Маленькая глупая Пташка.

***

      В комнату снова вошла служанка, она принесла поднос с супницей и чистой посудой и унесла грязную. — Ну что же, — тихо проговорила Арья, усаживаясь за стол, — в конце такого долгого и кошмарного дня можно и поесть. Она сама налила себе и сестре куриный суп и взяла кусок ржаного хлеба. — А других обитателей замка сегодня накормили? — усмехнулась Санса и тоже взяла хлеб. — Не волнуйся, сестрёнка, детей накормили вовремя, а прочие получили по пирогу с капустой. — Куриный суп, — Санса ела с удовольствием, — я думала, что Вы кроме рыбы ничего здесь не едите. — Мы и в самом деле не скоро привыкнем есть досыта, — хмуро ответила сестра. — Люди всё ещё бояться, что еды не хватит на всех, матери прячут хлеб для детей, яйцо считается лучшим угощением, чем леденец, а дети сметают в лесу дикие яблоки и ягоды не дав им созреть, — Арья вздохнула. — Если бы ты не прислала тот корабль с пшеницей и морковкой, нам бы пришлось покинуть Север. — Когда Аша Грейджой явилась в Ланниспорт, я, признаться, ей не поверила, — виновато проговорила Санса. — Она рассказывала, — рассмеялась Арья, — как ты пригласила капитанов в замок, приказала нагрузить один корабль и оставила ее у себя «в гостях». Потом, когда мы поняли, что ты на самом деле моя сестра, она сказала, что ты настоящая волчица. Теон был идиотом, ему следовало спасти тебя и жениться, тогда Железные острова получили бы настоящую королеву, которая умеет не хуже Дейнерис топить корабли, при чем без драконов. — Она рассказала, что я обещала отдать её их утонувшему богу, если с зерном что-то случится? — О да, — усмехнулась Арья, — эти разбойники поняли, что ты не шутишь, когда ты сказала, что после того, как лорд Фрей зарезал твоего брата на свадебном пиру, законы гостеприимства ничего для тебя не значат. Они очень торопили меня отправить к тебе ворона с сообщением, что корабль с продовольствием пришёл. Однако, Аша была удивлена, что ты нагрузила другой корабль для нас. Санса сложила грязную посуду и выставила её за дверь. Арья подошла к колыбельке и с нежностью посмотрела на ребёнка. — Он похож на твоего мужа, — тихо проговорила Санса. — Как и твой. — У нашей матери тоже только ты была Старком. — А Родрик в самом деле не похож на Робба? — Нет, не похож, — Санса виновато посмотрела на сестру, — я тоже надеялась, что он его сын. — Может быть мы напрасно разоблачили его? Может быть северным лордам и правда было бы легче, если бы они думали, что ими правит сын короля Севера, а не сын бастарда Роберта Баратеона? — Это было бы нечестно не только по отношению к северянам, — возразила Санса, — но и по отношению к Роббу, и к нашему отцу. Родрик слишком мал, Севером стали бы править его родственники, отец его матери или дядя. Неужели ты позволишь, чтобы люди предавшие нашего брата теперь захватили Трон Севера? Арья не ответила. Она присела у камина. — Как думаешь, там больше никто не прячется? — лукаво спросила она у сестры. — Разведи огонь, чтобы никто не смог проникнуть в комнату, — пожала плечами Санса. — Тем более, что после дождя похолодает и станет сыро. Арья аккуратно сложила поленья и ловко разожгла огонь. Санса поняла, что у сестры в этом был большой опыт. Сама она с трудом могла разжечь камин, предпочитая попросить помощи у служанки или кого-нибудь из воинов, служивших ей. Огонь весело затрещал за бронзовой решёткой, наполняя комнату приятным теплом. — Джейни Пуль обиделась на тебя, — вздохнула Арья усаживаясь в кресло рядом с кроваткой сына. — Обиделась? — удивилась Санса. — За что? Она распустила растрепавшуюся косу и принялась расчёсывать свои роскошные