Машина Бога

***

      Я торговалась с самим дьяволом? Не знаю. Адреналин все еще бурлил в моих жилах, я чувствовала страх и ужас. Я полагаю, наши отношения с Ягами Лайтом имели смысл лишь в том случае, если у меня не останется выбора. У меня были связаны руки, а в в лицо смотрело дуло ружья.       Ягами Лайту нравилось думать, что Анна Джонс была грубой маской, которая могла треснуть под напором приложенных усилий. Когда она ходила, говорила, думала, прежде чем ответить, это казалось таким неестественным и ненормальным. Иногда ее голубые глаза пылали ярким пламенем, и она становилась чем-то большим, чем просто Анна Джонс, а иногда в них не было ничего, кроме неосязаемой пустоты.       Анна Джонс была ученицей старшей школы, приехавшей по обмену из Соединенных Штатов, она будет посещать школу, в которой учится Лайт. Она была далека от того, чтобы хорошо говорить по-японски, и ходить на занятия вместе с Лайтом было частью ее учебной программы. Она говорила четко и уверенно, категорично выражала свои мысли, опуская комментарии, которые были порой звучали забавно, а порой не очень. Девушка пару раз обмолвилась Саю, что хочет побывать в Токио. Такое поведение было правильным, она очень хорошо играла свою роль.       Однако она не всегда была достаточно быстрой, иногда маска соскальзывала с ее лица, и из-под нее выглядывала другая девушка. Другая девушка, с которой он познакомился впервые той ночью, более изворотливая и расчетливая. Иногда она делала паузу и взвешивала все «за» и «против». Прописывала сценарий собственной истории и решала сама, когда и где стоит говорить, а когда – замолчать. Порой было заметно, как именно она расставляла приоритеты, и роль других актеров тоже становилась ясна. Ей оставалось лишь читать сюжет.       Какой следует быть Анне Джонс: скромной или откровенной? Застенчивая девушка вряд ли была бы столь храброй, чтобы путешествовать налегке совершенно одной, без друзей. Она могла бы лучше контролировать себя и думать, прежде чем говорить. Таким образом, харизма шла ей на пользу, и предыдущие промахи забывались.       Шутки Анны были безобидны, по крайней мере, она знала, как можно отступить от края, иногда ему хотелось сорвать с неё маску, но это было почти невозможно. Еще она почти никогда не говорила о самом Лайте, не подшучивала над ним. Лайт не был идиотом и замечал те взгляды, которыми она его одаривала. Он обращал внимание только на эти глаза, наблюдающие за ним из-под маски и ожидающие заката, который неминуемо должен был наступить.       Анна Джонс не искала Лайта, но когда девушка, носившая ее лицо, пришла к нему, он не удивился.       Хотя иногда истеричный смех Рюка вгонял его в ступор, он не мог понять причину его столь безудержного веселья. Зачем он так себя вёл? Лайту стоило большого труда сдержаться, чтобы Рюк не посчитал, что он задаёт вопросы слишком рано и откажется сотрудничать в дальнейшем. Если Бог Смерти мог молчать, когда это ему было выгодно, так же мог и Лайт. Последнему оставалось лишь смириться с этим.       Было интересно смотреть на лицо девушки в тот миг, когда маска треснула, став бесполезной. В её глазах читался уже знакомый ему испуг. Он наблюдал за ней, пытаясь разгадать её мысли, остававшиеся для него тайной.       Завтра она должна была пойти в школу. Девушка как будто была занята поиском материалов и словарей. Она не обращалась за помощью к Лайту, стараясь избегать его. Но невидимая сила все же привела ее к нему.       –Ты что-то хотела? — спросил юноша, продолжая сканировать лицо Анны в попытке понять, как долго она продолжит играть. То же выражение лица, поза, взгляд.       Она обвела взглядом его комнату, несколько иначе, чем в первый раз, со смесью страха. Но было в ее взгляде что-то еще, что-то непонятное и нечитаемое. Она вглядывалась в комнату, впитывая каждую деталь: казалось, она стала темнее и вместе с тем насыщеннее.       Анна посмотрела на него, сфокусировала взгляд и, собравшись с силами, спросила:        — Рюк тебе уже все рассказал?       И только теперь он понял, где именно пропустил удар.       Его брови взметнулись вверх, он попытался найти взглядом Рюка и спросить у него, зачем тот дал ей коснуться Тетради. Теперь подозрительная девушка, которая и так знала слишком много, стала еще опаснее.       Она была спокойна, не дрожала, но, взглянув ей в глаза, он мог сказать, что ее душа сжимается от страха. Тем лучше, пусть знает, чего ей будет стоить эта правда. Конечно, можно повести себя невежливо и выгнать самозванку, заставить её уйти, не удостоив ответом. Или попытаться убедить её в том, что у неё случились галлюцинации, но это будет сложно. Накачать её галлюциногенами, чтобы она перестала отличать реальность от вымысла? Ведь она однажды уже решила, что все это сон. Но что тогда? Они зашли слишком далеко. Каким будет его следующий шаг?       