Маленькая глупая Пташка.

***

— Открыть ворота! Тяжелая решётка медленно поползла вверх, открывая вход в главные ворота Утёса, Львиную Пасть. Две сотни всадников и золоченая повозка въехали в огромную пещеру замка. Проехав около двадцати футов под сводами горы, всадники очутились на внутреннем дворе замка, окруженные скалами, над головой сияло синее небо, в котором кружил огромный зеленый дракон, блестевший на солнце, словно покрытый капельками золотой росы. Спустившись на верхний двор замка, он позволил своей всаднице покинуть его и, снова, взмахнув огромными крыльями, улетел в сторону Закатного моря. Всадники тем временем сошли со своих жеребцов и стали медленно подниматься по крутым ступеням внешней стены, ведущим в замок. Их необычный вид вызывал недоумение у немногочисленной стражи, расставленной на стенах. Все они были крепкие воины с кожей цвета тёмной меди с узкими раскосыми глазами, одетые в цветные шаровары и жилетки, но самое удивительное, у всех были длинные усы и косы, у некоторых они достигали пояса, в которые были вплетены колокольчики, мелодичный звон отразился от каменных стен замка. Следом шла невысокая молодая девушка со смуглой кожей и черными волосами мелкими кудряшками, одетая в токар нежно-розового цвета с золотой бахромой. Последним поднимался септон в дорогих одеждах, было видно, что путь по ступеням слишком тяжелый для его крупного тела.       Санса встретила королеву у входа в башню Льва, преклонив колено и голову, но её маленький сын не мог оторвать взгляда от быстро удаляющегося чудовища. — Приветствую Вас, Ваше Величество, — проговорила она, поднимая ярко-голубые глаза. Королева невольно залюбовалась ею. Молодая женщина с благородными чертами лица и печальными глазами цвета летнего неба изучающе смотрела на неё. Строгое платье из темно-синего бархата лишь подчёркивало ее красоту. Дейнерис знала её историю, предполагала, что среди правды, которую говорили о ней, было много вымысла. Но то, что она освободила Утёс с помощью колдовства, никто не отрицал.        Столы были накрыты в Золотом чертоге, роскошью и богатством превосходившем тронный зал Красного замка, белые мраморные колонны, украшенные позолотой вдоль лестниц и на галерее полукругом охватывали зал с двух сторон, три больших камина из красного гранита, закрытые бронзовыми решетками с изображением льва среди зарослей виноградника, причудливая лепнина на потолке с теми же золотыми львами среди алых роз, сквозь витражи на окнах, расположенных на галерее, лился мягкий солнечный свет, с потолка свисали золотые люстры, в больших зеркалах в золотой оправе отражался свет полсотни свечей. За высоким местом стены украшали флаги Таргариенов и Клиганов, полотнища других Западных домов закрывали стены вдоль столов.       Королева в сопровождении леди Клиган и её сына вошли в чертог. Лорды, съехавшиеся со всех уголков Запада, чтобы встретиться со своей королевой, преклонили колено. Две женщины, мальчик и Великий септон прошли между рядами склонившихся лордов. Сзади тянулась свита королевы, её воины и два солдата из охраны леди.       После того, как Дейнерис и её люди заняли места за высоким столом рядом с хозяйкой замка, остальные гости расселись за столы, воинов королевы, разместили за отдельным столом в центре рядом с помостом. Септон к неудовольствию Дейнерис втиснулся между нею и Миссандеей. В кубки налили золотое вино. — Предлагаю выпить за королеву Дейенерис из дома Таргариенов, первую этого имени, Неопалимую, Королеву Андалов, Ройнар и Первых Людей, Кхалиси Дотракийского Моря, Разбивающую Оковы, Уничтожившую Армию Иных и Матерь Драконов, почтившую наши земли своим вниманием, — произнесла Санса твердым громким голосом поднимаясь со своего места. Следом за ней все, присутствовавшие на пиршестве лорды, тоже повскакивали с лавок с поднятыми кубками. Дейнерис была удивлена, не многие в Вестеросе знали её полный титул, а произнести его без запинки могла до сих пор только Миссандея. Золотые кубки со звоном ударились друг о друга. Дейнерис покосилась на своих воинов, которые, как всегда, пытались засунуть золото за пояс. Она улыбнулась, желание выпить ещё вина заставит их достать их снова, а в конце пира они забудут про них.       