Дорогой мальчик

       Тишина. Напряжение. Волнение…        Чимин сидел на диване, сложив руки в замок. Его пальцы частенько бегали друг по другу, ладони вспотели. А сам он находился в состоянии, когда всем телом ощущалась каждая миллисекунда, а внутренности сводило от негодования: «Почему так долго?». Уже вечер. За окном солнце почти скрылось за горизонтом, улицы стали освещаться фонарями. А в резиденции Пака до сих пор темно, ни одна лампа не была включена. Лишь Чимин, казалось бы, от волнения, будто кошка, стал видеть в темноте.        Стеклянная дверца шкафа под отражающим светом уличных фонарей заменила зеркало. Парень не находил себе места. Каждую минуту устраивался на диване поудобнее, потирал покрывшуюся испариной шею и гипнотизировал заблокированный телефон, в ожидании чего-то сверхъестественного. Но как только посмотрел на тот самый шкаф, увидел своё состояние и гневно снял шапку, кидая её в сторону. Ещё никогда он не находил своё поведение таким унизительным, поэтому мгновенно вскипел. Ах да, рядом с ним сидел ещё и Чонгук.        — Хён, успокойся, она, наверно, занята, — младший скептически оторвался от своего гаджета, внутри которого вёл беседу с девушкой. Для него такая неадекватная реакция Чимина скорее подбешивала, чем удивляла. Хоть тот и пользовался популярностью у девушек в плане интима, он совершенно не знал, как себя с ними вести в обыденной жизни.        Пак двумя руками схватился за голову и согнулся так, будто сейчас снова превратится в эмбрион. Чонгук закатил глаза и вновь уткнулся в телефон, поджав колени под себя. Такие припадки у Чимина впервые, ведь он слишком гордый, не способен искренне выражать чувства, а уж тем более извиняться.        — Что если она уже забыла про меня? А я сейчас как дурак унижаюсь, — заключил Пак и нервно захохотал, а потом добавил: — Точно, она ещё не забыла посмеяться надо мной.        Чонгук заблокировал свой телефон и устало откинул голову на спинку кресла. Его стала реально бесить эта детская нервозность или даже, в некотором понимании, паника. Он бы с удовольствием сказал, что его хён — дурак, но ему мешает эта чертова «тактичность». Да и у Пака кулаки отнюдь нелёгкие.        В тот момент в квартире повисло гробовое молчание. Лишь тихо были слышны звуки проезжающих машин и прерывистое дыхание Чимина. Чон, наконец снова мог продолжить беседу внутри гаджета.        — Четвёртая стадия… — замолчал Пак, а Чонгук устало взглянул на него, — депрессия…        После пары секунд молчания, младший, не сдержавшись, со злой улыбкой кинул в хёна подушку и встал с кресла, падая на Чимина сверху, чтобы кулаками и щекоткой избавить того от всех дурных мыслей. Они будто дети катались по полу, громко хохоча. И поэтому, не упуская случай, Чонгук конечно же сказал правду:        — Хён, ты такой дурак!