Но был и другой вариант: откровенная честность. Он может заставить ее замолчать навсегда. Эта девушка знает слишком много. Но что если угроза, что маячила на поверхности, была скрыта и внутри? Избавившись от нее, Лайт вряд ли избавится от того, что находится под маской, и тогда кто знает, что может произойти. Не лучше ли втереться ей в доверие, подождать немного и узнать правду обо всём, что она скрывает из её собственных уст?       (Он заметил, что совсем не удивлён, как будто и раньше знал, что она видит Рюка, и это стало ещё одним предсказуемым шагом в этой игре. Юноша понимал, в каком направлении ему нужно двигаться дальше: некая Анна Джонс знала о Тетради Смерти, Кире, что ж, неудивительно, что она могла знать и о Рюке. Она была вполне предсказуемой, действовала согласно некоему шаблону. Но опять-таки, в этом была заслуга самого Лайта, он не был легковерным, и удивить его не под силу было даже Богу Смерти, не то что какой-то странной девчонке. Он решит эту проблему, не моргнув глазом).       Он слегка улыбнулся, выбрав новую тактику:       – Нет, не сказал.       Она выглядела удивленной, словно Лайт мог бы ответить иначе. И его честный ответ шокировал ее. Честность оказалась для нее неожиданным и весьма странным сюрпризом. Что ж, стрелки часов пришли в движение. Сценарий начал переписываться. И она заговорила.       – Ты знаешь, я не отсюда, — она продолжила смотреть ему в глаза, в её собственных скользило отчаяние.       – Знаю, — ответил Лайт с улыбкой, — ты из Америки. — Или же откуда-то еще? — внезапно его взгляд стал внимательнее, словно он хотел впитать каждую деталь их разговора. Он мог дать понять девушке, что настроен серьезно, и ее слова для него так же важны, как и экзамены по высшей математике.       – Я не из Америки, — она произнесла это достаточно быстро, словно боялась передумать. — Я из параллельной Вселенной.       – Неужели! И что заставило тебя сказать мне правду?       Она смотрела на него, взвешивая, раздумывая, словно стояла на краю скалы, пытаясь определить, как высоко может подняться вода, рассматривала каждый камень, что лежал на дне, не зная, станет ли следующий шаг еще одним на пути к спасению или же погибели. Ему было интересно было наблюдать за ее метаниями, отчаянными попытками спастись из ловушки, в которую ее загнал жестокий Бог.       – Частично, — она перевела дыхание. — Ты же знаешь, мне известно достаточно много о том, о чем знать не следует. Разве это не говорит в пользу того, что я из другой Вселенной?       Взгляд девушки пронзал его насквозь. Это был взгляд человека, потерпевшего крушение посреди океана, ожидающего, что тварь из глубин придет по его душу и утащит на самое дно. Он догадывался об этом с самого начала, только эта правда имела смысл в сложившейся ситуации: она путешествовала между измерениями.       — Что ж, все, что ты рассказала мне сейчас, я уже и так знаю и полагаю, ты в курсе этого. Меня волнует, что и откуда тебе известно. Ты знаешь, что опасность представляет не сама тетрадь, а я, в тот день ты смотрела именно на меня. Рюк не давал тебе дотронуться до тетради, чтобы дать возможность увидеть его. Это было бы крайне не предусмотрительно, Рюк редко принимает решения самостоятельно.       Он сделал паузу, наблюдая, как Анна Джонс понимает, что ее решения стали очередной преградой на пути к их мирному сосуществованию.       – Таким образом, ты пришла сюда, чтобы рассказать мне о том, что я уже знаю? — продолжил Лайт.       Ее охватила паника, и она тут же дернулась в сторону двери, но у самого порога застыла как вкопанная. Ей показалось, что она словно Тесей, застрявший без нити в лабиринтах Минотавра.       Она посмотрела на него, и решила вновь заговорить.       — Не все из моей Вселенной знают о тебе, Тетради или Рюке. Скорее всего, мне повезло, — она слегка улыбнулась, но глаза лихорадочно блестели.       – Почему тебе повезло? — спросил Лайт, подходя ближе. Анна, в свою очередь, сделала шаг назад, что не скрылось от него.       Кажется, она приняла решение. Рассказав правду, она выбрала выживание любой ценой. И никто не сможет встать на ее пути.       