По ту сторону шкафа

«И как я вляпался в такое дерьмо?» — думает Чонгук, когда с него стаскивают шорты. Он, конечно, зрелый парень и интимные моменты в его жизни это нормально, но… но не такие!!! Не нормально в его-то возрасте смущаться, как двенадцатилетней девственнице, которую поцеловал в щечку какой-то красавчик с района. Возможно, все было бы иначе, если бы Чон находился в другой роли, которая, по сути, ему должна подходить больше. Ладно, если бы это был нормальный мир и так уж получилось, что Чонгук все же осознал свою гейскую натуру, то он хотя бы попытался поспорить со своим партнером по поводу того, кто будет доминировать. Но тут ему сказали, что в отношениях он является бабой и его участь лишь зад подставлять, и вести себя как ванильный пончик с джемом. Именно поэтому Тэхен сейчас прижимает младшего к постели и бессовестно исследует его тело губами. — Я, конечно, все понимаю, я люблю тебя и все такое, но… — Чонгук уже какой раз повторяет фразу «Я мужик» у себя в голове, хотя это никак не помогает справиться со смущением и с тем, что альфа не дает ему закончить предложение, затыкая поцелуем. — …но давай хотя бы иногда меняться. Ну, для банального разнообразия и равенства полов или как эта хрень правильно называется... — Омеги тоже могут доминировать, но подобное для наших отношений еще рановато, — говорит Ким, отстраняясь и отбрасывая те самые шорты фиг знает куда. — Наездница и все такое пока подождут, ведь первый раз это очень ответственный шаг. — Я про тот сценарий, где моя драгоценная анальная девственность не пострадает! — Чонгук упирается ладонью в щеку старшего, ведь умрет сразу же в тот момент, когда увидят все самое сокровенное омеги. — Ничего с тобой не случится, понимаю, первый раз всегда больно, но нужно потерпеть. — Что такое «терпеть»? Это можно есть? Если нет, то мне не нравится это слово, — Чон отворачивает лицо, когда его шею вновь начинают покрывать поцелуями и засосами. — Если я умру, то вина ляжет на твои плечи. — От этого еще никто не умирал, — шепчет Тэхен, поглаживая чужие бедра и кое-как раздвигая их в стороны. — По крайней мере, я еще жив. — Что? — Кхм, ничего. — Не смотри! Я смущаюсь, — Чонгук приподнялся и обхватил хеновскую голову руками, прижимая ее к своей груди. Он правда переживает и не особо хочет, чтобы подобное с ним произошло так быстро. — Чонгук, — твердо произнес альфа, кое-как отстраняясь. Он более серьезно взглянул в чужие глаза, но свободной рукой все же продолжал гладить бедро младшего, чтобы тот хотя бы немного успокоился. — Я ведь тебя не заставляю. Просто скажи, если ты не хочешь и мы остановимся. Зайка, я ведь и подождать могу, сперма, все-таки, еше в голову не ударила. — Тогда свали с меня, — прошипел Чонгук, грубо толкая старшего в грудь. Он как-то выбирается из-под чужого тела и, ухватив конец пледа, тянет тот на себя, что скрыть свою наготу. — И что за заяц? Я тебе животное, что ли? — Ну, зайка, — Ким наигранно делает обиженное лицо и перебирается на свою половину кровати. — Хотя… — омега поджимает губы и подползает к Тэхену поближе. — Мне нравится. Я буду твоим зайкой. — Зайка обломщик, — прижимая тонсена к себе, бурчит Ким. — Кто? — Никто. Спи давай. . . . — Наш девиз непобедим: возбудим и не дадим. — Что? — Ничего! . . . Начало прекрасного дня, начало прекрасного утра, начало прекрасного пробуждения с милым омегой под боком. Для Тэхена уже не в новинку просыпаться в обнимку с мелким, но сейчас это было как-то по-другому, по-особенному, что ли. Наверное, это обычно, что живя с человеком какое-то время, то невольно в него можно влюбиться. Возможно, у Кима это озарение произошло