Руби откинулась на спинку дивана и снова приложила лед к распухшей щеке. Черт, Эмма, теперь моя очередь, девочка. У тебя чертовски сильный правый хук.

***

      Эмма сидела на холодном и гладком цементном полу подвала, рядом с ней стояло ведро, принесенное Дэвидом, а между ногами — ступка, в которой она радостно орудовала пестиком. Реджина взяла стеклянную миску, в которую Эмма пересыпала размолотый минерал, и отмерила нужное количество вещества, затем добавив его в булькающее на огне варево.       — Этого нам хватит, детка.       Эмма подняла голову от работы:       — Мы закончили?       Реджина кивнула и зевнула, прикрыв рот ладонью.       — Теперь нам остается только ждать, пока ингредиенты нагреются достаточно, чтобы вступить в химическую реакцию. Тогда серая жидкость, которую ты сейчас видишь здесь — она указала на стоящую на огне склянку, — станет голубой. Теперь, когда мы добавили связующий агент, ждать осталось недолго.       Эмма изумленно наблюдала за стеклянной колбой, жидкость в которой закручивалась воронкой, подобно мини-торнадо.       Реджина восхищалась Эммой, сидящей на коленях на полу подвала, с трепетом глядя на волшебную смесь. Реджина перегнулась через стол, в ожидании сцепив руки в замок. Эмма накрыла ближнюю к ней руку ладонью.       — Ты прекрасна, Реджина, — сказала она, глядя на нее широко раскрытыми ярко-зелеными глазами. Вдруг она удивленно воскликнула: — Смотри!       Жидкость начала менять цвет, и Реджина сняла колбу с огня при помощи щипцов. Она провела рукой под стеклянным донышком, и бурление жидкости в колбе замедлилось. Она перелила ее всю, до последней капли, в другой сосуд, от которого вниз уходила витая стеклянная трубочка. При переливании ярко-голубая жидкость понемногу остывала. Реджина повернула вентиль, расположенный на дне сосуда, и голубизна заструилась по спирали вниз, капая в стеклянную пробирку, которую она заранее приготовила. Она заполнила пробирку на три четверти и с улыбкой подняла вверх свой приз. Реджина дотронулась до стеклянной стенки пробирки: жидкость была еще теплой, но уже не обжигающей.       — Все готово, мисс Свон.       Эмма поднялась и встала рядом с брюнеткой.       — И что теперь?       Реджина взяла Эмму за руку и повела наверх. Эмма проследовала за королевой в гостиную и позволила усадить себя на тахту. Реджина села рядом с ней и протянула пробирку.       — Теперь выпей это.       Эмма не колебалась, в ее глазах читалось полнейшее доверие, когда она, опрокинув сосуд, проглотила его содержимое. Улыбнувшись королеве, спасительница спросила:       — А теперь что?       Реджина усмехнулась при виде энтузиазма Эммы.       — Теперь мы будем ждать, мисс Свон.       Эмма наклонилась к ней и поцеловала:       — Я знаю, чем мы можем заняться в ожидании.       Реджина не успела ничего ответить, потому что Эмма согнулась пополам, схватившись за живот, и застонала от боли:       — Мне нехорошо, Реджина!       Реджина была шокирована тем, что смесь начала действовать так скоро, но надеялась, что и очистка организма Эммы произойдет быстро.       — Потерпи, Эмма. — Она успокаивающе гладила девушку по спине круговыми движениями. Эмма положила голову на колени королеве и крепко зажмурилась.       — Больно, Реджина!       Реджина знала, что ничем не может помочь Эмме, и просто шептала ей на ушко слова утешения, продолжая поглаживать по спине.       — У меня есть кое-что, что поможет тебе отключиться, Эмма, но сначала я хочу убедиться в том, что твой организм нормально реагирует на лечение.       Эмма подняла на Реджину полный боли взгляд и сказала, задыхаясь:       — Это явно НЕ нормальная реакция!       