волосы. — Вчера, после обеда, до того, как все это случилось, — Арья покосилась на сестру, — она все уши мне прожужжала, как лорд Летнего замка поднял во время ужина её упавшую накидку и подал ей пирог из горки. Она уже мечтала, как он сделает ей предложение и увезёт её с холодного Севера в свой замок. — Даже так? Но ты ведь понимаешь?.. — Я тогда не знала, что твой принц на самом деле Пёс, но я догадывалась, что он не с проста потащился за тобой на Север. Ведь, если бы он ни на что не надеялся, то должен был отправиться в Дорнийские Марки. Я ей так и сказала. А она стала утверждать, что ты холодная, бесчувственная, что после брака с обоими братьями Клиган, ты должна испытывать отвращение к мужчинам, — Арья виновато посмотрела на сестру. Санса снова собрала волосы и заплела в простую косу. — Я, признаться, рассчитывала, что она обратит внимание на сира Лантелла, — равнодушно проговорила Санса. — Мне казалось, что он больше ей подходит. Ведь, ей всегда нравились светловолосые мужчины с зелёными глазами. — Ей всегда нравилось слово «принц», — возразила Арья. — Она разрыдалась, когда ты ушла из большого чертога. «Всё время принцы достаются ей, а мне лишь мерзкий бастард Болтон.» — Хочешь сказать, что в то время, как мы искали наших детей, она рыдала из-за мужчины, которому она не нужна? — Санса почувствовала раздражение к подруге. — Ты бы ей сказала, что он не принц, а Пёс, которого она ненавидит. — Я ей сказала. — И что? — Она не поверила мне. Санса вздохнула. — Полагаю, нам следует уехать из Винтерфелла, как можно быстрее, завтра, самое позднее через день, пока Джейни не растрезвонила, что ужасный Пёс в замке. — Ты вернёшься в Переправу или отправишься в Летний замок? — не удержалась Арья от насмешки. — Сначала на Стену. — Зачем тебе на Стену? Ведь там нет Пса. — Я говорила тебе, что должна встретиться и поговорить с Браном. — Санса, ты должна знать, Бран не похож на обычного человека. Он вообще не похож на человека, — Арья настороженно смотрела на сестру. — Может быть он даже не захочет говорить с тобой. — Он ждёт меня, — уверенно возразила Санса. — Ждёт? Но зачем? — Я должна поговорить с ним о своих видениях. — Каких видениях? Ты имеешь в виду волчьи сны? Но ведь твоя Леди давно… — Арья вздохнула, — мертва. Или ты и Друг твоего сына?.. — Волчьи сны? — удивилась Санса. — Что это? — Когда Нимерия была жива, я иногда видела сны, словно я бегу в лесу вместе со стаей волков. Я смогла найти тело нашей матери среди других, когда их вынесло на берег Трезубца. И я видела, как ты забрала волчонка Нимерии, и как Роберт Стронг напал на вас… — голос  Арьи дрогнул. Санса внимательно слушала сестру не удивляясь и не высказывая сомнений. Она обняла её и прижала к себе. Арья была чуть меньше ростом и тоньше, и от того, а может быть по привычке, Санса по прежнему ощущала себя старше её, хотя теперь разница между ними в два года не могла быть существенной. Обе они пережили так много, что хватило бы на несколько жизней. — Она спасла нас, — тихо прошептала Санса. — Нимерия и Призрак спасли нас с Сандором. — Я знаю, — всхлипнула Арья. — Получается, что из-за меня погибли обе наши волчицы, — виновато проговорила Санса. — Видимо, таково было их предназначение, твою Леди убили, чтобы Серсея не наказала меня, а Нимерия спасла тебя и твоего сына. Я рада, что ты жива, — вздохнула Арья, вытирая слезы. — Но, как ты можешь видеть волчьи сны, если твоя Леди давно мертва? — Это не волчьи сны. Я вижу то, что было давно с нашими родителями… — Санса неуверенно посмотрела на свою свежую рану на ладони, — и с другими людьми. Я видела отца и маму, их разговор