быстрее, чем у Чонгука, но он все понимает и, если понадобится, то подождет сколько надо. Хотя, кто знает, что может произойти, ведь никто не застрахован от открытия этих «врат» в другой мир, да и если будет возможность для Чона вернуться, то скорее всего он ею воспользуется. Это слегка огорчало. А сейчас Тэхен чмокает омегу в лоб и, словно опытный акробат, выбирается из-под пледа, да так, чтобы не потревожить чужой сон. Огорчал лишь один фактор — поход в университет, ведь пары для тех, у кого наконец-то появилась пара, не отменяли. И завтрак по расписанию тоже не отменяли. Хотя не будет странно, что Ким как всегда спалит свою яичницу и уйдет из дома голодным. Между прочим, Чонгук неплохо готовит, но совесть не дает разбудить того и попросить что-либо приготовить. Альфа кое-как разбивает яйца на сковороду и то так, что желтки все лопаются и небольшая часть скорлупы попадает в будущий завтрак. Тэхен матерится и пытается вилкой все исправить. А сейчас у него звонит телефон и он спешит быстро взять трубку, чтобы не потревожить сон младшего. — КимТэ у аппарата, — отвечает парень и зажимает телефон между ухом и плечом, чтобы руки смогли свободно портить готовить еду. — Какого лешего ты перестал со мной общаться?! — слышится раздраженный голос Хосока и Ким жалеет, что ответил на звонок. — А… понимаешь, во всем виноваты метеоритные дожди и муссоны, поменявшие свою траекторию. Так что в этом никак нет моей вины. Перепады температуры и давления повлияли на мою память, развивая склероз. Кстати, прости, но не мог бы ты напомнить как тебя зовут? — режим дурочка включен. — Тэхен! — Подожди, я думал меня зовут Тэхен. А! Понял! У нас с тобой одинаковые имена. Круто, скажи? — у альфы такой защитный рефлекс, в любой непонятной ситуации притворяться дебилом. — Ким Тэхен! — Ким Намджун! Ким Сокджин! БиТиэС! — закричал Ким, а после замолк, вспоминая, что живет не один и своим ором тревожит чужой сон. — Что? — Хосок, видимо, продолжает тихо офигевать, хотя он уже давно офигевает из-за выходок этого человека. — Да так, моя давняя мечта стать айдолом. Возможно в прошлой жизни я был им и по мне текли все омеги, — Тэхен резко вспоминает, что готовил яичницу, но уже поздно, ведь та успела пригореть. Он спешит выключить плиту, чтобы не дай бог не спалить квартиру. — Ты моей смерти хочешь? — омега по ту сторону трубки устало вздохнул. — Нет, сейчас я хочу поесть, но видимо не судьба и я останусь голодным, — Тэхен делает грустный голос и наигранно шмурыгает носом. Он берет сковородку и лопаткой начинает соскребать недо-яичницу в мусорку. — Хен, вот зачем тебе такой муж, как я? Ни готовить, ни убирать не умеет. А если понадобится починить полку? Я только пальцы себе отобью и нервы твои шаткие потревожу. — Готовить, убирать и полки чинить я и сам умею, а от тебя нужно лишь присутствие. Знаешь ли, не солидно омеге в моем возрасте без альфы ходить, а раз ты такой рукожоп, то, так уж быть, куплю тебе слюнявчик и с ложечки кормить буду, но лишь бы не ныл и оставался со мной, — Чон пытается не выходить из себя, поэтому считает в уме до двенадцати с половиной и шумно выдыхает. — Спасибо, конечно, за заботу, но я взрослый самостоятельный парень, и мамочка, которая будет мне слюни подтирать, мне не нужна. — Просто скажи, что не так? Чем я тебя не устраиваю? — Ты так хотел быть в свадебном наряде? — Что? Нет! Ты о чем вообще? Я никогда не хотел спешить. — Хватит, ты выбираешь только тех, кто платит, — Тэхен опускает сковороду в раковину и, увидев стул, спешит сесть на него. — Неправда! Я не пойму почему ты так думаешь, ведь ты мне и правда нравишься, — Хосок бывает в