Свет погас в ее глазах, когда она посмотрела на Лайта. Ее судьба уже была решена: она или останется, или умрёт, третьего не дано. Она знала слишком много, чтобы он мог ее отпустить. Анна Джонс могла бы рассказать ему что-то, что могло бы помочь ей выпорхнуть из клетки. И лучшее, что она могла сделать — это показать, насколько она ценный источник информации, и как неосмотрительно будет это проигнорировать.       — Твой мир в моей Вселенной — всего лишь вымышленная история, — девушка посмотрела на него затуманенным взглядом. — Она началась в тот момент, когда шинигами по имени Рюк прилетел в мир Живых, чтобы уронить тетрадь, которую подобрал обычный школьник — Ягами Лайт.       Он подумал о Тетради, спрятанной в потайном ящике. Он мог процитировать наизусть слова, написанные в ней, так же, как и имена своих жертв.       – Что ж, это моя история.       — Да, но есть и другие герои, участвующие в ней, — она внимательно смотрела на него, — но ты — главный.       Лайт колебался, не зная, стоит ли спрашивать об этом, но любопытство пересилило:        — Ты упоминала о L ранее, кроме того ты знала о моей Тетради.       Анна похолодела: похоже, её загнали в ловушку. Стараясь быть осторожнее, девушка навлекла на себя беду.       Она беспомощно посмотрела на него.       – Тебе не стоит быть таким параноидальным ублюдком. Ты уже встречался с Линдом Л. Тейлором?       – Нет, — честно ответил Лайт.       – Значит еще слишком рано. Люди только начали обращать внимание на загадочные смерти, как и полиция, которая пытается связать все события воедино. Они поклоняются тебе, боготворят, называя Кирой, но это перспектива тебя не прельщает, ассоциация с убийцей не делает много чести, но впоследствии ты скажешь им спасибо. А пока ты просто ждёшь, когда полиция сделает первый шаг.       (Она знала, что уже произошло, что произойдет в ближайшем будущем и чем все закончится. История Лайта для неё разворачивалась в двух измерениях, была полна интриг и морали, не более того).       Если для него существуют шинигами, Тетради Смерти, так почему не может существовать параллельной Вселенной? Это бы всё объясняло.       Вот откуда эта таинственная девушка знала о нем все.       Лайт бесстрастно смотрел на нее.       – И как, это интересная история?       В ее глазах вспыхнуло любопытство.       – А это имеет значение?       Он улыбнулся ей в ответ:       – Да. Если история была бы интересна, ты бы обратила на нее большее внимание.       Она охнула, и в ее глазах появилось нечто большее, чем просто страх.       Он поднял голову, наблюдая за ней. Девушка выглядела расстроенной и даже растерянной — быть может, ожидала с его стороны какой-то просьбы.       Наконец, она с ужасом спросила:       – Ты не хочешь ни о чем меня спросить?       (Оба в тот момент представляли одну и ту же картину: привязанная к стулу девушка, из её рассеченной губы падают капли крови, стекая с шеи и подбородка прямо на пол, глаза полны ужаса и страха).       Лайт отметил, что, несмотря на то, что её интеллектуальные способности были явно выше среднего, она всё ещё импровизировала на ходу.       – Нет. Ты знаешь, все, что произойдет в будущем. И, конечно же, считаешь меня крайне опасным человеком. Поэтому, скорее всего, чтобы сохранить свою жизнь, ты не скажешь всей правды, утаишь ее часть. Я не могу тебе доверять, и даже если стану пытать, лишь потеряю зря время. У меня нет гарантий, что ты ответишь честно, твои слова могут привести меня по ошибочному пути, а значит, я могу проиграть. Все это бессмысленно. Я не знаю, существуют ли другие путешественники между измерениями, и, так как будущее довольно непостоянная переменная, а взмах крыла бабочки способен вызвать ураган, я не могу рисковать. Вера — довольно сложное понятие. Кто знает, возможно, ты изменила мою историю.       – Ты не хочешь ничего знать? — недоверчиво спросила она.       Лайт продолжил улыбаться, понимая, что, если ему понадобиться узнать у нее что-либо, сможет заставить ее сказать правду, так или иначе.       Анна встала, всё ещё пребывая в состоянии, близком к кошмарному, подошла к двери и, уже потянув дверную ручку, спросила:       – Ты никому не доверяешь?       – Думаю, поэтому я все еще жив.       Взгляд серо-голубых глаз, направленных в его сторону, несколько озадачил его. Ему казалось, словно хрустальный шар гадалки стоял перед ним, и его будущее было таким туманным.       Анна Джонc уставилась на заголовок воскресной газеты. Не сразу она осознала, что ни слова не может разобрать, ведь не знала японского. И если бы ей продали футболку с надписью «я –придурок», она бы не поняла и этого.       