у чардрева, они хотели заключить помолвку между мной и Ланселем Ланнистером ещё до моей помолвки с Джоффри, а тебя отдать за Теона Грейджоя. — За Теона? — Арья удивлённо посмотрела на сестру. Она в смятении прошлась по комнате, положила в камин ещё одно полено, качнула колыбель сына и отошла к окну. В простом домашнем платье из светло-серой шерсти она напоминала растерянную девочку, какой она была много лет назад. Дождь стучался по тёмным стёклам, словно небо оплакивало их безвозвратно ушедшее безмятежное детство. Арья нарисовала на запотевшем стекле лодку под парусом, уплывающую на высокой волне. — Я не собиралась выходить замуж, — наконец произнесла она, — ты же знаешь, как я к этому относилась? — она повернулась и посмотрела на сестру. — Но я в самом деле мечтала убежать вместе с ним, — она усмехнулась, — его рассказы о дальних путешествиях, о вольной жизни моряков и, главное, о свободе женщины на Железных островах восхищали меня. Ты знаешь, у них женщина может стать капитаном корабля и командовать мужчинами? Вот уж никогда не думала, что кому-нибудь расскажу о своих детских мечтах. — Арья, ты и теперь капитан, — Санса смотрела в растерянные глаза сестры, — капитан, который управляет не одним кораблём, а целым флотом. — Да, — согласилась Арья, — только я никуда не плыву, — она вздохнула. — Ты мечтала о другой жизни? — Санса села на диван. — Мы все мечтали о другой жизни, — Арья села рядом. — Ну, я всегда хотела выйти замуж и иметь детей, а вот ты… — Санса и взяла сестру за руку и заглянула в её глаза, — ты наверное сожалеешь. — Нет, я не сожалею, — леди Старк упрямо смотрела на свою сестру, словно хотела, чтобы она поверила в её слова. — Я прошла половину Вестероса пешком, побывала в Баавосе, была и бродяжкой, и убийцей, я узнала оборотную сторону этой «романтичной жизни» и поняла, что чужая смерть не приносит утешения. Даже встреча с нашей воскресшей матерью не смягчила моё ожесточённое сердце. Только доброта и любовь Джендри изменили меня, — она всё-таки опустила глаза, словно стеснялась собственных признаний. — И только рождение Брана погасило в моём сердце жажду мести, наполнило мою жизнь смыслом. Санса слушала её и думала о том, что в её жизни тоже появился смысл только, когда она поняла, что ждёт ребёнка. Желание защитить этого ребёнка дало ей силы выжить тогда. — А ты, разве ты не сожалеешь? — Арья не сдержала насмешку. — Едва ли ты хотела стать женой злобного Пса. — На самом деле он другой, и ты знаешь это. Санса больше не хотела обсуждать эту тему даже с сестрой. Она посмотрела на огонь в камине. Глаз дракона сверкал на бронзовой решётке. — Скажи, эта девочка Виолла, она очень необычная, кто её родители? Санса увидела, что сестра снова отвернулась, словно раздумывала о чём-то. — Она дочь одичалой Вель, — неуверенно проговорила она. — А кто её отец? — Джон. — Какой Джон? — Какой Джон? — с раздражением передразнила Арья. — Наш Джон, Джон Сноу, Джон Старк, Джон Таргариен. — Да у неё не один, а четыре отца, — улыбнулась Санса. — Ты думаешь, это смешно? Едва ли королева Дейнерис обрадуется, если узнает, что у Джона есть дочь от другой женщины, которая к тому же старше её собственной на целый год. — Ты уверена, что она дочь Джона? — Бран сказал, что Вель не лжёт? — Бран сказал? Значит ли это, что он видит и ЭТО? — Сансе стало не по себе при мысли, что её младший брат видел её в постели с мужчиной. — Нет, ещё не хватало, — вскричала Арья и вскочила с дивана. Брандон в кроватке завозился и подал голос. Арья взяла сына, быстро сменила пеленку на сухую и ласково заворковала над ним, слегка покачивая. — Мы разбудили