Взаимопомощь

      На следующий день парни, к их большому облегчению, так и не пересеклись. Это успокаивало обоих, ведь каждый прекрасно понимал: если они столкнутся, то перепалка будет неизбежна. Судьба, видимо, осознавая масштабы возможной катастрофы, решила дать им передышку и не сталкивать друг с другом. Пока что.       Казалось, можно жить дальше спокойно, без лишних проблем, продолжая свои дела, будто вчерашней неприятной встречи вовсе не было. Но слова Чана, словно застрявший осколок, все никак не выходили у них из головы. Оба понимали: президент был прав. Сынмин невольно возвращался к мысли, что самостоятельно сдать нормативы по физкультуре у него вряд ли получится. А Хенджин, сидевший с перевязанной рукой после неудачного падения, мрачно размышлял о своих шансах справиться с контрольной по физике без посторонней помощи.       «А почему бы и не помочь друг другу?» — мимолетно мелькнула мысль у обоих.       Но Сынмин тут же заставил себя отбросить эту идею, вспоминая, как этот наглый спортсмен позволял себе в шутку приставать к нему. Чувство отвращения перевешивало любое отчаяние перед очередным уроком физры. Хенджин же, с раздражением глядя на бинт на своем плече, упрямо твердил себе, что скорее умрет, чем согласится на эту идиотскую взаимопомощь с покалечившим его за безобидную шутку ботаником.       Собственно, это совсем не значило, что из мыслей они друг друга спокойно так взяли и выбросили. Не думать как-то совсем не получалось, и именно по этой причине Сынмин решил себя не мучить. В один день, обедая в столовой вместе со своим лучшим другом Ян Чонином, он решил спросить того о «местной звезде». Чонин был довольно активным и удивительным образом всегда знал обо всем, что происходит в школе, так что Ким решил довериться своему близкому человеку и рассказать все, как есть. — Эй, Чонин, — начал Сынмин, стараясь придать своему тону максимально непринужденный вид, будто ему вообще все равно, и он спрашивал чисто ради интереса. — Я тут спросить хотел. Ты знаешь Хван Хенджина? — Хван Хенджина? — Чонин, парнишка с очаровательными лисьими глазами, даже оторвался от своей сладкой булочки с повидлом, удивленно глядя на друга. — Конечно, знаю. — Можешь о нем что-нибудь рассказать? — Ким и сам чувствовал, как нелепо звучал этот вопрос, словно он какой-то сталкер. Это смущало его, но все же это был Чонин. Ему можно было доверять. — Ну… Он главная звезда спорта нашей школы, — начал рассказывать Чонин с энтузиазмом. — Выигрывал соревнования по плаванию прошлым и позапрошлым летом. Говорят, в средней и младшей школе у него тоже было много наград. А еще вроде как выигрывал медали в легкой атлетике, какое-то время занимался волейболом и баскетболом, но потом сосредоточился на футболе и плавании. Он, знаешь, такая себе местная легенда. О, а еще он капитан нашей школьной футбольной команды. — Футбольной команды? Это той, где играют парни из параллели? Феликс и… как его там? — Сынмин задумчиво потер переносицу, пытаясь вспомнить имя второго, который ему не нравился. — Чанбин, — подсказал Чонин, продолжая жевать булочку. — Если не ошибаюсь, они с Хенджином близкие друзья. Можешь спросить у них, если тебе так интересно, — предложил Ян, пожал плечами, а затем вдруг переварил ситуацию и замер, удивленно хлопая ресницами. — Постой, а почему тебе вообще вдруг интересно? — Да так, — попытался отмахнуться Сынмин, но наткнулся на пристальный взгляд друга и вздохнул. — Чан вчера притащил его ко мне после физры. Предложил помочь друг другу: Хенджин поможет мне с нормативами, а я ему с учебой. Хен назвал это «взаимопомощью». — А что? Отличная идея, слушай. Чан хен гений, — мгновенно порозовел Чонин, услышав имя президента студсовета, и смущенно улыбнулся. Сынмин лишь фыркнул, потому что для Чонина все идеи Чан хена казались гениальными, даже предложи тот спрыгнуть с крыши с парашютом. — Я серьезно! Никто в нашей школе не сравнится с Хван Хенджином в спорте. А ты лучший по успеваемости отличник. — Да ну тебя. Отстойная идея. У этого Хван Хенджина ни мозгов, ни манер, — недовольно проворчал Сынмин, вставая из-за стола. Он развернулся и быстрым шагом покинул столовую, оставив Чонина одного с недоеденной булочкой и растерянным выражением лица.

