Одержимая / Taken

      Утро плавно переходило в день. Реджина успела сделать повторные звонки Дэвиду и Руби, сообщила им о состоянии Эммы и попросила Дэвида купить Педиалит для желудка и Геторэйд от обезвоживания. Он привез их через час, по дороге в участок.       Реджина порезала на дольки арбуз без косточек и, переложив его в глубокую миску, вернулась в спальню: вдруг Эмма проснется и захочет что-нибудь съесть. Женщина была измотана, в полной мере ощущая на себе тяжесть бессонной ночи. Сев на свою половину кровати, она натянула на ноги одеяло и, раскрыв книгу, начала изящно есть сочный арбуз, накалывая каждый кусочек на вилку. Она почти дошла до конца страницы, когда Эмма пошевелилась. Быстро поднявшись с кровати, она принесла девушке воды. Эмма смогла сесть в кровати, уже не прикладывая таких колоссальных усилий, как ранним утром, но она по-прежнему плохо соображала. Реджина поднесла стакан к ее запекшимся губам и придерживала его, пока Эмма пила воду маленькими глотками.       — Не спеши, Эмма. Вот так. Хорошая девочка, — похвалила она.       Эмма прочистила горло, тряхнула головой и открыла глаза, осматриваясь вокруг. Она казалась сбитой с толку, и Реджина надеялась, что она сохранит воспоминания только о том, что будет происходить начиная с этого момента.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она.       — Голова болит, — с недовольным видом ответила Эмма.       — А как насчет спазмов в животе? — Она наклонилась и с любовью похлопала Эмму по плоскому животу.       — Лучше, — кивнув, ответила Эмма.       — Хорошо. Ты уже не такая бледная, но твой организм обезвожен. — Реджина поднесла стакан к ее губам, чтобы она допила воду, а потом налила в него принесенный Дэвидом Геторэйд. — Тебе нужно восстановить баланс электролитов, солнышко, выпей это, медленно. — Она всунула стакан в дрожащую руку. — Крепко держишь?       Эмма снова кивнула. Реджина поднялась и, взяв миску с частично съеденным арбузом, присела рядом с блондинкой.       — Твердая пища тебе тоже нужна.       Эмма застонала, отрицательно покачав головой.       — Я серьезно, мисс Свон. Вам нужно топливо для тела, чтобы оно смогло восстановиться.       Закатив глаза, Эмма взяла протянутую миску и отдала пустой стакан. Подцепив вилкой сочный арбуз, она начала его посасывать.       — Что, никаких яблок?       Реджина грустно улыбнулась:       — Не сегодня, де… мисс Свон. — Она отвела взгляд. — Так что ты помнишь? — для начала спросила она.       Запихнув в рот еще кусочек арбуза, Эмма указала пальцем на стакан в руках у Реджины. Снова наполнив его Геторэйдом, она вручила его Эмме. Блондинка сделала большой глоток, раздумывая над вопросом.       — Я была на работе. Собиралась уходить, чтобы встретиться с Руби. Потом… — девушка нахмурилась, — хм… все как в тумане. Ты уже говорила, — она взмахнула рукой, — не сейчас, раньше, что я была отравлена. — Реджина кивнула. — Как?       Реджина снова кивнула, приняв решение говорить с Эммой прямо: девушка будет благодарна ей за ответ по существу. Она рассказала ей, как поняла, что что-то не так, подробно описав, как определила местонахождение Эммы и Крюка, а затем сразу перескочив на яд и на то, как ее отец посадил пирата в тюрьму.       — Вот же сукин сын! — возмущенно воскликнула она, но тут же озадаченно спросила: — Почему, если я была отравлена, я оказалась здесь? Разве я не должна быть в больнице?       Реджина встала и отошла к дальнему концу кровати, отводя взгляд, чтобы, отвечая на вопрос, не оказаться под прицелом этих зеленых глаз.       — Да, ну, в общем… у зелья, которое он использовал, были магические свойства, и оно, ну… я имею в виду, Эмма, что он собирался привязать тебя к себе, влюбить тебя в себя. Силой заставить тебя желать только его.       Эмма приоткрыла рот, осознав всю тяжесть ситуации.       — Он меня изнасиловал? — слабым голосом спросила она.       Реджина резко обернулась.       — Нет! — поспешила заверить она. Сев на кровать, она взяла вновь опустевший стакан из рук блондинки. — Я остановила его, прежде чем он… это сделал.       