его, — Санса виновато посмотрела на сестру. — Нет, он всегда просыпается в этот час. После смены караула я покормлю его, и тогда он заснёт до самого утра. — Поэтому ты до сих пор не ложишься спать? — Да, если хочешь, иди. Ты, вероятно, устала уже. День был тяжёлым. — Нет, ты мне не всё рассказала про Виоллу, — настаивала Санса. — Как так получилось, что Джон и одичалая девушка… и почему он не дал ей своё имя, ведь он, как никто другой, должен знать, как тяжело быть бастардом. Его жизнь была отравлена осознанием измены отца, и это слово, словно клеймо, вечно витало в стенах Винтерфелла. — У свободного народа нет бастардов, — Арья погладила тёмный пушок на голове сына. — Женщина сама решает, хочет она ребёнка от этого мужчины или нет. И только сильный мужчина, способный похитить женщину может назвать её своей, а не как у нас, старый и немощный женится на молодой, и она должна терпеть его в своей постели. — И что? Джон украл эту Вель, а потом женился на Дейнерис? — Нет. Когда Джона убили, — Арья пристально посмотрела на Сансу, ожидая её возражения, но она лишь кивнула. Она слышала историю Берика Дондарриона, о его чудесном воскрешении и его семи жизнях; ужасную повесть о кровавой леди Бессердечной, которую оживил сам Дондаррион; да и про Джона она тоже слышала, что его убили братья Ночного дозора, и оживила Мелисандра из Асшая, красная жрица Владыки Света. — Его убили за то, что он позволил людям, жившим за Стеной, пройти на эту сторону. Этим он спас всех их от ужасной участи пополнить армию Короля Ночи, — Арья положила мальчика в кроватку и протянула игрушку, ту самую, которой играл маленький Сандор, а потом подарил Брандону. Мальчик взял её и взмахнул рукой, в комнате раздался мелодичный звон бубенчиков. — Про это никто не знает, — снова заговорила Арья. — Мелисандра провела обряд, но Джон не ожил сразу. Кроме колдовства нужно, чтобы их Владыка Рглор пожелал, чтобы человек вернулся. Иными словами у человека остались не оконченные дела в этом мире. Но кроме того нужно, чтобы он сам захотел вернуться. — Кто? Умерший человек? Разве он может что-то хотеть? — удивилась Санса. — Я не знаю. Так объяснила Мелисандра. Джон пропустил вольный народ из-за Стены к нам, но Вель понимала, что после смерти Джона их всех тоже ждёт смерть. И она отправилась к нему. — А почему именно она? — Она была сестрой жены их Короля, Манса Налетчика. Все называли её принцессой одичалых. Никто не знает, как ей это удалось, но на утро из комнаты вышел живой Джон. А в день последней битвы, когда Джон погиб, у Вель родилась дочь. Вель сказала, что Джон ничего не помнил. — Ты думаешь, что она легла в постель с мертвецом, — ужаснулась Санса. — Мне кажется, она любила его, — Арья пожала плечами, — но была слишком гордой, чтобы признаться. Разве ты не легла бы в постель со своим Псом, если бы знала, что это вернёт его к жизни? Санса подошла к окну. Дождь и ветер с новой силой обрушились на стекло. Санса нарисовала солнышко с длинными лучами над корабликом Арьи и ещё одну волну, более мягкую. — Боги, к счастью, избавили меня от такого испытания, — тихо проговорила она после недолгого раздумья. — И что стало с Вель, она тоже погибла? — Нет, она ушла со своим народом. — А почему она оставила Виоллу? — Она сказала, что дочь поклонщика не выживет за Стеной. По правде говоря, они ушли, когда девочке едва исполнился год, здесь на Севере ещё повсюду лежал снег, по ночам случались сильные морозы, да и днём часто налетали холодные метели. — Но возможно, Вель передумает и вернётся за девочкой. — Нет. Я слышала, что у неё теперь другой мужчина и есть ребёнок от него. — Арья