***

— Тренер в депрессию впадет, когда увидит твою руку, — протянул Джисон, задумчиво глядя на Хенджина с перевязанной рукой. Феликс и Чанбин, сидевшие рядом, синхронно кивнули, причем с такой раздражающей слаженностью, что Хенджин закатил глаза и пробормотал что-то вроде «знаю», пожимая плечами.       Они сидели на футбольном поле в ожидании учителя Юна. Остальные ребята из команды резвились неподалеку, а их неизменная четверка лучших друзей обсуждала, какой же Хенджин лошара, что умудрился навернуться с лестницы. Ну, а что? Не будет же он рассказывать, что пытался поиздеваться над каким-то ботаником (пусть и невыносимо очаровательным) и в итоге сам огреб по полной?       Кстати, об очаровательном. То есть, Сынмин и вправду был таким? Но как вообще можно было выглядеть, как мягонький щеночек, и при этом иметь такой отвратительный характер? А глаза! Кто-нибудь вообще видел его глаза? В них столько агрессии, что даже вспоминать не хотелось. Ладно, возможно, Хенджин вчера немножко перегнул палку со своими глупыми шуточками. Но они бы разошлись тихо и мирно, если бы Ким сам не начал эту перепалку и не оскорблял Хвана с его уж слишком хрупким на ощупь эго.       Кстати, а что он там говорил во время ссоры? Хенджин припомнил, что тот бросил что-то вроде: «Я весьма популярен среди всяких тупиц». К чему бы это? Поразмыслив немного, Хван решил все же спросить у друзей. Не то чтобы он считал их тупыми… Хотя, ладно, немного все же считал. Но это так, с любовью. — Ребят, — начал парень, привлекая к себе внимание, — Ким Сынмина знаете? — Сынмина, который из параллельки нашей? — спросил Чанбин, отрываясь наконец-то от своего горячо любимого Феликса. — Может быть…? Я не знаю, — неловко почесал затылок Хенджин. Чан не упоминал о том, в каком именно классе тот учился. — Ну такой, знаете… С очками круглыми. И родинкой на щеке. — О, конечно знаю, — отозвался Феликс, и на его лице расцвела неожиданно теплая, почти сияющая улыбка, будто он говорил о близком друге. Хенджин удивился. Откуда в его голосе столько нежности? Если бы Феликс и правда был близко знаком с Сынмином, он бы знал. Они ведь вчетвером проводили все свободное время вместе, и Хенджин прекрасно был осведомлен о круге общения каждого из них. И Кима среди друзей Феликса точно не было. — Он всем ребятам дает списывать домашку, — продолжил Феликс. — Не всем, — хмыкнул Чанбин, как бы невзначай. — Ну да. Чанбину он почему-то отказал. Зато мне очень помог с анатомией. И Джено из параллели вытащил по химии, хотя тот, на минуточку, был заядлым двоечником. Ходят даже легенды, что любой, кому Сынмин решит помочь, в итоге сдает все контрольные, тесты и экзамены. Такой себе Гарри Поттер местного разлива, — рассказал Феликс, чем мгновенно вызвал неподдельный интерес у Джисона, а.к.а. главного учебного раздолбая их компании. — Ну да. Очки у него тоже гарри-поттеровские, — прыснул в кулак Хенджин, закатывая глаза. — Если он такой волшебник, почему я о нем не знал?! — возмутился Джисон, как всегда слишком громко. — Мне бы точно не помешало волшебство вне Хогвартса в алгебре! — Не знаю даже, — пожал плечами Феликс. — Но его помощь еще заслужить надо. Он не всем подряд помогает. Вон Чанбина сразу же послал. И еще кучу народу.       И вот теперь Хенджин понял смысл той фразы, что Сынмин бросил ему вчера. Он популярен среди всяких тупиц, потому что все хотели, чтобы он помог им с учебой. Занятно. — Ботаник, а цену себе знает, — фыркнул Чанбин, явно припоминая свой неудачный опыт обращения к Киму. — Ничего он не ботаник. Очень даже классный паренек! — горячо воскликнул Феликс и с неожиданной силой хлопнул Чанбина по плечу. Хенджин вскинул бровь. Он защищает какого-то незнакомого Сынмина и бьет своего любимого парня? Что-то тут определенно было не так. — Чего это ты, кстати, о нем заговорил-то? — спросил Джисон, лениво вытягиваясь на траве и заинтересованно глядя на Хенджина. Он не обратил внимания на небольшую перепалку под носом, потому что в отличие от Чанбина и Феликса куда больше