На столы подали белые булки с изюмом, яйца, начинённые грибами, и рыбу в ореховой подливке. Септон разломил один из пирогов, лежавших на блюде, но увидев, что внутри всего лишь тыква, недовольно бросил его на стол. — Я слышал, что в Утёсе довольно продовольствия, — проговорил он. — Да, мы и наши люди не голодали зимой, — спокойно ответила Санса. Она кому-то кивнул, и на столы подали тарталетки с куриным паштетом и рагу из свинины с морковью, тыквой и черносливом. Септон довольно улыбнулся. — Думаю, следует выпить за гостеприимство хозяйки Утёса, — проговорил он, одобрительно кивая головой мальчику-чашнику, наполнявшему его кубок. Дейнерис с любопытством разглядывала лордов, сидевших за длинными столами. В ярких богатых одеждах, украшенных камнями и мехами, они были похожи на павлинов, рядом с мужчинами сидели женщины, сверкавшие драгоценными камнями, словно открытые ларцы. Королева с удивлением заметила, что все они не только рассматривают её, но и леди Утёса. Значит то, что всё это время она никого не принимала и носила траурную вуаль, было правдой и сегодняшний приём для них — это возможность увидеть таинственную леди Утёса Кастерли впервые. — Полагаю, лорд Тирион не пожелал навестить Утёс, — разочарованно проговорила Санса. — Он остался в столице, — Дейнерис сделала глоток из чаши, явно наслаждаясь вкусом напитка, — десница должен править в то время, как короли отправляются в гости, — улыбнулась она. — Леди Клиган, — заговорил вдруг Великий септон, вытирая жирные губы салфеткой, — мы, собственно, явились к Вам, чтобы разрешить некоторые недоразумения, — он покосился на королеву. — Не кажется ли Вам, что вы заняли замок Ланнистеров не по праву. — Нет, — холодно проговорила Санса. — Не кажется. — Но Ваш муж, лорд Клиган был слишком низкого происхождения для того, чтобы править этими землями. Санса бросила хмурый взгляд на лордов, сидевших за столами и прислушивавшихся к разговору. — Думаю, все знают, что Ланн Умный завладел замком при помощи хитрости и изгнал из него прежних хозяев, — она дождалась, когда Верховный септон кивнул ей. — Я, кажется, никого не изгоняла. Я лишь освободила Утёс от мертвецов и считаю, что он принадлежит мне по праву. Можете считать его военным трофеем. — Но, леди, способ, которым вы воспользовались… — септон перешёл на шёпот, — это же колдовство. — Колдовство? — Санса не могла скрыть своего удивления. — С каких пор молитва богам считается колдовством? — Но вы молились не богам, — возмутился септон. — Я северянка, — гордо возразила Санса, — Старые боги — мои боги, и они ответили на мои молитвы. — Ваши боги — деревья, — насмешливо возразил септон. — А Ваши — истуканы. — Вы забываетесь! — гневно вскричал септон, бросая салфетку на стол. — Нет, это Вы забываетесь, — Санса покосилась на сына. — Разве в Вестеросе запрещено поклоняться Старым богам? Или может быть, оскорбление чужих богов — одна из добродетелей септонов? Где были Ваши боги, когда ночь опустилась на семь королевств, когда снег засыпал замки до самых шпилей, когда земли заполонили мертвецы? — Я не привык, чтобы со мной разговаривали в таком тоне, — сердито проговорил септон, глядя на Дейнерис, которая не считала нужным вмешиваться. — Вы забываете, что смирение — главная добродетель женщины. — Смирение? — Санса, едва сдержалась от смеха. — Вы тоже считаете, что смирение — главная добродетель женщины? — неожиданно обратилась она к королеве. Дейнерис лукаво улыбнулась. — Великий септон, Вы напрасно гневаетесь, Старые боги — это боги предков леди Клиган. И если она соблюдает обычаи отцов, что в этом плохого? — Но, Ваше Величество, они насажали чардрев вдоль всей Золотой дороги и целую рощу между замком и Ланниспортом. — Какая разница, растут там березы или чардрева? — удивилась королева. Септон надул губы не зная, что возразить. На стол подали сладкие пироги с яблоками и апельсинами, медовый крюшон и фрукты в сиропе. Великий септон удивлённо взглянул на Сансу. — Это всё? — возмутился он. — Королева оказала Вам честь, посетив замок Кастерли, а вы подали на столы менее семи перемен. — Разве королева не наелась? Или может быть Вы, ваша милость? — искренне удивилась Санса. — Зачем напрасно переводить продукты, пытаясь пустить пыль в глаза? Да, мы не голодаем, но лишь потому, что готовим столько, сколько съедим. — Что же Вы тогда отдаёте нищим. — Нищим? — удивилась Санса, — но у нас нет нищих. — В Ланниспорте в септе Семерых каждый может получить пирог после службы, — проговорил септон Лайл, сидевший рядом с сыном леди Клиган. — Мы кормим нищих пирогами, а не объедками. Великий Септон густо покраснел, но промолчал. Со столов убрали посуду и остатки еды, оставили лишь фрукты и вино. Для леди Утёса и королевы подали холодный мятный