Реджина поцеловала ее в висок:       — Нет, все нормально, милая. Будь смелой ради меня, и я обещаю, что скоро избавлю тебя от этой боли.       Эмма слабо кивнула, продолжая стонать, и схватилась за живот.       — Узнаю свою девочку. Ты отлично справляешься, детка. Обещаю, скоро вся эта неразбериха закончится, — прошептала Реджина и поцеловала Эмму, убирая светлые локоны с ее покрытого потом лица.       Когда Реджина с удовлетворением отметила, что у Эммы нет побочных магических реакций, она помогла ей подняться, положила ее руку себе на плечи и повела Эмму наверх, в свою спальню, практически взвалив на себя потяжелевшее тело девушки во время подъема по винтовой лестнице.       Протиснувшись в дверь спальни, она усадила Эмму на кровать. Девушка тут же легла: в последние полчаса она мало соображала, ее губы искривились в болезненной гримасе, кожа посерела и была липкой от пота. Реджина выругалась себе под нос. Я должна была заставить ее переодеться до того, как дала ей зелье. Нужно было подумать об этом заранее. Она поразмыслила над тем, не стоит ли сейчас переодеть девушку, но решила, что лучше просто укрыть ее. Подняв ноги Эммы и положив их на кровать, она накрыла ее дрожащее тело пледом. Подойдя к шкафу, она достала еще пару одеял, встряхнула одно из них и укрыла им девушку.       — Этого хватит, детка? Или тебе нужно еще одно?       Блондинистая голова едва качнулась:       — Нет.       — Хорошо. Сейчас я дам тебе лекарство, которое поможет тебе уснуть, ладно, детка?       Эмма ответила стоном: несмотря на одеяла, ее била крупная дрожь. Реджина прикоснулась запястьем ко лбу Эммы:       — У тебя небольшая температура, но это вполне ожидаемо.       Она взяла черный чемоданчик, который принесла Руби, и открыла его, щелкнув замком. Вынув один из дротиков, она с беспокойством осмотрела его кончик. Он был намного толще, чем она предполагала. Она думала, что лекарство будет в шприцах, и теперь не понимала, как отмерить дозу, подходящую Эмме. Крики девушки становились все яростнее. Наконец Реджина пришла к логическому заключению, что дротики, попав в цель, автоматически выпускают в нее свое содержимое. Откинув одеяла, она приспустила штаны Эммы и вонзила кончик дротика в мясистую часть бедра девушки с внешней стороны. Донышко капсулы дротика открылось, и жидкость впрыснулась в тело. Эмма замерла, ее дыхание стало медленнее и глубже. Реджина оставила дротик в бедре еще на несколько секунд, прежде чем выдернуть его. Схватив бумажную салфетку с прикроватного столика, она прижала ее к пятнышку крови, оставленному дротиком. Она промакивала ранку, пока не убедилась, что кровь больше не идет, затем вернула штаны на место и снова тщательно укрыла девушку одеялами. Потом принесла из ванной тряпочку для мытья, предварительно смочив ее прохладной водой и отжав. Присев рядом с блондинкой, она стерла капельки пота с ее бледного, посеревшего лица.       — Скоро, милая. Скоро все закончится.       Но как бы ее ни радовал тот факт, что лежащая рядом девушка больше не будет страдать, ей на сердце давила болезненная тяжесть неизбежной потери. Все станет хуже, прежде чем стать лучше.       Реджина медленно открыла глаза: в комнате было темно, но она видела очертания неподвижной фигуры Эммы, лежащей рядом с ней. Она уснула поверх одеял, держа девушку за руку. Она внимательно осмотрела Эмму, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Довольная увиденным, она встала с кровати и спустилась вниз, чтобы позвонить Дэвиду.       — Дэвид, это Реджина. Я сварила зелье, Эмма его приняла, а сейчас спит.       — Как она?       