***

       Как себя чувствует человек, который находится перед выбором? Можно сказать, между двух огней. Когда трезво не можешь оценить ситуацию и представить исход? Когда в дело вступает совесть, а само сознание сдаётся в плен своих желаний? Мэй одним лишь решением могла изменить всё. От простой неловкости до… Да чёрт возьми, совсем неизвестно, чем мог закончиться простой поцелуй с начальником. Правда, действия обоих вполне уже можно было назвать прелюдией…        Сокджин уже достаточно уверенно опускался от мочки уха до ключиц Мэй, пока сама она с закрытыми глазами расплывалась в блаженной улыбке. Её руки сжимали в кулаках плечи начальника, пока его пальцы быстро расстегивали женскую блузку. Оба находились на той грани, когда напряжение сменилось удовольствием, но еще не до конца одурманила их. Внутри Мэй желание разнообразить свою личную жизнь боролось со своими же принципами. Ну не могла же она так скоро забыть обо всем и отдаться человеку, которого знала от силы месяц. Не могла, но уже расстегивала его рубашку.        Сокджин подхватил девушку за бёдра и смахнул с ближайшего стола всё, что есть. Плевать, было ли это что-то ценное или хрупкое. Он ловко усадил ее перед собой и продолжил соблазнять её своими манипуляциями. Ким всё видел и чувствовал. Чувствовал, что Мэй ещё немного и сдастся. Но сдастся не ему, а своим табу.        Сокджин, положил руки на бёдра Мэй, крепко сжал их, пока девушка, постепенно приходила в себя и уже могла медленно оценить ситуацию. Мокрые поцелуи не давали ей возможности сказать. Прекратить всё это, пока оба не совершили ошибку. Правая рука Кима быстро прошмыгнула вверх, устраиваясь на талии, пока его язык продолжал приносить удовольствие Мэй, лаская губы и шею. Сокджин ощущал, что девушка напряжена, хочет что-то сказать, но упорно игнорировал это.        Когда рука начальника переместилась на ногу Мэй, он отстранился от её губ и быстро посмотрел на то, как девушка вертелась на одном месте. Сокджин улыбнулся и вновь прильнул к ней, на этот раз напористей, проводя ладонью от щеки Юн до шеи. Он уже потянулся к своему ремню, как девушка, приоткрыв глаза, быстро среагировала и громко крикнула:        — Стоп, — закрыла ладонями лицо от смущения. Мэй скорее стыдилась того, что прервала их идиллию, чем самому факту прелюдии. Она, нервно убрав растрепанные пряди волос назад, спрыгнула со стола и обратно запахнула расстегнутую блузку. Ким Сокджин стоял неподвижно, с оголённым торсом и рукой на ремне. Он требовал объяснений, Мэй это понимала, — прости, пожалуйста. Я… я так не могу.        Завершила девушка, и уже беззвучно спросила себя: «а как ты можешь?». Юн понимала, что поступила как эгоистка. Но раз она так подло оборвала в такой интимный момент, то лучше быстрее скрыться из виду у Сокджина, чем продолжать стоять по середине помещения и смущаться. Все происходило так быстро, что Сокджин даже не успел понять «что вообще происходит?». За минуту девушка, которая сама проявляла инициативу, быстро собрала вещички и хлопнула дверью, удирая. Ким не знал, как на это реагировать и стоял в прострации, пытаясь мыслями побороть своё уже никому ненужное возбуждение. Он устало вздохнул и потёр переносицу, гневно морща глаза. Коробка, которую он ранее смахнул, чтобы усадить на стол Мэй, попалась ему за глаза и он зло пнул её, выражая всё негодование от случившегося.        — Пошло оно всё…        Мэй будто беглянка неслась в сторону выхода, по пути поправляя свою одежду. Ей было стыдно. За себя. В её голове уже стали возникать мысли, от которых хотелось разорваться. «Что было бы, не останови тот момент?». Сказать, что девушка жалеет? Жалела бы в любом случае, ведь изначально давать надежды тому парню было ошибкой. Не ощущает она к нему ничего.        Девушка старалась усмирить своё дыхание и замедлить шаг, дабы оставшиеся в офисе охранники не приняли Мэй за постороннюю. Уже в холле Юн накинула на себя пальто, которое успела подхватить со своего рабочего места, завязала на шее палантин, и, откинув волосы назад, вышла из здания. Она из всех сил старалась вести себя так, будто ничего не случилось. Правда прекрасно понимала, что легче будет уволиться, чем снова посмотреть в глаза Ким Сокджину, да и тем более видеть его каждый день.        Улицы уже захватила тьма, а воздух сковал холодный ветер. Укутавшись потеплее в свою верхнюю одежду, Мэй выдвинулась в сторону своего дома, пытаясь выкинуть из головы недавнее событие. Она, откровенно говоря, хотела этого, ведь Юн — молодая женщина, которая вполне может назвать себя привлекательной. Но всё же главную роль здесь сыграли её «личные тараканы».        Остановившись на середине улицы, девушка громко выдохнула, нервно кусая губу. Она приложила руку ко лбу и оглянулась, не находя себе места. Её мучала совесть. Мэй ощутила себя предательницей, да к тому же накручивала себя, что разбила парню сердце. Хотя, может, не все так сложно? Наверное, Юн просто нужно было поговорить с Сокджином лично, и всё уладить, чем думать о последствиях.        Больше не справляясь со смущением и чувством вины, Мэй потянулась рукой в сумку в надежде найти там телефон. Ей срочно нужно было выговориться и получить совет. Но пройдясь ладонью по каждому карману, Юн уже сама взглянула на содержимое сумки и запаниковала. Телефона там не было. Девушка медленно и испугано взглянула назад, на еле виднеющуюся верхушку офиса и с досадой выдохнула, прикрывая глаза.        «Когда это уже закончится?»