таком замешательстве только в разговоре с Кимом. — Чего все ради, когда я с другой на кровати,, — альфа еле сдерживает улыбку. — Т-ты про Чонгука? Он ведь сказал, что вы просто друзья. — И ты с другим, мечтая о моих объятьях, — еле заметно пропевает младший. — Да я… я даже не думал тебе измен… Блять! Тэхен! Хватит цитировать песни Егора Крида! — Но он же такой лапочка, — Тэхен отодвигает телефон от уха, чтобы не оглушить себя ором этой истерички. А еще он не замечает, как его пихают и выхватывают телефон. — Чонгук? — альфа как немой хлопает губами, удивляясь, как этот омега так бесшумно оказался на кухне. — Лапочка тут только я, — говорит младший достаточно бодрым, для недавно спящего человека, голосом и только после прикладывает трубку к уху. — Он ясно дал понять, что у него на тебя не стоит, дорогуша, поэтому закатай губу, ведь его зад и сердце мои. Чонгук сбросил вызов и, не отдав чужой телефон владельцу, сложил руки на груди, недовольно смотря на альфу. Тэхену аж не по себе стало от такого испепеляющего взгляда, у него даже появилось чувство, что этот омега прямо сейчас обвиняет его во всех смертных грехах. — Никаких Сосков, понял, — Ким выставляет ладони перед лицом в примирительном жесте. Он неловко улыбается, а после радуется, что лицо мелкого как-то расслабляется. Чон со вздохом разблокировал чужой телефон и, на вытянутой руке, выставил его перед собой, прикладывая к глазу пальцы в знаке «V». А Тэхену лишь остается догадываться, что делает этот омега, пока не слышит вспышку от камеры. Еще пару каких-то махинаций и ему все же отдают телефон обратно. Альфа неуверенно взглянул на дисплей, а после лишь сильнее улыбнулся, увидев у себя на обоях фотографию Чонгука. Тот выглядел таким милым, домашним и уютным, что от этого снимка чувствовалась некая теплота, греющая сердце. Усталый, взлохмаченный из-за сна малыш, такого только на кровать уложить, в одеялко завернуть, положить рядом мягкую игрушку, включить мультики и сделать кружку молочного шоколада. А уже потом валить и трахать. Омега проходит к плите и, нахмурившись, смотрит на сковороду, на которой оставались следы от пригоревшего завтрака, да и запах выдавал кулинарные способности Кима. Он морщит нос и идет к холодильнику, чтобы исправить ситуацию и не отпускать старшего из дома голодным, да и в целом показать, кто босс, а кто рукожоп на этой кухне. Тэхену лишь остается молча наблюдать за своим(!) парнем, который как хозяюшка начинает что-то вытворять с едой. Хосок присылает какое-то сообщение, но альфа не смотрит, а лишь дергается, когда до ушей Гука доходит звук уведомления, и тот слишком сильно ставит кружку на столешницу. Тэхена это небольшое проявление ревности улыбнуло, ведь теперь он с уверенностью может сказать, что Чонгук к нему что-то чувствует, ведь ревность один из показателей. — На скорую руку с любовью и заботой, — через пять минут Чонгук ставит на стол перед Кимом сэндвич и чай, после чего пододвигает свободный стул ближе к тому и садится на него вместе со своей кружкой чая. — Активнее челюстью шевели, а то опоздаешь в университет. — Да ну его, — с набитым ртом говорит альфа. Его вкусовые рецепторы ликуют, как и он сам. — Я тоже так думал, а потом схлопотал пизды от преподов, родителей и Чимина. Поэтому помалкивай и жуй в темпе вальса, если не хочешь от меня получить. — М-м-м, и что же ты мне сделаешь, сладкий? — Руки бантиком скручу. — Сказал человек, который и таракана обидеть не сможет, — фыркает альфа, после чего усмехается. — Сейчас таракан с именем Тэхен забьется в углу и закатится под кровать, — даже если эти двое уяснили все свои чувства, никто все равно