Дорогой мальчик

       Вечер после нудной и скучной работы помогал двум девушкам расслабиться. Бутылка вина из тайного «квартирного погреба» хозяйки заставляла Юну задуматься — а нет ли здесь где-нибудь тайной двери среди книжных полок, которая скрывает винодельную. Когда не приди, каждый раз Мэй достает чуть ли не из-под пазухи любимое красное сухое. Однако сколько бы ни пей этот чудный напиток с одной и той же этикеткой на бутылке, будто пробуешь его впервые. Если можно употребить понятие «настольная книга», то это определенно «настольный напиток».        Юна сосредоточенно смотрела сквозь бокал с напитком красного, скорее ближе к крови, цвета. Она уже чуть опьянела, поэтому, поднеся бокал к глазу — то есть достаточно высоко от стола, к лицу, содержимое то и дело хотело выплеснуться наружу, ведь непослушные руки теряли опору. Странный для восприятия цвет окрашивал все в красный, делая Юну, словно ребенка, чуточку счастливей. Пока Ли занималась таким до жути скучным делом, Мэй громко хрустела огурцом, поливая из миниатюрной леечки комнатные фиалки и не забывала поправлять бигуди. На голове шатенки, будто ягоды на малиннике усыпались круглые пластмассовые заколочки, что должны будут принести на следующий день неестественный объем волосам. Жаль, что от похмелья они не спасали.        Земля под последней из ряда фиалок (а их целых шесть штук) перестала быстро впитывать влагу, и лишняя вода образовала лужу, которая как вино в бокале Юны, под действием носика лейки, захотела оказаться за пределами горшка. Мэй с чуть подбитым градусом алкоголя сознанием не сразу увидела оплошность и уже постаралась убрать от цветка лейку, как вдруг вода хлынула вниз, по отражающей свет поверхности разукрашенного горшка.        — Черт, залила, — вскипятилась Юн, отдергивая руку с лейкой от цветка как ошпаренная.        Но, немного подумав, на удивление, на это занятие ещё остались силы, шатенка махнула на небольшую лужицу рукой и обернулась в обратную сторону от окна. В привычном молчании Мэй хотела почесать волосы, но, протянув руку к макушке, вспомнила о наличии рассаженных во все места бигудях. Она даже представила, что её голова сверху напоминает клумбу. Однако отстав от этой затеи, Юн повернулась в сторону блондинки и скривила лицо, наблюдая за тем, как Юна не может запихнуть в рот широкий кусок маринованного имбиря.        Шатенка закатила глаза и села рядом за стол, на то насиженное место, где ранее уже успела поболтать с подругой. Взглянув на часы и на состояние гостьи, девушка ещё с остатками трезвого ума поставила галочку, что нужно будет сменить постельное бельё, ведь Ли останется с ней. Точно, и тазик не забыть. Но, вспоминая с какой целью они начали распивать бутылочку, Мэй решила продолжить эту затею, забивая как на фиалки, так и на завтрашний рабочий день.        — Кстати, — с набитым ртом начала подруга, — ты обещала мне рассказать очень дли-и-и-инную, как китайская стена историю. — Прожевав остаток слабо соленого огурца, Юна, кажется, чуть протрезвела, не давая алкоголю полностью проявить своё действие.        Когда блондинка пьяная у неё появляется способность всё преувеличивать. В студенческие годы, когда для разных концертов требовались номера, Ли, однажды, играла гиперболу, для чего учила «огро-о-о-омные» стихи, протягивая гласные не хуже вокалистов. Мэй лишь усмехнулась, вспоминая последние события, и грузно хмыкнула, смотря неизвестно в какую вселенную, потеряв фокус. Бокал девушки поднялся максимально вверх, последние капли вина благополучно начали согревать горло, а кислинка, полученная в процессе брожения, вызвала обильное слюновыделение…        — Знаешь, моя история не такая уж и огромная, сколько смешная и неловкая, — Мэй икнула в кулак, — я не хочу вводить тебя в подробности, потому что хочу спать. Одно предложение опишет всю суть коротко и ясно: я чуть не переспала с Ким Сокджином.        