***

       Сокджин сидел в той самой подсобке уже примерно с четверть часа и тоскливо смотрел в одну точку, качая ногой в такт только ему известным мотивам. Не сказать, что он был расстроен. Он просто не понимал какой черт заставил Мэй отказаться. Да что там греха таить, Ким конечно начал задумываться о себе.        Начальник глубоко вздохнул и, наконец, переместил свой взор в другую точку. Он не собирался уходить, всё думал и думал. Обо всём. О том, что… «Подождите, Мэй забыла телефон?».        Сокджин резко выпрямил спину. Глаза его устремились на темный дисплей чужого телефона, а руки были слишком близко к нему. Парень хотел осмотреть гаджет, а может даже и прочитать его содержимое. Да, и такие мысли его посещали. Однако, считая себя человеком нравственным и не способным на подлости, Ким просто схватил телефон и осмотрел его, проводя пальцами по краям смартфона. Ему все сложнее становилось сдерживать себя, чтобы не разблокировать чужой телефон, но раз он решил, что будет добиваться внимания Мэй, то почему бы и не узнать ее получше? Конечно, Ким Сокджин в первую очередь должен вести себя примерно, ведь он начальник, но что-то заставляет его «одним глазком» посмотреть содержимое.        Экран телефона загорелся, Сокджин обратил всё внимание на него. Медленно пробегаясь взглядом по оповещениям, парень сначала посмотрел сколько на данный момент времени, и только потом стал вникать в содержимое уведомлений. Он усмехнулся, когда увидел, что Юн призывают снова зайти в какую-то игру, но после, ему стало совсем не смешно. Ким гневно сжал в руке телефон и принялся десятый раз перечитывать сообщение, набранное буквально полчаса назад. Неизвестный номер, подписавшийся под именем «Чимин» просил встретиться с Мэй и принести свои извинения.        Искра ревности вспыхнула внутри Сокджина, и тот, облизав нижнюю губу, быстро заблокировал телефон, отбрасывая его на стол, и закрывая от злости глаза. Парня пожирало изнутри злое и навязчивое чувство. Он беспокоился, что, увы, не может контролировать отношения сотрудников вне офиса.        Ещё, примерно минут десять просидев в захламленном помещении, Ким всё-таки решился отправиться домой, медленно опуская тяжёлые веки. Парень стал одеваться, постоянно покусывая губу изнутри. Он нервничал и не переставал прокручивать в своей голове сегодняшний день и сообщение от Чимина. Сокджин медленно застегнул пуговицы рубашки и накинул на плечи идеально черный пиджак. Начальник не забыл поправить запонки на рубашке, а уже потом, встряхнув челкой, уверено направился к выходу, выключая в помещении свет. Но, остановившись в проходе, Ким снова включил свет, поворачиваясь лицом к столу, на котором одиноко лежал телефон, забытый своей хозяйкой. Сокджин вернулся и быстро взял гаджет, убирая его во внутренний карман. Ещё раз проверив комнату на наличие забытых вещей, парень ничего не обнаружил и уже окончательно вышел оттуда, громко закрывая за собой дверь. Отныне он больше не будет назначать там свидания…

