Останься, брат

      Когда Шури все-таки берет брата за грудки, вынуждая отвезти ее в Диснейленд, Т'Чалла зачем-то тащит с собой Эрика.       В смысле, наверное, всем прекрасно ясно, зачем. Всем, кроме самого короля Ваканды.       При перелете с Африки на европейский континент (они решили добираться своим путем) Шури склоняется к его лицу, цепляет ловкими пальцами за рукав и выдыхает прямо в ухо:       — Засты-ы-ыл, — смеется, передразнивая, как именно он смотрит на заснувшего у окна Эрика.       Т'Чалла шикает на нее чуть сердитее, чем обычно, но Принцессе это не в новинку — она лишь показательно прикрывает рот ладошкой, продолжая хихикать в другую от него сторону. Т'Чалла строит из себя непонимающего и обиженного вплоть до того, как предлагают ужин.       — Моя сестренка не будет есть, — сообщает он стюардессе, пока Шури увлеченно копается в планшете. — Диета, знаете ли, она помешана на этом.       Милая девушка в стюардесской беретке понимающе кивает, выдает две порции и продвигается дальше по салону.       — Это что-о?! — Шури встряхивается, стоит ему передать один из ужинов Эрику.       — Ты не подавала признаков жизни за своей электроникой, и я решил, что ты не будешь, — Т'Чалла искренне пытается строить из себя само спокойствие, но смех прорывается наружу, бередит душу волнами. — Прости?       — Это нечестно!       Ее возмущению нет предела, и Т'Чалле приходится выслушать получасовую нотацию о том, что Шури может сделать с его костюмом, со всеми его апгрейдами, если брат не отдаст ей свою еду. В итоге приходится кормить Принцессу с двух подносов, но Т'Чалла ни о чем не жалеет.       Потому что Эрик с соседнего сидения перекладывает на столик Шури емкости с остатками риса и наполовину выпитую колу. А еще улыбается — уголками губ, слегка недоверчиво, капельку ехидно, но все же.

***

      Франция и ее окрестности встречают их щебетом, запахом круассанов и полумраком аллей. Шури нравится здесь до безумия. Ее пленяет все — люди, места, конструкция Эйфелевой башни (хотя ее можно было бы усовершенствовать), а еще местная мода.       Т'Чалла покупает ей на входе в Диснейленд ушки Микки Мауса, ненадолго зависает напротив прилавка — и берет еще себе и Эрику. Первым натягивает на голову — сама уверенность, непоколебимая сила и кошачье спокойствие. Сестра вытаращивается на него, как на куклу, но Т'Чаллу цепляет не ее взгляд.       Эрик смотрит со смесью сомнения и чего-то неуловимого, неясного. Это некий ворох эмоций, отражения которых Т'Чалла раньше не встречал. И он не знает, хорошо это или плохо.       — Да ладно! — Шури выдергивает безделушку из его рук, нацепляет, заправляя бесчисленные косички под ободок. После смотрится в зеркало у витрины и пихает Эрика в бок: — Эй, Н'Джадака, последние — твои.       Тот закатывает глаза, словно снова заковываясь в свою обычную броню — из презрения, неодобрения и одиночества. Но презент принимает, натаскивает их с таким видом, будто проще убиться, и шагает в лабиринт перед замком Королевы Червей.       Т'Чалла и Шури еле не теряют его из виду.

***

      Они убивают весь день на прогулку — исследуют корабль из "Пиратов Карибского моря", и Шури едва не верещит от радости, катаются на американских горках, ловят привидений в местном домике ужасов. Диснейленд придуман для детей — но он впечатляет, и после того, как они шагают за ограждение, в душе остается приятный осадок.       Т'Чалла оборачивается на ходу, заглядывается на острые башенки, шпили игрушечных замков — и думает о том, что было бы круто, если бы очередной Апокалипсис (а он будет, никто не сомневается) не разрушил это место. Хотя бы частично. Он будет рад вернуться сюда еще.       Блики заходящего солнца отражаются на черепице наивно-радужных оттенков, и Т'Чалла щурится, роняет взгляд на сестру. Та виснет на Эрике чуть ли не целиком, крутится возле его рук, и сразу и не скажешь, что около года назад этот человек поднял руку.       На нее. На него. На Ваканду.       Он ведь так органично смотрится на светлой стороне — короткостриженный, взъерошенный где-то изнутри (Т'Чалла надеется, что это поправимо), улыбающийся подростковым выходкам Шури. Пытливым глазом можно подметить, что ему некомфортно — здесь, в этой атмосфере любви, заботы и ласки, — но Эрик старается. Он не отталкивает сестру, напротив, ловит ее, когда она зависает на одной ноге, страхует под локоть.       И усмехается — мягко так, совсем на себя непохоже.       Т'Чалла рад, что сумел вовремя остановить глупое братоубийство.