Она посмотрела на Саю, которая была увлечена сюжетом мыльной оперы, что крутили по телику, с Рьюгой Хидеки в главной роли. Но, вместо того, чтобы услышать неразборчивую речь на незнакомом языке, девушка поняла, что понимает, о чем идет речь. Она перевела взгляд вниз экрана, ожидая различить субтитры, но не увидела ничего. Это привело ее в еще большее замешательство.       – Саю, — обратилась к подростку довольно громко.       – Да, — стараясь не оторваться от экрана, отозвалась девушка.       Она не знала, как сформулировать вопрос, чтобы его было проще донести, и не выглядеть глупой. Слова крутились на языке, формируясь в предложения. Впрочем, ей не стоило особо волноваться по этому поводу: внимание Саю было приковано к аниме-варианту Дэвида Боуи.       – Мы сейчас говорим на японском? — спросила она.       – Что? — переспросила девочка, то ли не услышав, то ли не поняв смысла вопроса.       Анна размышляла, стоит ли все свести в шутку или же кивнуть в ответ. Все было слишком странно. Если бы она не знала, что они находятся в Японии, то решила бы, что Саю говорит на чисто английском языке, так как понимала каждое ее слово. И речь шла не только о ней, но и об этом актере телевидения.       Она боролась с желанием пойти к Лайту и спросить у него. Ей надоело бояться, испытывать страх каждый раз, когда он входил в комнату, и делать вид, что она его не боится, а всего лишь смеется над глупыми шутками Саю. Страх пожирает изнутри, а ей это уже надоело, если он не избавился от нее раньше, вряд ли решит сделать это теперь. В конце концов, судьба Наоми Мисоры больше не тяготила ее.       В отличие от своей сестры, Лай бы не стал бы думать дважды, прежде чем ответить. В её присутствии он снимал маску, был вежлив и учтив. Она была уверена, если бы он перерезал ей горло в своей комнате или в парке, его взгляд не изменился бы. Рюк выглядел вполне безобидно — шинигами, уставший от скуки, она была для него очередным развлечением.       Ей еще предстояло иметь дело с Мисой, до встречи с ней оставалось всего несколько месяцев. Она появится из ниоткуда и провозгласит свою бессмертную любовь к Лайту. Что станет тогда с ней? В какую игру придется сыграть вновь? Станет ли она пешкой, или в этой шахматной позиции ей удастся занять более выгодную роль?       Возможно, ей стоит надеть маску, как у Бэтмена, и стать Токийским детективом –Рейнбоу. Ей следует научиться принимать быстрые решения, начать бороться с преступностью, а в обычные дни быть Анной Джонс, и носить темные очки, как у Сорвиголовы, а еще лучше – притвориться слепой.       От всех этих мыслей у нее разболелась голова. Она ощутила на своей шкуре, какого это – не спать всю ночь, а только размышлять, как одолеть своего соперника. L и Лайт были готовы пойти на любую хитрость, чтобы уничтожить друг друга. А еще они оба были безумны. Но она-то была нормальной, ведь так?       Анна улыбнулась, направилась к Саю и села рядом на диван. Как раз именно в этот момент Рьюга соблазнял какую-то женщину с ангельской улыбкой на устах. Она решила, что не стоит волноваться по этому поводу, пока еще катастрофа обходила ее стороной. Будет глупо истратить все свои резервы на конструкцию многопользовательских планов, когда переменные все еще неизвестны. Пусть этим занимаются всемирно известный детектив и его злейший враг Кира.       Ей повезло, она не была Мисой, Мелло или Такадой. Они все погибли из-за своих глупых решений, идеализируя не понятно что. Она, скорее всего, была Мацудой: на него никто никогда не делал ставки, но он смог выстрелить в своего шефа и вылезти из всего этого дерьма.       (Детективу Рейнбоу еще рано было волноваться, но лучше быть наготове).       Анна Джонс решила, что мыльные оперы не так уж и ужасны. Это лучше, чем ломать голову непонятно над чем.       – И в чём тут соль?       – Соль? — спросила Саю не совсем понимая, что Анна имела ввиду.       – Что происходит? В чём тут проблема? Сюжет? Кто это ослепительный мужчина?       – Я не знаю, — растерянно отозвалась Саю.       – Ты смотришь этот сериал уже несколько часов и не понимаешь, что происходит?       – Ну, он плейбой и миллиардер, у него есть злобный брат-близнец, но он не в этом эпизоде... Ах да, его прошлое очень загадочное, и еще …       Она улыбнулась: мыльная опера была ожидаемо нелепой. В любом случае, смотреть её было лучше, чем задумываться над мирозданием. Кто знает, был ли Лайт прав, сказав, что, попав в это мир, она начала менять будущее. Это покажет время, пока же ей просто оставалось сидеть сложа руки. И ждать того самого момента, когда ей придется обхитрить Богов и выбраться живой, подобно бессмертному Джейсону Вурхису из всех частей франшизы.