***

       Новый день Мэй встретила с беспокойством. Она нервничала и не переставала вспоминать свой забытый телефон, начальника, и коридоры офиса, обходившие его кабинет. Как только прозвенел будильник, Юн сразу же открыла глаза, не ощущая какой-либо усталости. Желудок не просил пищи, потому что его заполнил воздух. Мэй была как на иголках, ожидая начала рабочего дня, а в особенности встречи с начальником.        Девушка на удивление слишком быстро собралась на работу, но все выигранное время заняла прогулка до офиса, в процессе которой Мэй не переставала думать о новом дне. Может, её беспокойство беспочвенно?        Когда Юн вошла в здание, она старалась не смотреть по сторонам, чтобы ненароком не встретить Сокджина. Девушка быстро прошмыгнула через весь холл, устремившись в комнату, где вчера уничтожала ненужные документы. Шатенка взмахнула волосами и тихо, на носках, вошла в кладовую, стараясь не издавать лишних звуков. Она включила свет, и уже издалека заметив, что все столы пусты, нервно подбежала к ним, в суматохе проводя ладонями по деревянной глади. Мэй с досадой вздохнула, расстроенно морщась. Телефона там не оказалось, как и смутных надежд на хорошее начало дня.        После того, как Юн вышла из несчастной кладовой, девушка совсем забыла про начальника и про боязнь встретиться с ним лицом к лицу. Она шла по коридору к холлу, чтобы подняться на загруженном другими работниками лифте. Ничего и никто не занимал тогда полностью ее мысли, кроме телефона. Да, обидно, конечно, много всего на неё навалилось, и совершенно точно можно сказать, что телефон — это просто мелочь по сравнению с остальным, но дополнительных трат она не планировала. Мэй не заметила, как везла по полу палантин, а сумка была полностью открыта. Девушка ещё больше расстроилась, но, уже подходя к лифту, подняла взгляд с пола вверх, после чего резко остановилась. Шатенка резко прошмыгнула к колонне, которая полностью прятала её от лиц, которые только заходили в здание. Она прикрыла свой рот рукой, чтобы ненароком не пискнуть от стыда и волнения, прижалась к стене вместе с сумкой и остальными вещами. Трудно описать не лицо Мэй — с ним как раз все понятно — а лица проходящих сотрудников, которые, посмеиваясь, шепотом обсуждали её «поведение».        Юн, после нескольких секунд сумасшествия, привела биение своего сердца в порядок, и совсем незаметно выглянула, ища взглядом человека, которого сейчас она стесняется больше всего. Брюнет, в красивом чёрном костюме, отлично подчёркивающим его стройную и подтянутую фигуру, нес в одной руке портфель с важными документами, а в другой… крутил телефон. Мэй сосредоточено сдала губы в ниточку и начала напряженно его разглядывать, насколько позволяло зрение. Пока начальник стоял в очереди у лифта, взгляд девушки с идеально выглаженного смокинга перешёл на телефон, который так тщательно осматривал Ким Сокджин, крутя его между двух пальцев. Сначала Юн не придала этой вещи значения, и быстро перескачила на сумку, но потом, её осенило.        — Это мой телефон! — Громко крикнуда Шатенка так, что некоторые из толпы у лифта обернулись в её сторону. Даже менеджеры, стоящие у входа посмотрели на неё.        Ким Сокджин, отчётливо не услышав, откуда был голос, оторвал взгляд от чужого смартфона, оглядываясь по сторонам. Парень уже посмотрел в сторону колонны, как Мэй тут же спряталась обратно, снова закрывая ладонью рот. Девушке повезло, что буквально через минуту толпа затолкала Кима в лифтовую кабинку, не дав ему возможности осмотреть дебошира.        Девушка согнулась пополам, ударяя своё красное лицо по лбу, после чего шмыгнула носом и выпрямилась, смущенно кусая губу. Отныне какой-нибудь отдел пустит про неё шутку по всему офису.        «Юн Мэй свихнулась!», «Видимо, она решила спугнуть нам всех клиентов», «По-моему, я слышал, как она крикнула что-то вроде: «Эй, директор, я хочу, чтобы вы меня уволили»». Все это Юн нервно представила, а потом потрясла головой. Поправив свою блузку и прическу, девушка заодно подняла свой упавший шарфик, закинула сумку на локоть, и уже хотела уйти в сторону лифта с выражением лица, будто ничего не произошло, как кто-то её остановил, дотронувшись до плеча. Мэй медленно закрыла глаза и, приготовившись к худшему, обернулась. Скованно обернулась, ожидая увидеть либо директора, либо Сокджина. Как громко она выдохнула, когда там стояла всего лишь Юна.        — Господи, Юна, я так испугалась, — девушки утонули в дружеских объятиях.        — Ты чего на звонки не отвечаешь? Я уже хотела обзванивать твоих соседей, они покруче полиции будут, — улыбнулась блондинка, направляя Мэй в сторону лифта.        — Долгая история, — издала смешок Юн, — думаю, расскажу тебе сегодня вечером у себя дома…