не отменял того, что они будут сраться по каждому поводу. — Все, что ты сможешь мне сделать, так это во время минета за член укусить, — ляпнул Ким, а после подумал, что зря, ведь Чонгук резко притих и щеки надул. — Что ты дела…ешь? Чонгук убирает свою и тэхеновскую кружку вместе с тарелкой в сторону и, похрустев пальцами, ставит локоть на стол. Сейчас его гордость заставили поцеловаться с плинтусом, потому он решает отомстить за нее, ведь достаточно уверен в своих силах. — Армрестлинг? — изогнув бровь, неуверенно спрашивает Тэхен. Этот омежка решил с ним силушкой померяться? Какой же он все-таки ребенок. — Если выигрываешь ты, то с меня минет, а если я, то ты признаешь, что я сильнее и покупаешь мне киндер, — Чон серьезен как никогда, ведь, даже несмотря на то, что он отдавал свой абонемент в спорт-зал Чимину, имел достаточно хорошую физическую подготовку. — Ловлю на слове, только потом не обижайся, малыш, — Тэхен разминает руку, а после скрепляет ее с чоновской в замке. У того ладошка чуть меньше и почему-то альфа уверен, что у Гука и шанса против него нет, только он не хочет обижать младшего, ведь знает, что это заденет его гордость. — Я буду слегка поддаваться. — Это ни к чему, — как самоуверенно, наверное, думает Тэхен, но Чон-то знает, на что способен. Он лишь гаденько улыбается и показательно сжимает чужую ладонь сильнее. Получив ответный смешок от старшего, он начинает отсчет: — Один, два…три! — Блять, — шипит Тэхен, когда его с первых же секунд не опускают в грязь лицом. Он особо сильно не напрягался, поэтому случайно позволил омеге повалить его руку примерно наполовину. Альфа пытается кое-как выровнять положение, но как так оказалось, что в таком малыше столько силы? — Я даже не стараюсь, — Чонгук облизывает губы и толкается языком в щеку. Он видит, как на лбу альфы появляется испарина и как тот свободной рукой хватается за край стола. Возможно Чон слегка соврал про «не стараюсь», ведь он почти из последних сил пытается держать чужую руку вертикально и не позволить повалить свою. — Кажется, я все же альфа. — Говорит тот… кто недавно первый раз потек, — шипит Ким и чуть сильнее надавливает, ведь даже если этот омежка оказался силачом, он не собирается проигрывать. — Чем тебя родители в детстве кормили? Чонгук находит в себе силы, чтобы чуть сильнее надавить и сдвинуть положение. Только вот Тэхен быстро реагирует и привстает со стула, после чего склоняется к прифигевшему омеге и чмокает того в губы. Младший, не ожидая такой подставы, ослабляет хватку и другой этим пользуется, чтобы вот таким подлым образом одержать победу над этим врединой и показать, кто в доме хозяин. Киму просто пришлось прибегнуть к таким мерам, ведь нужно постоять за своего внутреннего альфу. — Это… это нечестно! — воскликнул раскрасневшийся Чонгук, ведь к этим поцелуям он еще толком не привык и понятное дело подобные действия со стороны выбили его из реальности. — Я не нарушал правил, просто ты потерял бдительность и в этом нет моей вины, — как ни в чем ни бывало говорит старший, отпуская чужую руку и облокачиваясь на спинку стула. — Чонгукки, омеги должны быть слабыми, чтобы альфы их защищали, а не наоборот. Чон нахмурил брови и поджал губы, недовольно смотря на Тэхена. Ему обидно и даже очень. Может он когда-то не позволял себе признаваться в том, что в этом мире он из слабой стороны, а сейчас вроде смирился, но свое мужское начало он не может предать. Не зря его в университете считали самым горячим парнем на районе. — Ладно, малыш, не обижайся, — Ким ненавязчиво улыбается. — Про минет… ты, конечно, загнул, но можешь не делать, если не готов. Наверное