Одержимая / Taken

      Эмма села в своего жука и поехала к дому Реджины, так и не решив, что ей скажет. Сердце забилось быстрее, желудок завязался узлом. Припарковав машину у входа в особняк, она несколько мгновений просто сидела.       Она услышала слова Реджины, всплывшие из глубин подсознания: Прости меня, Эмма. Пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что мне стыдно за то, что случилось в доках… Это было… Все произошло не так, как я хотела. Мне жаль, Эмма.       Как она хотела?       Эмма поспешно выбралась из машины, целенаправленно двинулась по дорожке и постучала в центральную дверь дома 108 по Миффлин-Стрит. Она немного подождала, но не услышала знакомый стук каблуков по плитке. Приложив ухо к белой деревянной двери, она позвонила в звонок. Ничего.       Она огляделась и увидела Мерседес на подъездной дорожке, затем вновь повернулась к двери и громко забарабанила по ней.       — Реджина? — позвала она. По-прежнему ничего. Ее иррациональный страх начал перерастать в панику, и она снова постучала в дверь кулаком. Сделав пару шагов, она достала запасной ключ из тайника в дверном переплете и быстро вошла в особняк.       Внутри все было в своем первозданном виде, и стояла гробовая тишина, которую нарушал только слабый звук сушилки, работающей в дальней комнате. Эмма снова позвала Реджину и полностью осмотрела первый этаж, прежде чем поспешить наверх. Все двери на верхней площадке были закрыты, поэтому она в первую очередь негромко постучала в дверь спальни королевы, а затем осторожно открыла ее. Реджины там не было, но кровать была заправлена другим постельным бельем — не таким, какое было еще этим утром, когда она находилась в доме. Эмма обошла кровать и заглянула в ванную. Она была в идеальном состоянии, но абсолютно пуста. Она вернулась в холл и проверила комнату Генри — не стучала, просто толкнула дверь, особо не ожидая увидеть там хозяйку дома.       — Реджина?       Никакой Реджины.       Эмма шумно выдохнула и направилась к гостевой спальне. Она открыла дверь, почти ожидая, что эта комната тоже окажется пустой, но, к ее большому облегчению, Реджина лежала на покрывале, полностью одетая; в ее ушах были наушники, воткнутые в телефон. Она лежала, отвернувшись к стене, спиной к двери. Дисплей был полностью открыт взгляду Эммы: она видела, что Реджина смотрит какое-то видео. Подойдя ближе, она узнала себя на маленьком экране и поняла, что это День рождения Генри.       Руби взяла у Реджины телефон и фотографировала праздник. Наверное, она и видео сняла, подумала Эмма.       Генри сидел перед своими двумя матерями, счастливо улыбаясь. Реджина смеялась, стоя рядом с Эммой, которая шептала что-то ей на ухо.       —Желания, загаданные в День рождения, всегда сбываются? — прошептала Эмма Реджине в тот день. — Остальное, во что было трудно поверить, похоже, оказалось правдой, почему не это?       Реджина засмеялась:       — Что за бред, мисс Свон!       Эмма усмехнулась:       — Желание, которое я загадала в свой двадцать восьмой День рождения, сбылось! Я просто хочу сказать, что у ребенка богатое воображение, и к концу недели мы уже, возможно, будем сражаться с вооруженными мечами лепреконами!       Как раз в этот момент брюнетка сдавленно всхлипнула, и до Эммы дошло, что Реджина плачет. Девушка замерла, не зная, стоит ли заявлять о своем присутствии. Уже слишком поздно выходить из комнаты? Рассердится ли Реджина, если я вторгнусь в ее личное пространство? Почему она плачет над Днем рождения Генри?       От этих мыслей у нее голова шла кругом, но тут она вспомнила слова Бэлль: Она думает, что ты уйдешь и больше не вернешься.       Вот дерьмо. Свон, ты гребаная идиотка.       Она сделала глубокий вдох и пошла к изножью кровати, стараясь как можно меньше испугать Реджину. Но даже с учетом всех мер предосторожности, мэр все равно испугалась.       — Мисс Свон! — воскликнула Реджина, выдергивая наушники из ушей. Она отвернулась от Эммы, пытаясь спрятать лицо и незаметно стереть слезы с щек. Потом села, замерев на краешке кровати в ожидании столкновения, но Эмма просто устроилась рядом с ней и скрестила ноги в лодыжках.       — Эмма? Что случилось с твоими ступнями? — Внимание мэра привлекли пропитанные кровью повязки, украшающие ступни спасительницы.       Эмма, если честно, совсем забыла, что бегала по городу с окровавленными босыми ногами. Покраснев, она выдала половинчатое объяснение:        —Ох… э… в них попало стекло. — Реджина посмотрела на нее, изогнув брови, в ожидании дальнейших объяснений. — Я прошла по битому стеклу, — сказала Эмма, с улыбкой пожав плечами.       Реджина покачала головой и нахмурилась.       — А потом решила отправиться в поход по тропическому лесу, обмотав ноги тряпками?       Эмма покраснела гуще.       —Ага, так и было. У меня не было обуви.       Реджина покачала головой, не веря своим ушам. Сомнения и страх были отброшены в сторону, и на первый план вышла операция «Вылечить Свон».       — Ты на пять минут вырываешься из-под моей опеки и тут же расхреначиваешь свои ноги. Разве так можно, мисс Свон?       Эмма пошевелила пальцами в сторону брюнетки.       — Может, мне просто нравится, когда ты меня опекаешь? — Она улыбнулась, и на щеках образовались ямочки.       Реджина подавила сильное желание прижаться к шерифу, вместо этого дав волю старым привычкам.       — Тебе определенно должно это нравиться. Пошли! Быстро в ванную со своими грязными лапами!       Эмма встала и пошла впереди нее через холл в главную спальню с примыкающей к ней ванной. Реджина усадила ее на крышку унитаза и наполнила раковину теплой мыльной водой. Размотав ступни Эммы, она выбросила обмотки. Взяв тряпочку для мытья, она опустилась на колени перед спасительницей и начала стирать грязь, не говоря ни слова. Эмма понимала, что ей придется взять на себя ведущую роль в этом разговоре, но не знала точно, как лучше его начать.       — Значит, День рождения Генри?       Брюнетка подняла на нее глаза, встретившись взглядом, затем быстро вернулась к своей насущной задаче.       — М-м-м, — пробормотала она в ответ, но мысль развивать не стала.       — Ты в порядке?       — Конечно, дорогая. — Реджина изобразила улыбку политика в качестве подтверждения, но Эмма видела ее насквозь и не отступала.       — Вот как? А мне казалось, что ты расстроена.       — Я просто скучаю по Генри.       — Ах. Разумеется.       Еще одна долгая пауза возникла, пока Реджина отжимала тряпку. Затем она приступила ко второй ноге.       Черт, это больно.       Эмма раздраженно выдохнула:        — У меня была стычка с Крюком.       У Реджины глаза вылезли из орбит — она вышла на девятый уровень мамы-медведицы.       — Одна? Ты в порядке?       Эмма не смогла сдержать усмешку при виде беспокойства Реджины.       — Ага. Вообще-то, я довольно хороша в этом вопросе. Я сказала ему, что позволю тебе решать его судьбу.       Реджина была явно застигнута врасплох.       — Мне? Разве твои родители были не лучшим вариантом?       Эмма помотала головой.       — Я тебя умоляю — Белоснежка и Прекрасный Принц? Серьезно? Я хочу, чтобы он был действительно наказан, Реджина!       Брюнетка хихикнула, услышав подколку в адрес идиотской парочки.       — Да, ну, я уверена…       — Он не просто совершил насилие надо мной… — Эмма не закончила фразу, которая давно вертелась у нее в голове: «он совершил насилие над тобой, нашими отношениями, нашей семьей».       Реджина приостановила работу над ступнями Эммы и, не промолвив ни слова, прикусила нижнюю губу. Но на блондинку она не смотрела, поэтому Эмма продолжила:       —Я уверена, мы придумаем что-нибудь, соответствующее его преступлению. Вместе.       