чай. — Однако, — снова заговорил септон, взяв из высокой золотой вазы большой оранжевый апельсин, — если Вы считаете, что имеете право на этот замок, то, думаю, Вы должны выплатить церкви долги Ланнистеров. — Долги Ланнистеров? — Санса от неожиданности уронила желтую сливу, которую протягивала своему сыну, но тот ловко её подхватил. — Я и не знала, что лорд Тайвин Ланнистер занимал у септы. И у Вас есть закладные бумаги? — Не Тайвин, — Великий септон был доволен, что смог нарушить уверенность леди, — королева Серсея, — он покосился на Дейнерис, — и король Джоффри. — Но ведь Серсея и Джоффри были Баратеонами, — удивилась Санса, — и на бумагах, я думаю, они ставили это имя, по крайней мере Джоффри. — Полно те, мы все знаем, что Джоффри был бастардом и не смел называться Баратеоном, да и Серсея всегда называла себя Ланнистером. — Но церковь принимала эти бумаги и, полагаю, не возражала ни против трат Джоффри, ни против его незаконных притязаний на трон, ни против казней на ступенях Великой септы Бейлора, — гневно закончила она. — Может быть, вам следует… — Санса попыталась справиться со своим гневом, — Ваше Величество, ведь у Баратеонов не осталось наследников, — обратилась она к королеве, — возможно, будет правильно отдать Штормовые земли и замок церкви в уплату долгов Баратеонов. — Кому они нужны, — фыркнул септон. — Замок разграблен, одни камни, а земли разорены и опустошены, почти все жители погибли или сбежали в другие земли, даже посевы некому обрабатывать. Санса недоуменно смотрела на алчного септона. — Но замок и земли можно заселить, при должном старании они станут приносить доход. — Церкви сейчас нужны деньги, — раздражённо проговорил септон, — по всей стране обители разрушены, люди сажают эти ваши деревья и не желают платить церковную десятину. У короны даже нет средств, чтобы восстановить Великую септу Бейлора, — он сердито покосился на Дейнерис. — У короны действительно нет на это денег, — примирительно проговорила королева, — ведь мы открыли приюты для сирот в Королевской Гавани и в Каменной Септе. Санса вздохнула, задумавшись на минуту. — Думаю, лорды Запада найдут средства, чтобы открыть такой же приют при септе в Ланниспорте. Она увидела, как недовольно переглянулись лорды сидевшие в зале. — Леди Клиган исправно вносит церковную десятину в септу Семерых в Ланниспорте, — снова заговорил септон Лайл. — Септа в Ланниспорте, действительно, не пострадала, — довольно проговорил Великий септон, — и её купол сияет так же ярко, как при Тайвине Ланнистере. Дейнерис сердито посмотрела на него. — Простите, Ваше Величество, но лорд Тайвин заботился о спасении своей души и душ своих подданных, — чванливо произнёс он. — После того, как он приказал Григору Клигану казнить малолетних детей Рейегара Таргариена, ему стоило не подниматься с колен до конца своих дней, — гневно произнесла она. — Лорд Тайвин не отдавал такого приказа, — неуверенно залепетал септон, — это сир Григор Клиган убил их. Он между прочим был мужем леди, — ядовито закончил он, посмотрев на Сансу. — Вы хотите, чтобы потомок убийцы ваших племянников правил Западными землями? Санса вздрогнула и заметила, как некоторые лорды, сидевшие в зале ехидно заулыбались и принялись переглядываться. — Я не по своей воле вышла замуж за Григора Клигана, и Сандор не его сын, а младшего брата. — Это всего лишь Ваши слова. Септа, на которую вы указали, разграблена и сожжена, нет никаких доказательств, что вы были замужем за Псом Ланнистеров, за дезертиром, бежавшим с поля боя. — Довольно! — вдруг гневно прервала его Дейнерис. — Сандор Клиган был храбрым воином, уничтожившим Иного и тысячи мертвецов, он вступил в Святое Воинство и погиб в огне. Санса побледнела. — Леди Клиган, чтобы прекратить все эти споры и недовольство ваших подданных, я приказываю Вам в течении года найти себе мужа. — Королева больше не улыбалась. — Ваш сын будет наследником Клиганов, их замка и земель. Утёс Вы оставите другому сыну, рожденному от другого мужа. Санса растеряно смотрела на самодовольные лица лордов. — А если у меня не будет других сыновей? — попыталась защититься она. — Ваш мейстер убедил меня, что Вы молодая сильная женщина, способная произвести на свет ни одного сына. — Однако, я думаю, что не должна неволить Вас. Вы вправе выбрать не только среди лордов Запада, но и любого другого, которого сочтёте достойным стать Вашим мужем и лордом Утёса Кастерли. Санса заметила, как потускнели загоревшиеся было глаза присутствующих.