Казалось бы, что в головах обеих семь слов раздались эхом, будто по их тыковкам ударили, представляя, что это колокол. Глаза Юны вспыхнули, осанка выпрямилась, а рот начал растягиваться в улыбке. Честно говоря, Ли никак не думала, что зарождающая интрижка с начальником её отдела смогла бы привести к чему-то большему, чем к увольнению. Да, такая она подруга, что думала черт знает что, но на данный момент, даже пьяная — она бесконечно рада этому и, можно сказать, выдохнула.        Но, перед тем, как поставить Мэй в неудобное положение, а положение у неё сейчас такое, что любой вопрос будет смущающим, пьяная блондинка ещё раз подумала:        — Так, стоп, а почему «чуть», — Ли сдвинула брови к переносице, — только не говори, что ты опять «не смогла». Ой, святой ты мой зайчонок, ты многое упускаешь…        Юн потупила взгляд в пол, переваривая остатки того ужасного смущения. Остатки? Под действием алкоголя она многое позабыла, что сейчас делает её неуязвимой перед тупыми смущением и волнением. Мэй сглотнула и шмыгнула носом, в котором, под горячительным действием алкоголя в буквальном смысле закипела жизнь. Она не могла подобрать нужных слов, чтобы прекратить беседу как можно скорее, и, поэтому, представляя у себя в голове один сценарий, говорила совершенно по другому — сценарию алкоголя.        — Я… я… Ладно, ты права, — поникла Юн, взвешивая все аргументы у себя в голове, — я не хочу сейчас об этом говорить, мне жутко стыдно.        Сколько бы она это ни говорила, что причина стыда совсем не сам процесс и все к нему идущее, а остановка, всё равно чувствовалась недосказанность, и чуть отрезвевшая Юна решила раскрутить этот нарастающий ком неприятных в душе шатенки чувств. На то они и подруги, чтобы по вечерам становиться психологами и давать приемы друг другу. Наполовину пустой бокал блондинки попал к ней в руки и через несколько секунд опустошился еще примерно на четверть.        — Неужели ты не хочешь даже из-за банального удовлетворения переспать, не говоря уже о каких-то заоблачных по твоим понятиям чувствах, — голос Юны без каких-либо колебаний или шипений раздался тихим эхом в маленькой квартире, — Мэй, дорогая, буду откровенна, но многие в нашем возрасте уже успели забеременеть, родить и выйти из декрета.        Слова затронули женские сердца. Они прекрасно понимали, что ещё парочку лет, и знакомиться для дальнейшей совместной жизни можно будет только на сайтах. Увы, корейцам свойственно стареть слишком рано, поэтому пока они как раз находятся в прекрасном возрасте — двадцать четыре года — стоит уже начать искать себе спутника.        — Я знаю, — опять грустно потупила взгляд Юн, — Поначалу мне жутко нравилось, но когда прелюдия заканчивалась, меня сковал страх? Или что это? Не то, чтобы я боялась, просто… Да черт возьми, не получается у меня так бездумно спать ради удовольствия.        С тихого тона, почти шепотом, Мэй разгорячилась и позволила себе повысить голос, теребя остатки своих нервов.        — Юна, я безумно хочу семью. Очень. Но не с Ким Сокджином, хоть это мой типаж, — порой Мэй удивляла легкомысленность подруги, которая могла себе позволить отношения без капли чувств. И она, невольно подписывая разрешение на дискуссию, продолжила: — как ты вообще можешь спать, или встречаться с человеком, которого не любишь?        Блондинка, в тот момент опустошая стакан, подавилась. Она не могла поверить своим ушам. Неужели та наговорила столько, что подруга подумала нечто другое. Немедля прокашлясь, девушка ошарашено стала говорить, что всё не так, как впитала в себя информацию головушка с бигудями.        — Нет, ты что, — в последний раз прочистила горло Юна и отрицательно покачала головой, — я нисколько не принуждаю тебя идти против своей воли. Наоборот. Я помню, как ты мне раньше говорила, что хотела бы выйти замуж за такого же, как и ты — бизнес-дельца, родить ему пару-тройку детей, а в старости собрать всю огромную семью вместе, в огромном доме. — Закончила свою слезную речь блондинка и кинула в рот оливку фаршированную рыбой.        Теплом на сердце отразились слова подруги, поэтому Мэй, как в мультфильме, раздувала над своей головой облачко фантазий, в котором то и дело, сменялись картинки. Однако следующие слова Юны мигом лопнули это облако как игла проткнула шар.        — Не хватает только звания «лучший испанский сериал» или «о черт, гнусные сопляки сидят на моей шее, а я трачу на них всю свою пенсию», — выдвинув нижнюю челюсть и сгорбившись, блондинка изображала старую бабушку, неумолимо злящуюся на своё потомство.        Мэй мгновенно подлетела к подруге и, рассмеявшись, влепила щелбан.        — Пошли спать, крашеная карга, — улыбнулась Юн, изображая себя в роди старухи с клюшкой. Она медленно, согнувшись в спине, шла в сторону спальни. А ещё никак не наевшаяся Юна сметала со стола всё, что повкуснее. И, крикнув напоследок с набитым ртом, побежала за подругой, в процессе пережевывая острый имбирь и оливки:        — Йа!..        Безусловно, в словах Юны была доля правды, и Мэй безукоризненно приняла её. Всё может быть не так, как хочешь ты. Можно бесконечно спорить про такое понятие как «судьба», но действительно что-то такое есть, уже заложенное при нашем рождении в наши сердца и умы. Да, отношения с таким ответственным человеком как Ким Сокджин могли бы обеспечить беззаботное будущее и не одинокую старость. Но вот тут уже, наверное, нужно упомянуть то, что подразумевают под этим слово люди: судьба…

***

       Чимин медленным шагом направлялся в сторону одного из ресторанов, который находился неподалеку от его дома, почти в центре одного из спальных районов. Большая парковка чуть ли не полностью была забита, дамский смех и басистые голоса мужчин были слышны даже за пару десятков метров от самого входа в заведение, а яркие огни мерцающих декораций и приятная глазу, тоже, кстати, освещаемая, вывеска кричаще зазывала. Вся эта жизнь и все эти движения, наверняка мешали семейным людям, чьи дома находились рядом. Нужно заметить, что этот ресторан обладает хорошими отзывами жителей города. К слову, Пак и впрямь шёл на ужин: смокинг и черный галстук, до блеска начищенные туфли и распахнутое черное прямое пальто. Так и не скажешь, что этого парня можно снять на пару часов.        Сказав администратору своё имя, она немедленно повела только отдавшего свою верхнюю одежду кому-то из персонала парня прямо в самый дальний угол, к панорамному окну. Неописуемо красивый вид открывался на парк с небольшим фонтаном и до сих пор резвящимися возле него детьми, сидящими на лавочках пенсионерами. Но, как только завороженный красотой города Пак отвлекся, сразу же вспомнил про Чонгука, с которым, собственно, он и хотел поесть.        Они обменялись рукопожатиями и безмолвно сели по местам, не скрывая своих улыбок.        — Всё-таки, я думаю, нам бы подошло место поскромнее, — немного подвинулся на бархатном диванчике Чимин, чувствуя неудобство, — ну да бог с этим, официант!        Пока Пак пытался позвать официанта, Чонгук решил ненадолго заглянуть в телефон и пожелать спокойной ночи своей девушке, которая, почему-то не отвечала ему. А когда телефон завибрировал о наличии нового входящего, от неё пришел непонятный набор букв, скобочек и цифр, уж точно не похожих на одно целое, носящее смысл. Чон удивленно посмотрел на экран в ступоре, пытаясь как-то обыграть неземное послание. Но как только краем глаза увидел, что кто-то подошел, откинул телефон в сторону. Да, заказ он точно сделал, но до сих пор мучился над последним сообщением, приписывая всё это к женским качествам.        — Что-то не так? — Спросил Чимин, откладывая меню в сторону. Официант в белоснежной рубашке и жилетке, имитирующей роспись позолотой, прошёл на кухню, и за этим непроизвольно проследил брюнет.        — Забей, ты же знаешь, что нет повода беспокоиться, — поднял уголок губ младший, и упал на спинку диванчика, — денег вообще не хватает, — будто совсем невзначай протянул младший, закрывая глаза. Это правда, но и на помощь друга тоже хотелось подтолкнуть.        — И зачем тогда ты позвал меня в ресторан? Наглый мальчишка, думаешь, что за тебя опять заплатит хён?        — Да, — немного глупо улыбнулся Чонгук во все тридцать два зуба и посмотрел в окно, как только Пак театрально закатил глаза, — к тому же, мы ещё не праздновали окончание моей холостяцкой жизни.        Чимин в ожидании еды от скуки взял в руки салфетку и начал складывать её в никому непонятный оригами.        — Ну, так ты же вроде ещё не женишься, — брюнет не упускал возможности подколоть бывшую коллегу. Однако тот быстро ответил, как будто ждал этой фразы.        — Так знаешь, в нашей же профессии это, считай, обязательный мальчишник, — сделав интонацию потише, Чонгук наклонился чуть вперед, но всё равно, сидящая рядом женщина обернулась, оглядывая парня с ног до головы.        Чимин обнажил свои зубы и десны в улыбке, подмечая хитрость своего друга. Пусть тот теперь не совсем разделял с ним интересы, оставался всё таким же неугомонным.        — Только, знай, что моя карта не резиновая. Если ты опять заказал себе салат с какими-нибудь тигровыми креветками, я дам тебе горячей ложкой из своего супа по лбу, — немного расширил в вопросе глаза Чимин, наблюдая за тем, как очаровательная улыбка друг становится всё шире.        — Ну хён, ну в последний раз, — жалобно пропел Чонгук, прогибаясь вперед.        Чимин вспыхнул, дергая палец Чона, лежащий на столе в обратную от себя сторону, отчего младший тихо ругнулся, пытаясь от боли прижать руку к себе.        — Ты меня разоришь когда-нибудь. У тебя что, желудок бездонный?        Голос Пака сорвался в одном месте в попытке отчитать друга, но понимая, что это всё звучит как один большой анекдот, засмеялся вместе с Чонгуком, прощая ему всё содеянное.        Да, похоже, ни одна только эта незнакомка обратит за вечер на двух парней внимание…

***

       Стоит ли говорить, как прошел вечер, если Пак Чимин, придя домой, сразу же вырубился на своей любимой кровати прямо в костюме, раскинув руки и ноги. Они погуляли отлично, а Чонгук даже предписал этому повод. Правда, в следующий раз Пак стороной будет обходить такие заведения, если друг опять позовет его туда, ведь за четыре позиции и несколько алкогольных напитков он потратил деньги сразу двух клиентов. После того, как счет с картой брюнета принесли обратно, Чонгук сверкал, а Чимин пыхтел.        Но даже если и так, то эмоции от дружеских посиделок остались незабываемые. Были упомянуты несколько интересных случаев из работы парней, всяческие конфузы и смешные ситуации. Как будто и в правду провожали свободную жизнь Чонгука. Даже немного взгрустнув, Пак позволил глазам однажды наполниться слезами, но так и не покатиться по щекам. Поэтому, физически вымотавшись, спал сном мертвеца.        На тумбочке лежали наручные часы хорошего качества, бутылка с водой и телефон, который через секунду оглушил комнату, а вместе с тем и Чимина. Парень резко вскочил, как в армии по команде, не понимая, откуда, будто сирена такой противный звук? Немного прояснив разум, Пак увидел мигающий дисплей телефона и тут же схватил его, не в силах издалека разглядеть, кто звонит. Однако поднеся телефон ближе, к глазам, застеленным мутной от резкого пробуждения пеленой, замер, напрягая все мимические мышцы на лице. Звонило агентство, причем в его законный выходной, а это значит — привилегированный клиент…        — Фак, — тихо шикнул Чимин и встал с кровати, помещая кружок с рисунком телефонной трубы вправо, — алло?..