Брюнетка молча кивнула, продолжив отмывать ноги Эммы. Наконец она провела ладонью по подошвам спасительницы.       — Ты чувствуешь там внутри стекло?       Эмма пошевелила пальцами ног.       — Мне не больно, но думаю, сейчас я на адреналине, по правде говоря. Спроси меня об этом еще раз сегодня за обедом. — Она внимательно наблюдала за Реджиной, когда ее взгляд метался из стороны в сторону: Эмма почти слышала, как у нее в голове поворачиваются шестеренки. Она снова пошевелила пальцами и спросила: — Так с ними все хорошо?       Реджина кивнула, затем схватилась рукой за край ванны и рывком поднялась на ноги.       Она вернулась в спальню, Эмма проследовала за ней. Блондинка быстро придумала план и решила, как именно она должна его осуществить. Потянувшись к брюнетке, она схватила ее за руку.       — Реджина, присядь на секунду.       Королева повернулась и села на край кровати. Эмма опустилась перед ней на колени, чтобы оставаться на уровне ее взгляда.       — Лекарство сработало. Я снова стала собой, так?       Реджина сцепила лежащие на коленях руки в замок и кивнула:        — Похоже на то, мисс Свон.       — И я полностью контролирую свои действия?       — А это мы еще посмотрим: я видела, как ты ходишь по тонкому льду.       Эмма подхватила шутку:       — Ага, ну, он был не такой уж и тонкий! — Она подняла взгляд и посмотрела в испуганные глаза цвета темного шоколада, поборов сильное желание взять Реджину за руку. — Я… эх… ушла сегодня утром, потому что…       Реджина замерла, словно одеревенев, и перебила ее:        — Нет нужды это обсуждать, мисс Свон, поверьте мне, я все прекрасно понимаю.       — А я думаю, не понимаешь. Я могу закончить? — спросила Эмма, садясь на пятки.       Реджина закатила глаза, но почувствовала, как уголки губ ползут вверх.       — Я не уверена, можешь ли ты, но тебе определенно можно.       Лицо блондинки озарилось улыбкой — в ней сияли все эмоции, которые Эмма испытывала по отношению к этой женщине.       — Я ходила в лавку Голда сегодня утром.       Реджина изогнула бровь.       — До половины шестого утра, Эмма? Представляю, в каком он был восторге.       Эмма нервно хохотнула.       — Ага, он был в еще меньшем восторге оттого, что я вломилась к нему.       Внезапно сдержанная женщина исчезла, уступив место ее взбешенной подруге.       — Ты умственно отсталая? Он Темный, Эмма. Нельзя вламываться в дом Темного, не дав ему шанса выпить свою первую чашку чая. — Она сидела и недоуменно пялилась на радостную блондинку, сидящую перед ней. — Он мог убить тебя! Признаться, я поражена, что он этого не сделал!       Эмма отвела от лица непослушную прядь волос.       — Я вполне уверена, что мою шкуру спасла Бэлль, — смущенно пояснила она.       Реджина неловко поерзала при упоминании имени девушки.       — Да, что ж, эта невыносимая девчонка — его слабость.       Эмма понаблюдала, как королева тщательно отстраивает заново стены, разрушенные ее эмоциональным всплеском, и продолжила:       — Так я пошла туда, потому что думала, что противоядие не работает.       Реджина внимательно всмотрелась в глаза Эмма, изучая ее, затем покачала головой и спросила:       — С чего ты так решила, тебе определенно лучше.       Сердце Эммы пропустило удар, она подняла руки и положила их Реджине на колени, осторожно накрыв крепко сцепленные ладони брюнетки. Мэр замерла, нахмурив брови, но не отстранилась. Поймав кураж, Эмма открыла рот, чтобы сказать:       — Чувства, которые я ис…       — Нет. — Реджина встала, оттолкнув Эмму, и отошла в сторону от скрючившейся на полу блондинки.       — Реджина… — снова попыталась Эмма.       Реджина стояла лицом к балкону, омываемая лучами утреннего солнца, обхватив себя руками, как делала всегда, когда физически пыталась сдержаться.       — Это просто… какие-то… остаточные явления… Но они пройдут…       Эмма встала и подошла к ней сзади.       — Нет, — быстро перебила она женщину. — Зелье, которое было использовано, просто позволило мне почувствовать то, что я чувствовала и раньше, но похоронила глубоко внутри из-за боязни быть отвергнутой.       Эмма стояла практически вплотную к Реджине. Между ними все плавилось от жары, волнами накрывающей их обеих. Реджина недоверчиво покачала головой.       — Выслушай меня, — взмолилась Эмма, а затем спросила: — Можно до тебя дотронуться?       Жар от слов Эммы танцевал на шее Реджины. Она с трудом сглотнула, молча кивнув в ответ на заданный вопрос, и Эмма тут же прижалась к королеве всем телом, ее руки обвились вокруг бедер брюнетки, притягивая ее еще ближе.       — Реджина, — прошептала Эмма на ухо королеве. Реджина закрыла лицо руками. Эмма развернула ее лицом к себе и обняла. — Эй, все в порядке.       Реджина покачала головой:       — На самом деле, нет. К тебе вернутся все воспоминания… в конце концов.       Эмма взяла Реджину за подбородок и поймала ее взгляд.       — Я помню.       В глазах цвета оникса, внимательно глядящих на нее, вспыхнуло смущение.       — Я помню, как ты спасла меня, Реджина. Я испытывала невыносимые страдания, еще чуть-чуть — и мне бы причинили боль… тот человек, который меня похитил. Ты раньше всех догадалась, что я в беде. Ты взяла на себя ответственность и вовремя добралась до меня. Ты спасла меня от… — Эмма с трудом сглотнула, но затем заставила себя успокоиться. — Ты не только спасла меня, ты не остановилась ни перед чем, чтобы найти лекарство. Ты была разлучена с нашим сыном, ты страдала от моей руки, неоднократно… — Эмма скользнула грустным взглядом по запястьям Реджины, на которых еще виднелись синяки, полученные во время кухонной атаки Эммы. Она порывисто взяла руку Реджины и поцеловала внутреннюю сторону запястья. Она почувствовала мурашки, побежавшие по коже королевы при ее прикосновении, и ее взгляд метнулся вверх — она впервые позволила себе по-настоящему посмотреть на женщину, которую любит. Эмма не сдержалась и погладила прекрасного мэра по щеке. — Несмотря на все это, ты заботилась обо мне, спасала меня от самой себя, обеспечивала мне безопасность и лечила меня, пока я не выздоровела.       Слезы свободно текли по щекам королевы. Реджина поймала полный решимости взгляд Эммы.       — Именно так люди поступают ради своей семьи, Эмма, — голос Реджины звучал слабо и измученно.       — Именно так люди поступают ради того, кого любят, Реджина, — возразила Эмма. Увидев, как с лица Реджины слетела уставшая маска сдержанности, она положила ладонь сзади на шею брюнетки и притянула ее к себе для жесткого поцелуя, выбившего воздух у нее из легких. Реджина растаяла на губах спасительницы, она обвила руками плечи блондинки и крепко прижала ее к себе.       Эмма слабо заскулила от ощущения потери, когда Реджина разорвала их объятия.       — Что именно… — брюнетка пыталась сформулировать вопрос, на который хотела получить ответ, прежде чем полностью отдаться тому, что они делают.       — Я люблю тебя, Реджина Миллс. Я влюблена в тебя, и я хочу проживать каждый день моей жизни, преклоняясь перед тобой. — Лицо брюнетки озарилось светом, на губах заиграла улыбка. — Моя королева, — закончила Эмма с игривой усмешкой. Улыбка Реджины померкла, когда ее глаза наполнились желанием.       — Скажи это снова.       — Я люблю тебя, Реджина.       — Еще раз?       Эмма нежно поцеловала ее и повторила свои слова.       — Теперь, когда ты произнесла эти слова трижды, ты не можешь забрать их назад, — предостерегла Реджина, и Эмма усмехнулась.       — У меня нет намерения забирать их назад.       