зацепился за странный интерес друга к какому-то ботанику. Хенджин, сидевший с видом человека, которому на все плевать, лишь пожал плечами и протяжно вздохнул. Ему самому не хотелось это обсуждать. — Да просто президент студсовета. Ну этот... Бан который. Потащил меня к этому Гарри Поттеру вчера. Начал читать лекцию о взаимопомощи и все такое. Типа я помогаю ему с физрой, а он меня подтягивает по учебе, — раздраженно объяснил он, чуть насупившись. — Ух ты! Да ты счастливчик, парень! — Феликс мгновенно забыл о Чанбине и повернулся к Хенджину с блеском в глазах. Лицо его озарилось восторгом, будто он только что услышал величайшую новость в жизни. Хенджин недоверчиво покосился на него. — Я бы так не сказал, — фыркнул он, потирая шею. — Мы с ним повздорили и послали друг друга куда подальше. Характер у него, конечно, пиздец. — Ну, если довести, то да, — философски заметил Феликс, беззаботно качая головой. — Ты просто очень раздражающий, чувак. Даже такое милое невинное существо довел. — Милое невинное существо?! — Хенджин аж подпрыгнул на месте, вскинув руки. — Да он вообще-то первый начал!       Он по-настоящему оскорбился. Феликс? Его хороший и самый добрый друг? Встал на сторону этого вредного заучки? Дожили. Жизнь к нему так несправедлива. — Конечно-конечно, — снисходительно бросил Чанбин, уже потеряв интерес к разговору. Он встал, схватил Феликса за руку и легко поднял его с земли. — Пошли, тренер уже пришел.       Джисон, явно заинтригованный легендой о Гарри Поттере, и Хенджин, все еще пылающий негодованием, нехотя поплелись за ними. — Ну и как ты так умудрился? — спросил тренер Юн, его голос прозвучал недовольно, но в основном в нем слышалось беспокойство. Вся футбольная команда выстроилась перед ним, и, стоило взгляду учителя упасть на Хенджина с перевязанной рукой, его хмурый взгляд стал еще более сосредоточенным. — Сам не знаю. Просто упал… — пробормотал Хенджин, почесав затылок, избегая необходимости встречаться с тренером взглядом. — Ты сможешь тренироваться? Скоро соревнование, — напомнил Юн, напряженно нахмурившись. В его голосе звучало беспокойство, а взгляд то и дело задерживался на перевязанной руке. — Конечно, тренер. Это всего лишь ушиб, ничего страшного. Просто ударился, — ответил Хенджин, стараясь казаться как можно более беспечным. — Две-три тренировки пропущу, на всякий случай. А потом, как обычно. Он отвел взгляд в сторону. Стоять перед всей командой в таком состоянии — откровенно паршивое чувство. Ему было неловко и перед учителем, и перед ребятами, которых он должен был вести за собой, как и подобает хорошему капитану. Впервые за долгое время он почувствовал, как его грызет изнутри стыд. К тому же расшатанная гордость давила на основание затылка. — Ну хорошо. Я верю в тебя, Хенджин. Ты меня не подведешь, я знаю, — сказал тренер, пытаясь улыбнуться, но в его голосе все равно слышалось напряжение. — Иди, отдыхай. А я пойду угомоню ребят. — Удачи вам, — с горькой усмешкой бросил Хенджин, разворачиваясь на пятках. Отвратительное чувство — уходить с футбольного поля, когда вся твоя команда остается усердно тренироваться без тебя. С этой тяжестью на душе он побрел обратно в здание школы, чувствуя, как настроение с каждым шагом становилось все хуже.       Скоро и правда должны были состояться важные городские соревнования между школами. Хенджин, конечно, был уверен, что их команда победит, но пропускать тренировки в такой момент — явно не лучший вариант. А теперь, из-за своей травмы, он вынужден сидеть в стороне. Этот факт откровенно раздражал. Плавание ведь тоже никто не отменял, а он теперь и там не мог потренироваться в ближайшее время. Обидно. И все из-за какого-то строптивого ботаника, не понимавшего шуток. Даже если ему не понравились слова Хвана, переходить на травмоопасную драку явно было слишком. Он ведь мог не распускать рук. А что, если бы полученные им травмы были серьезнее?       