С губ Эммы сорвался громкий вздох облегчения, и она отвернулась, пряча лицо от Реджины.       Мэр не вторгалась в личное пространство спасительницы, она не хотела взваливать на ее плечи слишком много всего и сразу. Она сидела молча и неподвижно на краю кровати, позволяя Эмме усвоить полученную информацию должным образом.       — Так я что, была как зомби? Я долго была отравлена?       Реджина посмотрела прямо перед собой и, пожевав губу, ответила:       — Ты провела здесь, у меня дома, два дня. У мистера Голда был рецепт противоядия, которое я смогла сделать.       — Я была зомби? — повторила она свой вопрос.       — Не совсем, нет, — без объяснений ответила Реджина.       — Ты что-то недоговариваешь, Реджина.       Реджина с трудом сглотнула и сделала глубокий вдох.       — Я не пытаюсь что-то от тебя скрыть, я лишь считаю, что тебе будет трудно со всем этим справиться… — Она замолчала, явно обдумывая свои дальнейшие слова.       Эмма опустила взгляд на свои запястья впервые с тех пор, как проснулась, и увидела, что они красные и израненные.       — Что я сделала? — еле слышно пролепетала она.       Реджина совершила ошибку, встретившись глазами с полным мольбы взглядом девушки. Ее холодные глаза цвета эбенового дерева растаяли при виде испуганных зеленых изумрудов, умоляющих ее сказать правду.       — Эмма, это была не ТЫ.       Эмма нахмурилась.       — Расскажи мне…       Реджина попыталась встать, но Эмма схватила ее за руку, как уже не раз делала за последние несколько дней, крепко стиснув ее, чтобы Реджина не сбежала от того, что Эмма сделала, что бы это ни было.       — Пожалуйста, Реджина. То, что я себе воображаю, должно быть хуже того, что произошло на самом деле.       Реджина переплела их пальцы и сделала глубокий вдох. О, нет, мисс Свон… дело не в том, что сделала ты, дорогая… Она покачала головой в ответ на собственные мысли.       — Когда я тебя нашла, я не знала, что произошло, и вместо того, чтобы привязаться к Крюку — так, как он этого хотел, — ты случайно… привязалась… ко мне. — Реджина искоса взглянула на блондинку и закатила глаза, поняв, что девушка совершенно сбита с толку.       — Да что это вообще значит, Реджина? — Эмма нахмурилась. — Я сделала тебе больно? — Она отпустила руку брюнетки и посмотрела на свои сбитые костяшки. На лице ее тут же отразилось беспокойство.       — Нет. Ну… — Поразмыслив, она снова закатила глаза. — Нет. Пострадала стена моей столовой.       — Серьезно? Расскажи мне все, Реджина.       — Эм-ма, — привычно отчеканила брюнетка, — я надеюсь, память к тебе вернется, и я не хочу тормозить этот процесс слишком большим количеством подробностей. — Она избегала зрительного контакта, потому что чертовски хорошо знала, что это не вся правда.       Эмма поерзала на месте. В кровати Реджины. В спальне Реджины. После двух дней фальшивого сексуального влечения к Реджине. Эмма знала, что ей не так уж и далеко до сексуального влечения к Реджине. Она часто любовалась серьезной брюнеткой в ее облегающих, символизирующих власть нарядах и туфлях на шпильках, которые так и кричали: «Трахни меня!»       — Значит, я была, вроде как, сексуально одержима… тобой? Я тебя… — Ее лицо стало пунцовым, и она не смогла закончить фразу.       — Нет, Эмма. Я не позволила… этому… случиться.       Блондинка кивнула:       — Лишь бы я тебе не сделала больно. На себя и разные предметы мне плевать, но я бы не простила себя, если бы когда-нибудь причинила тебе боль.       После тишины, продлившейся, казалось, так долго, что можно было успеть пересечь вселенную, Реджина снова наполнила стакан Эммы и спросила, хочет ли она съесть еще что-нибудь, забирая стоящую пустую миску с вилкой у девушки между ног. Несмотря на два слоя одеял и простыню, Эмма почувствовала, как Реджина провела костяшками пальцев по внутренней стороне ее бедра. От этого прикосновения ее желудок ухнул куда-то вниз, и по телу разлился жар. «Наверное, это из-за яда, остаточные явления», — подумала она.       — Эмма? — Реджина ждала у двери, глядя на нее так, словно ждет ответа.       Глаза Эммы расширились, когда она поняла, что пропустила мимо ушей все слова брюнетки.       — А?       — Еда, мисс Свон. Принести вам что-нибудь?       — Ох… нет. Хм, нет, разве что, эм… еще сока или чего-то такого. И… спасибо тебе.       Улыбнувшись, Реджина указала на бутылку, стоящую на столике в изножье кровати, и пошла вниз, чтобы помыть посуду.       Протянув руку, Эмма взяла бутылку и налила себе полный стакан. Она чувствовала себя намного сильнее, чем когда впервые проснулась, но далеко не на все сто. В голове по-прежнему пульсировало, живот крутило, а кожа была покрыта мурашками, но ей становилось лучше. Держа в руке стакан, она провела пальцем по сбитым костяшкам и попыталась вспомнить. Ее попытки натолкнулись на беспорядочные серые, бесцветные образы, ни один из которых не имел для нее ни грамма смысла. Со вздохом осушив стакан, она откинула покрывала и спустила ноги на пол. Неожиданно прохладный воздух вокруг нее обжег ее до костей, и крупная дрожь, которая била ее, когда все это началось, вернулась, чтобы отомстить. Но она все же встала и поковыляла в ванную. Она посмотрела на себя в зеркало: кровоподтеки на щеке были все еще фиолетовые, но по краям уже становились бледно-зелеными, по мере того, как тело залечивало поврежденный участок. На ее лице выступил пот, и она начала терять сознание; в глазах темнело, и она схватилась за раковину, чтобы удержаться на ногах. Эмма видела яркие вспышки света, крепко вцепившись в опору, чтобы не рухнуть в обморок.       Реджина стоит перед ней на коленях, у нее начинает сосать под ложечкой при виде брюнетки, потерянный взгляд наполнен горячим желанием и страхом. Эмма не сдерживает крика, когда волна жара пробегает по ее телу, ударяя прямо между ног. Рука Реджины скользит по влажному бедру Эммы. Еще чуть-чуть, ближе, о, боже, ДА! РЕДЖИНА! ТРАХНИ МЕНЯ!       Глаза Эммы закатились, и она ударилась об пол всей тяжестью своего бессознательного тела.

***

      Услышав наверху глухой звук падения, Реджина бросила все и побежала вверх по лестнице, зовя Эмму по имени. Когда она вошла в спальню, в постели никого не было, а дверь в ванную была закрыта. Направившись к ванной, она еще раз позвала Эмму. Ответа не последовало.       — Эмма, ты в порядке? — Повернув ручку, она толкнула дверь, но наткнулась на сопротивление. — Эмма? — Толкнув сильнее, дверь поддалась, и в образовавшуюся щель она увидела ноги Эммы. Навалившись на дверь всем своим весом, она проскользнула внутрь, рухнула на колени перед блондинкой, чтобы проверить пульс и температуру, и приоткрыла ей веки, наблюдая за реакцией зрачка. Она без сознания. Ладно. Подними ее.       Просунув руки под Эмму, она попыталась ее поднять, но быстро поняла, что это бесполезно. Она покачала головой, поражаясь собственной глупости, и обе женщины тут же исчезли в облаке дыма, вновь появляясь на кровати. Она взяла тряпочку для мытья и провела ею по голове девушки, стирая обильный пот.       — Эмма? — позвала она, пытаясь привести девушку в чувства. — Эмма, пожалуйста… — Она слегка похлопала ее по щеке, на которой не было синяков. — Эмма, очнись!       Издав тихий стон, блондинка начала приходить в себя.       — Что? — Она обхватила ладонью одну сторону головы: боль, с которой она проснулась до этого, теперь обрела нового пульсирующего «друга», поселившегося за ухом. — Ой! — Она вздрогнула и поморщилась, прикоснувшись к пораженному участку. — Что произошло?       — Идиотка ты конченная, вот что произошло! — Брюнетка была в ярости. — Почему ты не подождала меня? Черт возьми, Эмма! Ты должна быть более осторожна!       Блондинка попыталась сесть в кровати, лицо ее выражало смесь смущения и раскаяния.       — Нет! Ложись обратно! Ты могла повредить себе что-нибудь! Что я говорила, Эмма! Не вреди себе! — Лицо брюнетки исказилось от гнева, но глаза излучали иные эмоции: за темно-карими радужками скрывались только беспокойство и страх.       