Реджина знала: он ждет от нее заверений в том, что когда все это закончится, Эмма снова станет прежней.       — С ней будет все прекрасно, — сказала она своим фирменным тоном политика. Она не смела сказать ему о своем эгоистичном желании и растущем страхе, что его дочь больше никогда не сможет смотреть на нее, как прежде. Сдержав эмоции, она продолжила как ни в чем не бывало: — Можно поговорить с Генри?       Дэвид пробубнил в трубку:       — Генри в кафе «У бабушки» с Мэри-Маргарет.       Она постаралась скрыть разочарование в голосе:       — Тогда ладно, дорогой, я буду держать тебя в курсе ситуации. День был долгий и трудный, и я, пожалуй, пойду спать.       Она практически не слушала Дэвида, пока они обменивались любезностями, прежде чем разъединиться. Сердце ее подвело, она чувствовала, что оно разбивается, словно Эмма уже ушла, обвинив ее во всех злодеяниях, которые, по ее мнению, были совершены за последние сорок восемь часов.       В дверь позвонили, вырвав ее из оцепенения. Точно, обед. Она открыла дверь, встретившись взглядом с посыльным, который уже приходил вчера вечером.       — Доставку ждете? — спросил он, вручая ей несколько пакетов.       Поблагодарив его, она закрыла дверь. При мысли о еде у нее скрутило живот, но она знала, что надо поесть, чтобы были силы. Вернувшись на кухню, она заглянула в один из пакетов. Куриный салат с русской заправкой.       — Отлично, — сказала она в пустоту.       Прихватив вилку, она направилась в гостиную. Ах, да, ураган Эмма. Она взмахнула рукой, и комната наполнилась привычным фиолетовым дымом. Когда он рассеялся, комната вернулась в свой первозданный вид. Выдвинув стул, стоящий во главе стола, Реджина села и приступила к еде.       Едва осилив половину салата, она уже без аппетита ковыряла в нем вилкой. Решив, что половина салата лучше, чем вообще ничего, она снова упаковала то, что не доела, и убрала в холодильник. Вернувшись в кабинет, она плеснула себе в стакан сидра, подумав, что полстаканчика ей точно не повредит. Потягивая напиток, она ощутила знакомое тепло, которое согревало изнутри, стекая по пищеводу в желудок. Она решила, что горячая ванна сейчас была бы восхитительна, и снова пошла на второй этаж.       Нежась в ванне, она прикончила свой сидр. С каждым глотком мысли путались все сильнее, горести отступали, и она, наконец, позволила себе расслабиться в теплой воде. Положив голову на бортик, она закрыла глаза, и тут услышала, что Эмма зашевелилась. Глубоко вздохнув, она вылезла из ванны.       Накинув на еще влажное тело голубой шелковый халат, она вошла в спальню, чтобы проверить состояние своей полубессознательной подруги. Присев на кровать рядом с блондинкой, она прикоснулась к ее лбу внутренней стороной запястья: нет ли температуры? Глазные яблоки Эммы двигались под веками, дрожащими в попытке открыться, несмотря на действие сильного успокоительного. Она бормотала что-то нечленораздельное, и Реджина успокаивающим жестом накрыла ее голову ладонью, поглаживая волосы и шепча слова утешения. Эмма по-прежнему сильно потела, но затихла, когда Реджина стала ее успокаивать, и снова погрузилась в сон. Уверенная в том, что Эмма теперь проспит всю ночь, брюнетка встала и начала переодеваться ко сну.       Устроившись на своей половине кровати, она взяла в руки книгу, за чтением которой планировала провести эту ночь. Бросив последний взгляд на лежащую рядом девушку, размеренно дышащую во сне, она приступила к чтению приключенческого романа. Еще вечером, зная, что сон к ней не придет, она решила всю ночь наблюдать за Эммой, дабы не пропустить малейшие изменения в ее состоянии.       