Злость вновь вспыхнула внутри, и Хенджин твердо решил: если в следующий раз он поймает этого самоуверенного Гарри Поттера, так просто не отпустит. Этот мелкий еще поплатится за то, что сделал. Травмировать важного спортсмена перед соревнованиями — непростительно.       И тут, словно по заранее написанному сценарию, в конце коридора мелькнула уже знакомая макушка. Присмотревшись, Хенджин убедился — это был Ким, чтоб его, Сынмин. Наверное, судьба, до этого благоволившая им, подумала, что хватит с них удачи. Решила столкнуть их лоб в лоб прямо в тот момент, когда Хенджин был особенно зол и расстроен. — Эй, мелкий, — прошипел он, в два шага догнав Сынмина и резко схватив его за локоть здоровой рукой. Движение вышло грубее, чем он изначально планировал, отчего Ким вздрогнул всем телом. Он резко вскинул голову, его лицо на мгновение застыло в испуге, но затем тут же изменилось, когда он понял, кто перед ним. — Мы ровесники, идиот, — закатил глаза Сынмин, пытаясь выдернуть руку из чужих пальцев. — Я тебе не мелкий. — Не важно, — отмахнулся Хенджин, крепче сжимая пальцы на чужом локте. Сынмин тут же болезненно поморщился. — Видел, что с моей рукой стало? Это твоя вина, — продолжил Хван, голос его звенел от гнева. — Я из-за этого даже на тренировки не смог пойти. Ты хоть понимаешь, насколько это было важно для меня?! — Не мои проблемы. Я не просил тебя лезть ко мне, — фыркнул Сынмин. И этот его тон — надменный, бесцеремонный, будто он тут пострадавший, будто он имел право на высокомерие и нанесение травм — окончательно вывел Хенджина из себя.       В следующее мгновение он грубо швырнул парня к стене. Сынмин успел лишь сдавленно пискнуть, прежде чем с силой ударился спиной и затылком. Глухой звук удара отозвался резкой тупой болью в лопатках и голове, от которой он тут же зажмурился, хватая ртом воздух.       В этот момент Хенджин каждой клеточкой своего тела почувствовал чужой страх. И злость, что секунду назад кипела в его груди, в мгновение испарилась, оставив после себя лишь странную пустоту. Осознание накрыло его резким, отрезвляющим ударом: Сынмин его взаправду боялся.       И он прекрасно понимал, почему. Хенджин сам знал, каким бывал в моменты вспышек гнева и эмоциональной нестабильности. Как мог сорваться, как порой становился агрессивным, пугающим. Но видеть страх в глазах другого человека, видеть, как он дрожит, как сбивается его дыхание, как он до боли вжимается в стену, лишь бы избежать даже намека на близость между ними… Это заставило его почувствовать себя отвратительно. Хенджин ощущал себя кем-то, кем он никогда не хотел становиться.       «Я что, правда довел его до такого?», — мелькнуло в голове, из-за чего в горле встал ком.       В следующий момент Сынмин крепко зажмурился и прижался к стене еще сильнее, словно надеялся слиться с ней, чтобы избежать малейшего контакта. Он выглядел так, будто хотел исчезнуть. И все равно ожидал настоящего удара. Это мгновенно отрезвило, и Хенджин тут же ослабил хватку, с виноватым видом чуть отстранившись. Он сразу же забыл про свою травмированную руку, про раздражение, про желание отомстить. Все это казалось ничтожным. Стыд пробрался под кожу, заставляя его ощущать себя полным идиотом.       Черт, о чем он только думал? Он что, правда собирался применить силу, чтобы причинить кому-то боль? Нет. Ни в жизнь.       Чем дольше он смотрел на шаткое состояние Кима, тем быстрее его гнев растворялся, оставляя после себя только сожаление. Ведь он стоял такой хрупкий, чуть ли не сжимаясь в маленький комочек, испуганно жмурился и ждал, когда его ударят. И лишь тогда, когда Сынмин осознал, что удара не будет, он медленно и неуверенно поднял голову. Хенджин видел, как вздрогнули его пушистые ресницы, как в глазах все еще тлела осторожность.       Нужно было срочно разрядить обстановку, сделать хоть что-то, чтобы развеять эту давящую, странную атмосферу.       