вздохнула и виновато посмотрела на сестру. — Я не знаю, что мне с ней делать. В замке все знают, что она дочь одичалой, но я не могу воспитывать дочь Джона, как служанку. И сказать правду я тоже не могу. — Я заберу её, — решила Санса. — И что ты скажешь своим людям? — У Короля Роберта Баратеона было много бастардов, — усмехнулась Санса, — а наследников не осталось. — Все дети Роберта были похожи на него, ты разве не помнишь, что из-за этого и разоблачили Серсею? — Королева Дейнерис собирается выйти замуж и родить сыновей, которые станут наследниками Трона. Ещё одна дочь Джона не будет для них угрозой. — А сейчас, пока нет этих сыновей? — В Вестеросе теперь много сирот. Разве я не могу взять в дом благородную сироту? — Если ты назовёшь её чьим-то именем, тебе придётся представить доказательства её происхождения, — возразила Арья. — Я что-нибудь придумаю, — Санса задумалась, — скажу, что она дочь Робба. Я изменю ей имя и скажу, что она старше на год, — поспешно добавила она, увидев, что Арья собирается ей возразить. — Наш брат был взрослым мужчиной, он всегда нравился девушкам. Конечно, он был благородным, и женился на девушке, которую соблазнил, но что если бы она была служанкой или дочерью кузнеца? В конце концов наш отец всю жизнь называл Джона сыном, и это ни у кого не вызвало сомнений. Почему у Робба не может быть дочери? — Но отец привёз Джона после войны, а Виолла давно живёт здесь и все знают, что она дочь Вель. А у Робба с Вель ничего быть не могло. — Я же сказала, что заберу её. Мы вместе поедем на Стену. Люди подумают, что Вель забрала свою дочь. А другую девочку я могла найти в Речных землях. Дети меняются, через пару лет никто не заподозрит, что Виолла та самая дочь одичалой, которая прежде жила в Винтерфелле. — Но зачем тебе это? — Я чувствую свою вину перед Джоном. Из всех детей отца только я относилась к нему высокомерно, а мама была с ним даже жестока. Он не заслужил ее ненависти. Теперь уже ничего нельзя изменить, но мы можем позаботиться о его дочери. Может быть боги простят нас. — Боги простят? — Мама хотела, чтобы Джон умер, — неуверенно проговорила Санса. — Я это тоже видела… Это было словно молитва. «Лучше бы твой сын умер.» Боги исполнили её желание. Ведь Джон не был сыном нашего отца, поэтому погиб Робб… Арья испуганно смотрела на сестру. — Бран тоже говорил об этом. Он говорил, что мама молилась о смерти сына нашего отца… Но я не поверила ему, я даже рассердилась на него. Она подошла к кроватке, поправила одеяльце и убрала игрушку. Взгляд её наполнился нежностью и любовью. Санса улыбнулась, Арья и в самом деле изменилась. Она стала мягче и терпимее, может быть даже хитрее. Все мы в конце концов меняемся ради своих детей. Разве Серсея не была самой хитрой из женщин, которых встречала Санса, она сумела обмануть сотни людей ради своих. Теперь Санса от чего-то жалела её, ведь ей не помогла ни её хитрость, ни даже всё могущество её дома, чтобы сохранить им жизнь. Санса и сама в какой-то момент стала обманщицей, сумевшей перехитрить жестокого Григора. Иногда она с ужасом думала, как долго она смогла бы скрывать свои тайны от него? Что случилось бы, если бы он узнал её настоящее имя? У неё не было иллюзий по поводу того, какая участь ожидала их с сыном, судя по тому, что он явился к ней и попытался убить их обоих. — Кажется, он заснул, — Арья погасила свечи в комнате, оставив одну. — Иди спать. Я тоже сейчас лягу. Завтра решим стоит ли нам затевать этот новый обман. Может быть твой принц не согласится. Санса не стала спорить. Она в самом деле была утомлена и этим разговором и событиями прошедшего дня.