Слова женщины эхом звучат в голове Эммы, вызывая новую волну образов и ощущений.       Эмма Свон, я запрещаю тебе причинять себе вред.       У Эммы внутри разливается тепло, когда она наклоняется ближе к Реджине и целует ее. Мягкие губы не реагируют на прикосновение, тело напряжено, во взгляде — растерянность.       Эмма… Не причиняй себе вред, помнишь?       Желудок Эммы бунтует, когда она проглатывает очередную порцию моркови.       Я просто хочу сделать тебе приятно…       Да, что ж… твоя безопасность для меня на первом месте, Эмма.       — Я… Прости меня. — Брови Эммы сходятся на переносице, уголки губ ползут вниз. Она вспоминает. Это были проблески воспоминаний о том, что случилось, пока она была… Значит ли это, что сцена, которую она увидела в ванной, тоже произошла на самом деле? По лицу блондинки пробежала черная тень беспокойства.       Реджина подняла руку и положила ладонь себе на лоб, заставляя себя успокоиться.       — Не надо извиняться, мисс Свон. Просто исправьтесь.       Эмма ответила, запинаясь:       — Я… я… я исправлюсь, детка.       Выпучив глаза, Эмма тут же зажала рот рукой.       — О, боже! Реджина, прости, я не знаю, почему я это сказала!       Тело Реджины напряглось. Она погрустнела и сглотнула комок в горле, избегая зрительного контакта.       — Все нормально, мисс Свон.       Реджина понимала, что Эмма начинает вспоминать и конец уже близок.       — Голова прошла? — поинтересовалась она.       Подняв руку, Эмма прикоснулась к тому месту, где был очаг острой боли. Реджина запустила руки в спутанную шевелюру Эммы, осторожно потрогала пальцами голову за ухом и нащупала шишку. Она была твердая, но маленькая, едва заметная на черепе.       — По ощущениям, ты неслабо ударилась. Сейчас принесу тебе лед, подожди минутку. А ты, когда была в ванной… эм… воспользовалась удобствами?       Эмма мгновенно покраснела, отрицательно покачав головой.       Реджина улыбнулась и протянула руку.       — Ладно, тогда пошли.       Она помогла Эмме дойти до ванной и отвернулась, пока девушка снимала штаны, чтобы сесть на унитаз.       — Не пытайся дойти до кровати без меня. Я сейчас вернусь. Принесу тебе льда и оставлю в покое, — сказала Реджина, отвернувшись к двери.       — Спасибо, Реджина, — тихо ответила Эмма, провожая взглядом брюнетку, выходящую из ванной.       Реджина вернулась через несколько минут, неся в руках пакет с замороженным горошком. Эмма уже сделала все свои дела и теперь ждала ее, сидя на закрытой крышке унитаза. Реджина вручила блондинке горошек.       — Это уменьшит опухоль. Давай отведем тебя в кровать.       Эмма смогла встать без особых усилий, но все равно обхватила Реджину рукой за шею: голова еще порядком кружилась.       — Съешь что-нибудь? — спросила Реджина.       Разом помрачнев, Эмма помотала головой.       — Что-то я устала. Хочу поспать.       Брюнетка кивнула:       — Ладно, похоже, худшее позади. Тогда я буду в гостевой комнате, и если тебе что-то понадобится, крикни, я тебя услышу.       Эмма сидела на своей половине кровати Реджины, прижимая пакет с горошком к голове, и казалась отстраненной и потерянной. Кивнув, она тихо ответила:       — Ага.       Прихватив шелковую пижаму, Реджина направилась к выходу. Оглянувшись, мэр увидела, что Эмма уже снова легла, свернувшись калачиком спиной к двери и плотно закутавшись в одеяла. На лице брюнетки промелькнула грустная улыбка, и она тихо выскользнула за дверь.       Остаток дня Эмма проспала. Не проснулась она и тогда, когда Реджина в последний раз заглянула к ней, прежде чем самой лечь спать. Надев пижаму, Реджина откинула одеяло на гостевой кровати и забралась в постель. Кровать была намного меньше, чем ее собственная, и довольно холодная. Холод проникал в самое сердце, пока она лежала там и ждала, когда постель нагреется. Она дрожала всем телом, будто ледяные осколки проникли ей под кожу, глубоко вонзаясь в плоть. Зарывшись головой в холодную подушку, она заставила себя уснуть.