***

       Леди Клиган вошла в Каменный сад. На месте старого чардрева, которое сгорело, по её приказу было высажено новое. Санса видела, что оно прижилось и дало молодые побеги, на нем уже распустились первые молодые листочки, блестевшие словно багряный атлас. Сейчас, пока дерево не разрослось и не заполнило все пространство сада, здесь, кроме него, росли белые ромашки и голубые незабудки, сочная молодая трава зеленым ковром укрывала землю вокруг. Сандор вместе с Другом, молодым лютоволком дымчатой окраски, играл на траве. Санса смотрела на своего сына, пытаясь уловить в нём черты Старков и Клиганов. Вероятно, он все-таки унаследовал больше от своего отца, чем от отца своей матери. Она с радостным трепетом замечала в нём черты своего мужа, когда он о чём-то размышлял и хмурил брови. Особенно она любила его улыбку, Санса не могла вспомнить, улыбался ли её муж когда-нибудь, вероятно да, но она слишком редко смотрела на него, чтобы запомнить эту улыбку. Теперь она знала, что его тёмно-серые, похожие на грозовые тучи глаза, когда он улыбался, сияли, словно солнце, которое пыталось проникнуть сквозь эти тучи. Санса присела на кованную скамейку в углу, бесконечные хлопоты и разговоры с лордами Запада утомили ее. Она искала уединения, где могла бы успокоиться и осмыслить слова королевы. К ее облегчению, королева прямо сказала, что не намерена надолго задерживаться в Утёсе, и покинет его завтра. Санса надеялась, что и другие её гости оставят ее так же быстро.       Вдруг Друг поднял голову и напряжённо зашевелил ушами. Санса оглянулась. Королева Дейнерис медленно шла в её сторону, с любопытством глядя на зверя. В изумрудной тунике, покрытой тонкой золотой сеткой, она была похожа на своего дракона, кружившего высоко в небе. Платиновые волосы, заплетённые во множество кос вокруг головы, свободно струились вдоль спины. — Сандор, успокой Друга, — Санса встала с лавки и направилась навстречу королеве, — нехорошо, если он попытается укусить нашу гостью. — Он не укусит, — мальчик улыбнулся, обнимая лютоволка за шею, — он чувствует хороших людей. — Значит я, по-твоему, хорошая? — рассмеялась Дейнерис, подходя ближе. — Позвольте, мне присесть. Я бы хотела поговорить с Вами, — обратилась она к Сансе. Обе женщины снова сели на лавку. — У Вас здесь довольно уютно, — проговорила королева, словно не зная, с чего начать разговор. Санса не желала ей помогать, всё ещё сердитая на неё за ее приказ. Дейнерис вздохнула и посмотрела на неё своими фиалковыми глазами. — Я понимаю, что Вы, должно быть, сердитесь на меня, — проговорила она, — но так будет лучше для Вас. Санса хотела возразить, но королева остановила её. — Пока рядом с Вами нет мужчины, который станет защищать Вас и Вашего сына, Вы будете помехой для лордов, жаждущих получить этот замок и власть. Не можете же Вы всю жизнь скрываться за закрытыми воротами? — Думаете, мой сын не будет помехой, от которой попытается избавиться мой новый муж, как только у него появятся свои сыновья? — с горечью спросила Санса. — А я сама? Лишь кобыла, которую нужно покрыть, чтобы иметь право жить с ней в одном стойле. — Зачем Вы так. Вы красивая женщина, достойная любви. Неужели Вы не надеетесь найти среди всех этих благородных лордов и рыцарей того, кого Вы сможете уважать и ценить, и кто сам станет относиться к Вам с пониманием? — Благородные рыцари и лорды… — Санса усмехнулась, — все они благородные, пока в небе кружит Ваш дракон. Вы сами почему-то не торопитесь соединить свою жизнь с благородным рыцарем и осчастливить принцессу Рейллу