Хенджин посмотрел прямо в глаза парня сквозь круглые линзы очков, а затем внезапно растянул губы в наигранной кривоватой ухмылке. Может, слишком резко, может, слишком фальшиво, но, черт возьми, он не собирался больше стоять тут, чувствуя себя виноватым. А в следующую секунду он резко потянулся вперед и сорвал очки с носа Сынмина одним быстрым движением. Вот тебе и месть. Куда гуманнее, чем швырять его в стену или пугать своей агрессивностью. И вообще, бить Кима уже совсем перехотелось. Хенджин не хотел казаться пугающим тираном, не хотел, чтобы Сынмин дрожал при одном его взгляде. Он ведь на самом деле совсем не такой ужасный человек. Он всего лишь… чуть-чуть мудак. — Эй, чтоб тебя! Отдай! — воскликнул тут же Ким, приходя в себя и сбросив оцепенение. Перед его глазами все расплылось и стало затуманенным, далеко не самое приятное чувство. И вообще, что за детские дразнилки, его разве не собирались бить? Что с этим Хван Хенджином вообще не так?       Сам спортсмен тем временем стоял и не мог избавиться от мыслей, что со стороны Сынмин был похож сейчас на маленького и беззащитного щеночка, у которого даже зрение еще не пробудилось. — Не хочу, — улыбнулся довольно своему маленькому сравнению в голове Хван, убирая вытянутую руку с очками назад. Дразнить Сынмина скоро, наверное, станет его любимым делом. Намного приятнее было видеть его недовольное пыхтение и сдвинутые к переносице нахмуренные брови, нежели чувствовать страх.       Но тут вдруг кто-то неизвестный резко заломал его здоровую руку за спину и с профессиональной четкостью вывернул, отчего парень скрючился в неловкой позе и начал болезненно ойкать. — Так-так-так. Ну и что здесь происходит? — Хенджин узнал этот голос сразу, и от одного его только звучания понял, что дела были плохи. С кем-с кем, а вот с этим человеком ему не потягаться. — Уджин хен! Ты что творишь?! — прошипел Хван, пытаясь вырваться, но причинив себе этим еще больше боли. Поэтому ему оставалось только послушно замереть, еще одной травмы ему не хватало. — Ничего, — спокойно отозвался старший, забрав из пальцев Хенджина сынминовы очки и только после этого отпустив его. Хван что-то пробормотал, недовольно глядя на старшего парня и громко фыркнув, когда тот протянул вещь Киму, потрепав при этом нежно его по волосам. — Сынмин-и, с тобой все хорошо? Не поранился? — Да, хен. Спасибо, — кивнул в свою очередь Ким с благодарностью и тут же улыбнулся, надевая очки. — Да вы все сговорились, что ли. Откройте себе уже гребаный фанклуб имени Ким Сынмина, раз на то пошло, — проворчал Хенджин себе под нос тихо, чтобы никто не услышал. — Я, кстати, искал вас обоих, — чуть позже сказал Уджин, вызвав удивление у обоих парней сразу. — Мне повезло, что вы были вместе, не пришлось бегать и искать по всей школе. — Что случилось, хен? — поинтересовался Хенджин, потому что знал, что Уджин фигней не страдал (в отличие от, допустим, Минхо из того же студсовета), и это явно было что-то серьезное. — Тебя искал учитель по физике, Хенджин. Он попросил передать тебе, что ты снова сдал пустой листочек на тесте. И что такими темпами он не знает, как долго ты продержишься в школе, — Уджин смотрел серьезно, а Хенджину от этой неприятной новости тошно стало очень.       Да, это была правда. Он не готовился к тому тесту, потому что отсыпался после долгих изнуряющих тренировок. Так что, заранее зная, что ничего все равно не поймет в этих заданиях, он просто даже не попытался что-то решить и сдал лист абсолютно чистым. Но он не думал, что это возымеет настолько серьезные последствия. Обычно учителя на подобное старались закрывать глаза, потому что уважали его спортивные достижения. Но в этот раз... Черт возьми. Дело было плохо. — А еще пришла весточка из твоего университета, Сынмин. Комитет по отбору студентов выдвинул строгое требование иметь по всем предметам высокие оценки для получения стипендии, так что твой классный руководитель просмотрел твои текущие. И у тебя все очень херово с физрой и самим физруком. Ибо этот старый хрыч пошел на принцип и сказал, что будет принимать у тебя лично, и если ты не сдашь, на оценку хорошую можешь даже не надеяться. А следовательно — на поступление и стипендию. Он был непоколебим, поэтому тебе нужно постараться, — Сынмин мрачнел на глазах, и его даже как-то становилось жалко.       