***

Ты не проблемная. Ты. Этого. Достойна. Попытайся очень хорошо это запомнить, ладно? Сны Эммы были смесью видений и звуков. Реджина. Всегда Реджина. Не уходи! Не оставляй меня! Я люблю тебя!       Она узнала собственный голос, произносящий эти слова, и сердце ее растаяло, когда скрытые за ними эмоции проникли глубоко внутрь нее. Все ее тело покалывало. Оно жаждало ее. Реджину.       Королева лежит рядом и спит крепким, здоровым сном. Тихое, поверхностное дыхание вздымает ее грудь под тонкой сатиновой простыней. Лунный свет, льющийся в комнату через балконные двери, падает на брюнетку, подсвечивая ее кожу, которая кажется не оливковой, как обычно, а бриллиантово-серебристой. Ее темные волосы локонами обрамляют ее лицо, она кажется такой умиротворенной, такой безмятежной. Пальцы Эммы нежно убирают непослушную прядь с лица спящей женщины. У нее внутри все горит огнем от желания, когда ее руки скользят по телу Реджины. Эмма чувствует приятную тяжесть в руке, проведя пальцами вокруг одной из грудей Реджины и нежно сжав ее. Из горла Эммы вырывается тихий стон, когда сосок Реджины твердеет в ее ладони. Эмма чувствует напряжение внутри и подкатывается ближе к брюнетке, прижимаясь лобком к ее бедру. Реджина шевелится во сне, и Эмма, отпустив ее грудь, спускается рукой ниже по ее животу, забираясь под резинку шелковых пижамных штанов. Кончиками пальцев она нежно скребет кожу женщины, и бедра Реджины дергаются от ее прикосновения. Ее рот раскрывается, и она шумно втягивает воздух, когда пальцы Эммы оказываются между теплых, влажных складочек. Женщина издает во сне хриплый стон, и Эмма придвигается ближе, утыкаясь лицом ей в шею. Эмма проводит кончиками пальцев по скользкой щели, вдыхает ее запах, пока ее пальцы на ощупь снова пробираются наверх, к лобку, замирая на тугом клубке нервов. Реджина ерзает, когда ее тело реагирует на прикосновения Эммы, пальцы которой словно в каком-то танце кружат по ее разгоряченной промежности. Бедра брюнетки резко подаются навстречу им, а из горла ее вырывается хриплый стон. «Я хочу попробовать тебя на вкус, Реджина». Черные глаза резко распахиваются. «Эмма! Прекрати!»       Эмма выскочила из постели, пытаясь отгородиться от только что увиденного сна. Сна? Или воспоминания?       Ее тело было покрыто тонкой пленкой пота, сердце ухало в груди, дыхание было затруднено. Она замерла возле кровати, в которой разыгрывались события из этого воспоминания, кровати, в которой она засовывала пальцы во влажное нутро своей подруги. Ей вдруг стало жарко, она почувствовала, что сама стала очень влажной. Все пульсировало от невыносимого желания. Однако это было больше, чем простое физическое влечение, — она хотела быть рядом с этой женщиной, при одной мысли о близости у Эммы перехватывало дыхание. Ее неумолимо тянуло к Реджине, и хотелось большего. Она хотела Реджину. Развернувшись на трясущихся ногах, она вышла из спальни. Крадучись, она прошла по темному коридору и проскользнула в гостевую спальню, где спал объект ее желания, как в том самом сне. У Эммы перехватило дыхание; опустившись на четвереньки, она медленно и неслышно поползла по ковру. Она остановилась в нескольких дюймах от края кровати: грудь Реджины медленно вздымалась и опускалась под плотно облегающим тело одеялом. Она внимательно вгляделась в лицо брюнетки, прекрасное в своей первозданной красоте, в мягкий изгиб ее губ. Затем протянула руку, чтобы погладить женщину по щеке, но в последний момент отдернула ее, едва избежав прикосновения. Сев на пол, Эмма задумалась над ситуацией, в которой оказалась.       Мне хочется не только прикасаться к ней. Я хочу ее. Я хочу целовать ее, упиваться ей. Я хочу просыпаться рядом с ней по утрам и засыпать в обнимку ночью, я хочу есть приготовленный ею завтрак и вместе готовить обед, спорить о всяких глупостях, и я хочу это делать каждый день. Я хочу, чтобы мы держались за руки и ходили гулять вдвоем, хочу обнимать ее и прижимать к себе. Я хочу защищать ее и… любить… ее. Бля. Я люблю ее.       Прикрыв рот рукой, Эмма медленно, стараясь не шуметь, попятилась к выходу из комнаты.       Противоядие не работает.       Она на цыпочках сбежала вниз по лестнице в холл и пулей выскочила за дверь. На улице ей стало довольно прохладно в одной футболке и тонких штанах для йоги, она была босиком, но это ее не остановило — она побежала. Эмма неслась во весь опор, надеясь получить помощь в единственном месте, о котором могла подумать.       — Голд.