Около пяти утра Эмма резко проснулась, хотя до этого лежала неподвижно с того самого времени, как Реджина вышла из ванной. Брюнетка положила книгу на прикроватный столик и повернулась на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с Эммой, которая никак не могла разлепить глаза, но сумела произнести:       — Джина?.. Воды…       Подскочив на месте, королева бросилась в ванную и набрала стакан воды. Затем обошла кровать, приподняла Эмму и поднесла стакан к ее губам, придерживая его, пока девушка жадно пила воду.       — Не спеши, детка.       Она неосознанно назвала Эмму ее же ласковым словом, и блондинка, сделав слишком большой глоток, подавилась и закашлялась, забрызгивая слюной все вокруг. Реджина поставила стакан и нежно погладила Эмму по спине, напоминая ей, что надо дышать.       Успокоившись, Эмма откинулась на подушки, полностью обессиленная. Реджина подумала, что она, возможно, снова уснула, но тут блондинка заговорила:       — Что происходит?       Реджина выпрямила спину и лишь потом ответила:       — А что ты помнишь?       Эмма сложилась пополам, когда ее желудок пронзила острая боль, и закричала:       — Джинааа!       Реджина поморщилась, когда лицо подруги исказилось от боли.       — Все нормально, милая, все правильно, ты выздоравливаешь, теперь уже недолго осталось. — Она отвела прядь волос с покрытого потом лица спасительницы. Взяв с прикроватного столика тряпку, она отжала избыток влаги в стоящую рядом миску и промокнула лоб девушки.       Тело Эммы снова начало сотрясаться: зелье нарушало работу всех систем ее организма.       — Ч-ч-что со мной происходит?       Реджина подготовила еще одну дозу транквилизатора, мягко ответив:       — Ты была отравлена, я сделала противоядие, а сейчас держу тебя на успокоительных, потому что процесс дезинтоксикации болезненный и тебе лучше его проспать. Я могу для тебя сделать что-нибудь еще, прежде чем помогу тебе опять отключиться?       Эмма смиренно кивнула:       — Воды.       Реджина быстро встала и снова наполнила ее стакан водой.       Сев в кровати, Эмма залпом выпила все до последней капли.       — Тебе нужно… эмм… — Реджина указала пальцем в направлении ванной.       Эмма покачала головой:       — Мне просто хочется пить.       Реджина принесла ей еще стакан воды, который Эмма быстро осушила. Откинув одеяло, Реджина потянула вниз штаны Эммы, чтобы получить доступ к ее мускулистому бедру, в которое уже прежде вкалывала лекарство, и тут Эмма затаила дыхание, а по ее лицу пробежала тень страха и удивления. Достав дротик из черного чемоданчика, стоящего на прикроватной тумбочке, Реджина нежно похлопала Эмму по ноге, ободряюще улыбнувшись ей.       — Все хорошо, Эмма. Больно не будет… — она вонзила наконечник в бедро, и девушка вскрикнула от боли, — почти.       Брюнетка злорадно улыбнулась, и Эмма слабым голосом пробормотала:       — Перестань наслаждаться этим так… сильно…       Голова Эммы запрокинулась, и ее тело обмякло на кровати. Реджина вынула дротик из ее ноги, несколько раз промокнула ранку, пока кровь не остановилась, затем снова натянула на девушку штаны и укрыла ее одеялом. Черты лица Эммы расслабились, тело перестало трястись, как раньше, и она медленно накрыла руку Реджины ладонью, сжав ее в попытке выразить чувства, для которых не могла подобрать слов. Реджина с грустью положила другую руку на ладонь Эммы, зная, что эта история подходит к концу.       Казалось, Эмма все забыла, но это не значило, что она не вспомнит позже. Реджине придется все ей рассказать, и тогда она ее потеряет. Одинокая слеза, повиснув на ресницах, сорвалась вниз, когда она наклонилась к девушке и целомудренно поцеловала ее в щеку.