братом или сестрой. — Зато я нашла ей жениха. — Жениха? — Санса опешила. — Но ей едва исполнился год. — В жилах Веларионов течёт валирийская кровь. Я бы сама вышла за него, — рассмеялась Дейнерис, но ему только десять лет. Если Вы опасаетесь за жизнь сына, я могу через пару лет взять его на Драконий камень своим воспитанником, там он сможет подружиться и с Монтерисом Веларионом, и с принцессой Рейллой. — А если Ваша дочь полюбит другого? Неужели Вы станете неволить ее? Дейнерис пристально смотрела на Сансу, словно ожидала, что та отвернётся, но постепенно ее взгляд смягчился. — Если она и впрямь полюбит, может быть, я позволю ей выйти за ее избранника, даже если им окажется Ваш сын, — насмешливо проговорила она. Неожиданный порыв ветра сорвал блестящий лист с молодого дерева, и тот медленно опустился на плечо Сандора. Санса с недоумением уставилась на него и перевела испуганный взгляд на королеву. — Хорошо, скажу Вам по секрету, — вдруг промолвила Дейнерис, — архимейстер Агриван вместе с мейстером Сэмвеллом в Цитадели ищут среди старых записей в книгах сведения о родственных связях Таргариенов. Ведь не все мои предки становились королями, некоторые женились и выходили замуж за обычных лордов. Думаю, среди их потомков я смогу найти себе мужа и отца для моих сыновей. — И Вас не тревожит, что этот мужчина, возможно, захочет отстранить Вас от власти? — Вы же сами сказали, что у меня в небе кружит дракон. Престолу нужен наследник. Джон Сноу, к сожалению, погиб, оставив мне лишь Рейллу. Септоны признали ее законной дочерью, хотя мы с Джоном принесли клятвы по северным обычаям у чардрева, но я не очень хочу, чтобы у девочки была такая же судьба, как у меня, удержать власть гораздо сложнее, чем завоевать. Моя задача возродить род Таргариенов, а значит у меня должны быть сыновья. В конце концов, кто бы не был отцом моих детей, их матерью буду я. Когда у Вас появятся другие дети, Вы поймёте, о чём я говорю. — Можно подумать, что у вас были другие дети? — сердито вырвалось у Сансы. — Увы, я потеряла своего первого сына в Дотракийском море, — фиалковые глаза королевы вдруг подёрнулись слезой. — Простите, Ваше Величество, мою бестактность, — Санса взяла её за руку и заглянула ей в глаза. Слухи, которыми полнился Вестерос, дошли и до неё. Люди, охотчии до сплетен, шептались о замужестве королевы и дотракийского вождя, о том, что она принесла в жертву своего нерождённого сына огню, чтобы оживить трёх тварей, сметающих своим дыханием всё на своём пути, о загубленных городах в проливе Работорговцев, о сожжении Кварта и о казнях в Миерине. Санса была уверена, что половина этих слухов вымысел, а другая половина пересказана так, чтобы очернить королеву. Но кто бы это ни был, он не достиг своей цели. Общая победа над полчищами мертвецов, ведомых почти неуязвимыми Белыми Ходоками, её драконы, подавившие сопротивление сторонников обезумевшей королевы Серсеи и сеявшие огонь и смерть, заставили склонится перед её величием и друзей, и скрытых врагов. Неожиданно Санса поняла, что её нежелание снова выходить замуж должно быть кажется этой сильной женщине просто капризом изнеженной девочки. — Хорошо, — Санса вздохнула, — Вы меня убедили, — она взглянула на сына. — Если Вы заберёте его на Драконий Камень, он, вероятно, действительно будет в безопасности. Но не раньше того, как у меня родится другой сын. И Вам придется терпеть его Друга, — она видела, что Сандор внимательно слушает их разговор. Он улыбнулся матери и кивнул головой. — В конце концов, у Вас есть дракон, а у нас лютоволк.