Уджин же стоял и хмурился, глядя на двух горе-учеников, словно пытался просканировать их насквозь. Реакции обоих говорили сами за себя — один съежился, как будто получил приговор, второй угрюмо уставился в пол, избегая взгляда. Старший тяжело вздохнул, достал телефон — и почти сразу его лицо исказилось в гримасе раздражения: Чан требовал его явки в студенческий совет, потому что они с Минхо, как всегда, вляпались в какую-то бумажную неразбериху и без него не могли справиться. — Короче говоря, я вас предупредил. Надеюсь, вы справитесь. А теперь, мне надо было идти, Бан меня убьет, — бросил Уджин и, развернувшись на каблуках, быстро ушел, оставив их стоять в тишине длинного, прохладного коридора, залитого тусклым светом от окон над лестничной площадкой. После его ухода наступила немного неловкая тишина.       Сынмин остался на месте, неуверенно поднял взгляд из-под очков и краем глаза поймал профиль Хенджина. Не самое подходящее время, конечно, но он вдруг ясно осознал: Хван был чертовски красив. Когда вот так серьезно молчал, покусывая свои пухлые губы, и смотрел задумчиво куда-то в сторону, о чем-то старательно размышляя. Именно эта сосредоточенность делала его в этот момент гораздо более привлекательным, чем напускные усмешки и самоуверенные кривляния до этого. Ведь именно сейчас Сынмин видел в Хенджине не просто напыщенного индюка, а серьезного молодого человека. Сразу становилось видно, как напрягалось его сильное, натренированное постоянными тренировками тело. И в голове так не вовремя всплыли слова Чонина о том, какой тот хороший спортсмен, один из лучших, практически мастер своего дела. И Ким все же сдался, подумав о том, что, в принципе, почему бы и нет…? Интересным фактом было то, что Хенджин прямо сейчас думал о том же. — Слушай. Я тут подумал… — пробормотал Сынмин неуверенно и совсем тихо, опустив глаза в пол, чтобы смотреть куда угодно, лишь бы не на Хенджина. Он делал вид, будто каждую плитку под ногами сейчас нужно было изучить с научной точностью, при этом неловко потирая шею. — Да, я тоже, — кивнул мгновенно Хван, перебив парня и дав ему понять, что продолжать не надо. Он все понял. — Ну так… заключим сделку? — неуверенно подошел ближе Ким. Ему сейчас было так неловко, потому что ругаться со спортсменом оказалось намного легче, а вот спокойно разговаривать с ним после этого — миссией уже посложнее. — Я тебе помогаю со спортом, а ты мне с учебой, как и говорил президент. Идет? — Хенджин растянул свои пухлые губы в кривой ухмылке и с какой-то замешкой все же протянул ладонь. Движение было неуверенное, как будто он до сих пор не до конца верил, что это происходит на самом деле. — Идет, — Сынмин пожал чужую руку в ответ и невольно отметил покалывание в собственных пальцах от этого прикосновения. Хенджин же стоял и думал о том, что ладошки у этого заумного парня совсем как лапки. Мягкие и нежные, буквально кричащие о том, что он не держал в своей жизни ничего тяжелее ручки или циркуля. — Только у меня есть условие, — сказал после Ким, уже когда они перестали держаться за руки. Он отступил на шаг, стараясь восстановить дистанцию, будто пытался вернуть себе контроль над ситуацией. — Ты не пристаешь ко мне. Не трогаешь мои очки. И вообще помнишь о том, что такое личное пространство. — Ну, во-первых, это не одно условие, а целых несколько. А во-вторых, мы руки уже пожали и сделка заключена. Дополнительные подпункты стоило обговаривать заранее, — Хенджин весело ухмыльнулся и щелкнул недовольно насупившегося парнишку по лбу. — А так, наша сделка состоит только в одном. Взаимопомощь. — Ладно. Взаимопомощь так взаимопомощь, — вздохнул Сынмин, сдаваясь. Аргумент про дополнительные подпункты был идеальным, тут точно не придраться и не возразить ничего. — Но тогда если что, то без жалоб на травмы. — Тебя это тоже касается, — парировал Хван, после чего парни разошлись в разные стороны, каждый думая о том, что сделку заключил с самим дьяволом уж точно.