***

      Она вышла из комнаты и кивнула воинам дежурившим у двери.       Замок спал погрузившись в ночную тишину, лишь дождь барабанил по окнам и крышам. На лестнице её поджидал Клиган. — Они спят? — не смогла удержаться от вопроса Санса. — Я сам заставил их лечь в кровати и погасил свечи. — Кто-нибудь их охраняет? — Я поставил у дверей Пейта. — Пейта? Но… — Я знаю, что он устал и ещё слишком молод, но иначе они бы не заснули пока не вытащили из него всей истории. Его уже сменил Олсен Раттигер, но остальные уже спят. — Хорошо, — Санса вдохнула. — Проводи меня, — попросила она.       Они подошли к её комнате и остановились. Санса взяла Клигана за руку и толкнула дверь. После того, как они вошли, она закрылась на щеколду. Задвижка со скрипом вошла в паз. — Чего ты боишься? — удивился Клиган. Санса подняла на мгновение глаза, прошла в глубь комнаты и зажгла свечи в бронзовом подсвечнике. Робкий огонь отразился в тёмном стекле узкого окна. Света едва хватало, чтобы можно было разглядеть стол, на котором стоял кувшин и чаша. — Помоги мне растопить камин, — попросила она Клигана. Он молча поправил приготовленные берёзовые чурбанчики и раздул под ними золу. Огонь весело затрещал, осветив хмурое лицо мужчины. Клиган поторопился отойти к окну. Санса молча наполнила чашу и протянула мужчине. Клиган сделал несколько глотков, но почувствовал, что в горле стоит странный ком, который мешает глотать это сладкое пойло. Санса тоже сделала несколько глотков и поставила чашу на стол. Вдруг она подняла руки и принялась расстёгивать куртку у него на груди. — Что ты делаешь, Пташка? — хрипло пробормотал мужчина. — Я хочу попробовать… вспомнить тебя, — она перестала ковыряться с пуговицами, испуганно посмотрела в его глаза и отвернулась. — Вдруг у нас ничего не получится. — Что не получится? — Зачем тебе жена, которая боится быть женщиной, — она с тоской посмотрела на пламя свечи. — Вдруг я не смогу, — голос предательски дрогнул. Он повернул её к себе. — Что не сможешь? — он смотрел в её глаза и снова видел маленькую девочку, отчаянно желающую получить защиту в его объятиях. — Вдруг я не смогу быть хорошей женой, — неуверенно проговорила она. — Я боюсь… боюсь… снова оказаться в постели с мужчиной. — И со мной? — удивился Клиган. — Ведь нам было хорошо тогда. Ты должна помнить, что нам было хорошо. — Иногда мне кажется, — она опустила глаза, — что я заснула в тот день, когда ты спас меня в той подворотне и очнулась в Дарри, пленницей твоего брата. — Как же так? А наш побег, путешествие, свадьба в Каменной Септе, пять дней в разрушенной деревне, две ночи в «Чёрном Лебеде»? — Мне кажется, что это лишь сладкий сон, ещё одна сказка, которую я сама себе придумала, — она снова посмотрела на него, словно ждала, продолжения этой сказки. …Я согласна всю жизнь, но только с Вами… Она и теперь хотела быть с ним не смотря на свои новые страхи. Клиган скинул куртку и принялся дрожащими руками расстёгивать бесконечный ряд пуговиц на её платье… … Они целуют друг друга в разные места… Он вспомнил, как тогда эти слова рассмешили его, но теперь он хотел именно этого… покрыть поцелуями всё её прекрасное тело от огненной макушки до розового мизинчика на ноге. Он с трепетом прикоснулся к её красивой женственной груди, и она накрыла его руки своими, словно желая продлить эти мгновения. …Она изменилась. Она стала женщиной, ослепительной, невероятной, но осталась такой же робкой и пугливой, словно это снова был их первый раз. Он снова боялся причинить ей боль, боялся разочаровать её. Она смотрела на него не смея отвести взгляд и, когда он прикоснулся своим бойцом пускающим слюни к тайному входу, она лишь кивнула, и сладкий вздох вырвался из её груди, когда их тела, наконец, соединились… …он расслышал тихий стон сквозь свой громкий рык, и уловил дрожь её напряженного тела, и почувствовал, как сильные пальцы сжали его плечи и ноготки царапнули кожу на его спине…       Свеча на столе дрогнула и погасла. Санса тихо лежала в его объятиях. Он чувствовал её тонкие пальцы теребившие волосы на его груди, и лёгкое дыхание на своей шее, и ногу устроившуюся поверх его бедра. — Ты вспомнила? — не выдержал он. Санса молчала. Он покосился на неё: её губы изогнулись в таинственной улыбке, полуприкрытые глаза были устремлены на резьбу в изножье кровати, изображавшую волчью стаю бегущую по полю среди высоких лунных цветов. — Почему ты молчишь?  