эти слова разозлили Чона еще больше. Он не настолько девчонка, чтобы принимать чужую игру в поддавки и, если он сказал что сделает, — значит сделает. Именно поэтому он поднимается со своего места, под сопровождение чужого удивленного взгляда, и опускается на колени перед старшим. Унизительно. Очень. Да и он не умеет подобного делать, что уж говорить о том, что в другом мире его потенциальные подружки брезгали подобным. — Эй, Чонгук, правда, не надо, — Тэхен напрягся и выровнялся в спине. Он хмурится сильнее, когда младший тянется к резинке его домашних шорт и оттягивает ее. Странно, но альфа не останавливает. Преодолев свое стеснение, Чонгук обхватывает чужой член, который начинает твердеть, рукой и освобождает от одежды. Омега начинает думать, что, если бы они вчера не остановились, то он бы долго не смог сидеть на жопе ровно из-за таких размеров, побывавших в нем. Приблизившись лицом чуть ближе, младший опаляет горячим дыханием уже стояк и еле заставляет себя открыть рот, чтобы наконец-то дотронуться мокрым языком до налившейся кровью головке. Тэхен сглатывает подступивший к горлу ком и опускает глаза вниз, чтобы взглянуть на Чона, который облизывает ствол по всей длине. Это зрелище так будоражит, ведь когда они только познакомились, альфа даже не смел думать о том, что когда-то он будет сидеть на кухне, раздвинув ноги, а его новый сосед из-за проигранного спора будет делать ему свой первый отсос. Да и младший бы не пожалел сил ударить по хлебальнику того, кто скажет, что он в будущем будет вот такое вытворять. Только вот Чонгук, где-то в глубине души отмечает, что это не так уж плохо и, если девушки такое делают, то чем он хуже, не сахарный, не растает. Поэтому он осмеливается на следующий шаг — обхватить головку губами и не умереть от стыда на месте. — О Боже, малыш, — Тэхен вздрагивает, когда омега заглатывает чуть глубже, и не удерживается, чтобы не вплести свои пальцы тому в волосы. Это так необычно и приятно одновременно. Особенно когда Чон стонет и по члену альфы проходится небольшая вибрация. — Ты прекрасен, — Чонгук согласен, что прекрасен, только вот чуть не давится, когда к выше сказанному комплименту добавляют: — Твои губы просто созданы для моего члена. Младший знает, что он хорош во всем и даже если за что-то берется впервые, то это все равно у него получается на ура. Минет не исключение. И сейчас он усерднее заглатывает эрогенный орган своего парня больше чем на половину, а после морщится от резкого рвотного позыва. Кожица члена мягкая, приятная и все эти выступающие венки сводят омегу внутри Чона с ума. Он ускорятся, благодаря подаче альфы, который специально начинает тянуть его за волосы, то назад, то вперед, впридачу толкаясь бедрами навстречу, а Чонгук не глупый, знает, что делать. Он слегка задевает кожицу передними зубами, заставляя Тэхена недовольно рыкнуть, одновременно работает языком, а после берет член за щеку. — Нет, киндер я тебе все равно куплю, хоть пять…черт, Гукки, — Тэхен так прекрасно себя давно не чувствовал. И откуда взялся принцип, что девственники (а омежья девственность Чона еще жива) ничего не умеют? Или просто этот мелкий такой золотой. Тэхен убирает свою руку от чужой головы и прикрывает глаза. — Малыш, я сейчас кончу. — Вух, слава Тони Старку, предупредил, — говорит Чон после того, как отстраняется. — Блин, а в фанфиках, несмотря на это предупреждение, омеги все равно глотают, — шикает Тэхен, изливаясь себе на майку и шорты. — Ты читаешь эту хрень? — вопрос в никуда, и младший, усмехнувшись, снова приближается, на удивление Кима, слизывая немного спермы с члена. — Не смей оскорблять