Реджина прильнула к губам Эммы в страстном поцелуе. Она отпустила себя, вручив свои надежды в руки спасительнице. Эмма обняла королеву, помогая ей устоять на месте. Она получила контроль над ситуацией, негласно переданный ей Реджиной, и улыбнулась ей в губы. Скользя руками по спине брюнетки, Эмма повела их к кровати, по пути не выпуская королеву из крепких объятий и прижимаясь к ней всем телом. Поменяв их с Реджиной местами, она уложила ее на кровать и тут же последовала за ней, ни на секунду не разрывая поцелуя. Шериф провела языком по губе королевы, как бы спрашивая разрешения. По-животному зарычав, брюнетка приоткрыла губы, и язык Эммы проник в теплый рот, ища встречи с языком Реджины. Их языки сплелись в голодной битве за превосходство. Руки Эммы скользнули вниз по телу женщины, коленом она раздвинула ей ноги; поняв, что одежда королевы оказывает ей сопротивление, она разорвала их лихорадочный поцелуй: они обе едва могли дышать.       — Юбку надо убрать.       Реджина согласно помычала, и Эмма тут же поднялась, оседлав лежащую под ней женщину. Она расстегнула молнию на боку причиняющего неудобство предмета одежды и стянула его с бедер брюнетки, открыв красное кружево ее трусиков. Желание Эммы тугим узлом скрутилось в основании позвоночника, когда она окинула долгим взглядом эту красивую женщину. Она провела ладонями вверх по бедрам Реджины, поднимая край ее шелковой красной блузки и скользя по гладкому животу. Изумрудные озера потемнели от вида тела Реджины; продвигаясь все выше, она расстегивала пуговицы на шелковой блузке, постепенно обнажая янтарную кожу. Реджина изогнула спину, когда Эмма проскользнула руками ей за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер, который она затем медленно сняла вместе с блузкой. От прохладного воздуха уже и так напряженные соски Реджины затвердели еще сильнее. Эмма издала гортанный рык и прильнула к лежащей внизу женщине, обхватывая горячими губами одну затвердевшую темную горошину и сжимая пальцами другую. Тело Реджины подалось навстречу рту Эммы, ее руки зарылись в светлые локоны, не позволяя спутанной гриве падать на лицо Эммы, пока она мяла и покусывала соски Реджины. Брюнетка широко развела бедра, без слов умоляя о прикосновении; она откинула голову назад и стонала под ласками Эммы. Ладонь Эммы отпустила сосок Реджины, чтобы, скользнув вниз, схватить ее за бедро и впечатать лобок в самое жаркое место на теле мэра. Хриплый стон непроизвольно сорвался с губ брюнетки, когда бедро Эммы уперлось ей в промежность. Проведя ладонью по мускулистому телу Эммы, Реджина схватилась за резинку ее штанов для йоги и потянула их вниз.       — Снять! — задыхаясь, воскликнула она тоном, не терпящим возражений, и Эмма, недовольно зарычав оттого, что приходится прервать исследование тела брюнетки, отпустила женщину, чтобы раздеться. Она сняла хлопковые штаны и стянула футболку. Белья на ней не было, так что она вернулась на исходную позицию.       Реджина подцепила большими пальцами кружевной материал, прикрывающий ее лоно, но Эмма остановила ее, схватив за запястья.       — Ах, аах, не лишайте меня удовольствия раздеть вас, моя королева.       Реджина судорожно выдохнула, когда руки Эммы продолжили свое исследование. Их губы столкнулись в поцелуе, а тела соприкоснулись и синхронно задвигались в лихорадочном ритме, доводя друг друга до исступления.       — Эмма, — из горла Реджины вырвался хриплый стон, — ты нужна мне. — Обхватив ногами бедро Эммы, Реджина начала тереться об него. — Пожалуйста…       Прикусив губу Реджины, Эмма отстранилась и начала продвигаться вниз по ее телу. Реджина раздвинула бедра, чтобы Эмма могла встать на колени между ними. Затуманенный взгляд Эммы опустился туда, где на красной ткани темнело пятно страсти, и она нежно провела по кружеву трусиков большим пальцем. Бедра Реджины непроизвольно дернулись, и королева издала протяжный стон. Схватив блондинку за руку, Реджина попыталась направить ее в свое жаркое лоно.       — О, нет, так не пойдет, мадам мэр. Руки над головой. Возьмись за спинку и не отпускай ее, а отпустишь — я перестану трогать тебя, это понятно? — твердо сказала Эмма, пользуясь властью, данной ей миниатюрной брюнеткой. Реджина издала неодобрительный рык, но все же обхватила руками перекладины спинки кровати. — Хорошая девочка, — похвалила Эмма, вновь переключая внимание на бедра мэра. Она прочертила линию ногтями снизу вверх по загорелой коже, оставляя на ней после себя толпы мурашек и срывая с безупречных губ хриплые стоны вперемешку с ругательствами. Эмма просунула один палец под ткань и медленно потянула трусики вниз. Реджина приподняла бедра, чтобы облегчить Эмме задачу. Избавив Реджину от белья, Эмма провела костяшками согнутых пальцев по аккуратно подстриженным завиткам, а затем скользнула подушечками по гладким, влажным, бархатистым складочкам.       — Черт, ты такая мокрая! — прошептала она и вдохнула необузданный, мощный аромат. Кончиками пальцев она осторожно раздвинула темные волоски. Реджина резко выдохнула, ощутив ласковое прикосновение прохладного воздуха к внутренним складочкам и внезапно почувствовав себя незащищенной. Она согнула ноги в коленях и полностью открыла себя для спасительницы, а темные глаза наблюдали из-под прикрытых век за каждым движением блондинки. Пальцы Эммы покрылись густым соком Реджины, когда она провела ими по ее интимной щели. Спасительница скользнула двумя пальцами внутрь своей королевы и почувствовала, как сжались мышцы в ответ на вторжение. Реджина задрожала, хриплый стон сорвался с ее губ. Эмма добавила третий палец, толкнулась глубже, затем остановилась, позволяя женщине привыкнуть к ощущениям. Эмма почувствовала непроизвольное сокращение интимных мышц Реджины, когда провела большим пальцем снизу вверх по капюшончику, скрывающему клитор, — всего лишь легкое прикосновение, но оно заставило королеву вздрогнуть и исторгнуть из себя новую порцию свежего нектара. Опустив голову, блондинка пробежалась языком по всей длине нежных королевских лепестков. Оторвав бедра от кровати, Реджина резко толкнулась ими в губы Эмме, когда она всосала в рот упругий комочек нервов. Продолжая работать губами, блондинка медленно и нежно двигала пальцами внутри; королева дрожала, все ее тело напряглось, и она воскликнула, быстро приближаясь к своему пику:        — Трахни меня, Эмма!       Эмма улыбнулась и пробормотала что-то неразборчивое, не отрываясь от нежной плоти; глубоко погрузив лицо в королеву, она ускорила ритм, лаская губами и зубами клитор женщины, затем во время очередного толчка добавила четвертый палец, и Реджина пересекла финишную черту, содрогаясь от оргазма всем телом.       — Эм-мааааа!       Спасительница задрожала от удовольствия, когда ее королева с криком вознеслась на вершину блаженства; физически ощущая наслаждение брюнетки, Эмма тоже кончила, больше не в силах сдерживать себя. Затем освободила свою пленницу, вынув из нее свои замершие пальцы, словно пробку из бутылки с вином, и, посасывая их, слизала весь медовый нектар королевы.       — Можно мне уже отпустить спинку, Эмма? — спросила Реджина, прилагая усилия, чтобы прийти в себя после того, как окончательно потеряла контроль над собой каких-то несколько секунд назад.       — Да, МОЖНО, — сказала Эмма с улыбкой.       Реджина потянула блондинку выше и впилась в ее губы горячим страстным поцелуем.       — Мне нравится мой вкус на ваших губах, мисс Свон.       Короткий стон сорвался с губ Эммы, когда мэр вернула себе часть власти, ранее переданной спасительнице, и, перевернув их, села на нее верхом.       — Но я думаю, мне пора вернуть должок.