Ты всё ещё хочешь быть со мной? — он взял ее руку и поцеловал ладонь покрытую шрамом. Она отвела свой взгляд от резьбы. — Ты настоящий трёхголовый дракон, — нежные губы коснулись его плеча. — Едва ли это сравнение понравится королеве, — усмехнулся он. — Тогда трехголовый пёс, — легко согласилась она. — Спи, Пташка. Ещё ночь.       Она задремала прижавшись к нему, словно они снова лежали на узкой кровати в разрушенном доме. Ветер утих, лишь тихий шелест дождя по стеклу напоминал о ночной буре.       Клиган поднялся с постели, прикрыв её шкурами, и подложил пару чурбанчиков в догорающий камин. Он натянул бриджи и сел на кровать, чтобы надеть сапоги. — Охотник и Сумеречный Кот, — тонкий пальчик едва коснулся его спины. — Спи, Пташка, скоро рассвет, — он накинул рубашку и встал. — Почему ты уходишь? — Не хочу давать повод для сплетен. — Мне всё равно. — Если твой пятилетний сын ударил мальчишку в три раза старше его кинжалом за глупые слова, сказанные о тебе, на что, по твоему, готов я. Ты ведь не хочешь, чтобы в замке произошло кровопролитие. Не всем лордам понравилось, что ты заключила помолвку со мной, да и женщины бывают жестокими в своих словах. Санса тоже встала и завернулась в покрывало из тонкого льна, она зажгла новую свечу и сделала глоток из чаши. Клиган пристегнул пояс с мечом и попробовал, как он двигается в ножнах. — Сандор, — Санса с нежностью посмотрела на мужчину, который собирался покинуть её, — у тебя были другие женщины? Клиган поднял удивлённое лицо. — Зачем ты задаёшь вопросы, на которые не хочешь знать ответы? — Я имею в виду женщины, которых ты помнишь, с которыми тебе было хорошо, может быть… даже лучше, чем со мной, — она отвернулась к окну. Он увидел, что она кусает губы словно боится сказать лишнего, в глазах заблестела предательская влага. Клиган вздохнул, сел на стул и усадил её на колено. — У меня были женщины, — проговорил он со свойственной ему прямотой, — ты ведь понимаешь, что я не был девственником тогда… в тот день, когда ты пришла в мою комнату. — Санса кивнула. — У меня были женщины, некоторых из них я помню. Я помню свою первую женщину… и первую шлюху, которую я смог купить… если тебе интересно, возможно, я мог бы вспомнить несколько имён, цвет глаз и волос. А ещё я помню, что ни одна из них не дремала на моём плече, не целовала меня в губы так сладко, и не предложила стать моей женой, и не обещала мне родить сыновей, и уж тем более не исполнила это обещание. Я не знаю может быть после всего, что случилось с тобою по моей вине, ты и в самом деле не захочешь делить со мной постель. Может быть тебе противно быть с мужчиной. Но я готов быть твоим слугой, телохранителем, другом, кем ты позволишь, лишь бы быть рядом с тобой и защищать тебя и нашего сына. — Мне не противно… — возразила Санса. — Мне было хорошо, очень хорошо, — она заглянула ему в глаза. — Останься. Клиган прижал её сильнее и вздохнул. — Если хочешь, мы можем провести обряд в богороще прямо сегодня, тогда нам не придётся прятаться, и мы сможем быть вместе каждую ночь и даже днём. По правде говоря, в то самое мгновение, когда я понял, что ты жива, я только и думал о том, как снова стану твоим мужем и буду раздевать тебя, целовать и делить с тобой ложе всякий раз, когда мне захочется. И мне кажется, что мне хочется всё время. — В самом деле? Тебе правда хочется? — Не искушай меня, Пташка, — зарычал Клиган и поцеловал её в голое плечо. Он легко поднял ее на руки и снова уложил в постель, прикрыв сверху шкурами. — У нас всё будет правильно, как ты всегда мечтала. Сначала помолвка, потом свадьба, а потом брачная ночь и долгая и счастливая жизнь. — Нет, — возразила Санса, — у нас будет, как в страшной сказке с хорошим концом: сначала мы сбежали от жестокого и глупого короля и угодили в лапы ужасного разбойника, потом потеряли друг друга, у нас родился сын, а потом мы поженились. — Пусть будет так, — согласился Клиган, — кстати о сыне. Я пойду посмотрю, всё ли в порядке, и кто несёт службу у комнаты леди Винтерфелла. — Хорошо, — вздохнула Санса, — иди, но ночью приходи снова, я хочу быть с тобой. Я не засну без тебя.