***

      — Ты, я, Шури, — начинает Эрик с порога номера, и Т'Чалла не сразу разбирается в его словах. — Три билета на баскетбольный матч сегодня вечером.       — Серьезно? — переспрашивает, пытаясь запахнуть поплотнее халат иссиня-черной расцветки. В конце концов, не в четыре утра же вламываться: — Ты зовешь на баскетбол?       — Шури получила путешествие туда, куда хотела. Я не могу?       Эрик нагл, свиреп, и иногда (по-прежнему часто) эти качества в нем включаются, словно лампочка. Он льнет к дверному косяку, и Т'Чалле чудится в приближении угроза — но Эрик в последний момент меняется лицом. Ухмыляется с намеком:       — Тоже хочу сказку.       Т'Чалла сползает взглядом на его губы — приоткрытые, изогнувшиеся в веселой улыбке — и заставляет себя задуматься над тем, что это неправильно. Он не должен так — настолько сильно! — застывать. Не должен идти на поводу. Не должен учитывать все мелкие прихоти...       — Скажем ей за завтраком, а, Н'Джадака? Предков ради, не буди сестру сейчас!       Эрик кивает и подмигивает откровенно-беззастенчиво. Т'Чалле приходится в срочном порядке хлопнуть дверью и отправиться в душ. Он практически не сомневается, что ледяные капли его не спасут — но хотя бы надо попробовать.

***

      На стадионе шумно, пестро от разноцветных одежд, много французов (и французских слов), а еще Шури крутится так заинтересованно, что Т'Чалла не успевает перевести дух между отчетом Окойе и началом матча. Он чувствует только сильный тычок в ребра, после вскрикивает сестра — и удивленно выпрямляется, когда Эрик одними глазами приказывает ей не мешать.       Затыкается на несколько секунд, минут, часов. А потом достает фотоаппарат — обычный, такой, какой используют белые люди — и резво щелкает вспышкой, направляя объектив на братьев.       — Напишу маме, что у нас все пучком, — хихикает, углубляясь в просмотр недавно сделанных кадров.       Т'Чалла заглядывает ей через плечо — только чтобы контролировать ситуацию! — но вскоре возвращается взглядом к площадке. Ловит среди сильных, потных тел мяч и следит за ним с интересом кошки.       Ему действительно нравится, игра увлекает и помогает расслабиться. Шури что-то ворчит под ухом, и не нужно даже отвлекаться — у нее все хорошо. Т'Чалла погружается в происходящее с головой.       И потому не сразу осознает себя в реальности, когда пальцев касается чужая рука. Сначала реагируют рефлексы — Т'Чалла вздрагивает, напрягается, готовый набросить костюм в любое мгновение, — но потом замечает странное. Медленно опускает глаза, анализируя: его запястье, кожу на тыльной стороне ладони мягко поглаживают подушечкой большого пальца. Т'Чалла смотрит на испещренную едва заметными царапинами ладонь, по кромке куртки поднимается взглядом к лицу Эрика, сидящего рядом.       Он улыбается — и снова улыбка не сравнима ни с одной предыдущей. От этой так и веет желанием, упрямостью — и, внезапно, открытостью. Эрик подносит свободную руку к лицу, делает знак молчать.       Т'Чалла согласно кивает и расцепляет пальцы, предоставляя Н'Джадаке больше места для маневров. Дожидается, пока чужая ладонь удобно устроится в его, и прячет между их сидениями, крепко сжимая.       Шури о таком рассказывать пока рано.