фанфикшен… черт, — возмущается альфа, а после расплывается на стуле из-за чужих действий. — Теперь я знаю, что сперма вкусом напоминает грибной суп. — Че, правда? — Да. Хочешь попробовать? — Не в этой жизни. — А ответочку мне? — Возможно. Я посмотрю на твое поведение, зайка. — Тогда вали в этот гребанный университет, пока я не откусил тебе член. — Уже бегу! — А поцеловать? — Как же я люблю тебя. — Я тебя тоже люблю. . . . Сейчас нормальные подростки учатся, работают, ну или хотя бы чем-то полезным занимаются. Но не Чонгук. Он иногда называет себя нахлебником, ведь живет за счет Тэхена, но оправдывает себя тем, что, когда полностью приспособится к этому миру, то обязательно найдет работу, чтобы приносить хоть какую-то пользу и не чувствовать себя кому-то должным. А сейчас омега может позволить себе развалиться на том самом легендарном диване и с упаковкой печенья смотреть какой-то мультик. Он как обычно сходил в душ, надел чужую одежду, убрал кухню на скорую руку и дважды почистил зубы, руководствуясь тем, что те недостаточно чистые. На самом деле его жизнь не так уж сильно изменилась после принятия своих чувств к альфе, ведь кроме ласк и всякой ванили ничего нового не случилось. Да, Чону скучно, даже несмотря на то, что с ним немало фигни приключилось. Даже тоска по дому настигает, и он пытается скрыть ее очередным сообщением Тэхену. Сколько он уже за час их написал? Этот мелкий даже не думает, что может отвлекать усердно трудящегося студента от пары. Goldenmanneboy: Спешу напомнить, что ты обещал мне киндер))) Vincent_Tae_Gogh: Да помню я, помню :< Goldenmanneboy: И банановое молоко =) Vincent_Tae_Gogh: Эй, а вот такого я уже не припоминаю( Vincent_Tae_Gogh: Ты слишком вредный, чтобы я тебя так поощрял. Но тебе повезло, что я очень добрый, поэтому куплю. Может воспользуешься моей щедростью и попросишь еще что-нибудь вкусненького? Все, что захочешь, ведь ты сегодня приятно меня удивил, малыш ;) Goldenmanneboy: Конечно воспользуюсь! Зайди в тот японский магазинчик и возьми каких-нибудь вкусняшек на свой вкус. Только не мочи!!! ^^ *сообщение не отправлено* — Какого..? — Чонгук давится печеньем от возмущения. Не может быть такого, что у него деньги на счету закончились, ведь он недавно пополнял его. Хотя это не удивительно, так как он отослал Киму чуть ли не сто одно сообщение. Так и не поняв в чем проблема, омега откладывает смартфон на кофейный столик, надеясь, что Тэхен додумается до того, чтобы купить что-то кроме обещанных сладостей. Хотя Чонгук очень сильно бесится из-за гребанного телефона и этого нервовыносящего «сообщение не отправлено». Радовало хотя бы то, что телевизор работает и продолжает крутить мультик, который уже перестал быть таким интересным. Жаль, что на других каналах какую-то скукотень показывают. А ведь даже Лухану или Сокджину не напишешь, чтобы пообщаться с людьми, у которых, вроде как, схожее мышление, ведь интернет тоже стал подвисать по-конкретному. Так еще младшего напрягло последние сообщение китайского омеги, на которое он тоже не может ответить, где говорилось: «Чон-а, колбаса резко подорожала и я не могу найти свое нижнее белье, осталось дождаться вечера, чтобы проверить не симофорит ли медведица». Чонгук вообще ничего не понял, ведь у него насквозь вылетело, что могут значить подобного вида «катаклизмы». Черт, а ведь Тэхен вернется только после четырех и это еще повезло, что у него нет сегодня подработки, а то Чон бы не выдержал одиночества. Хотя он уже не выдерживает и засыпает прямиком на диване под мерзкий мультяшный голос, доносящийся от телевизора. Омега не сторонник обеденного сна, но что поделать, если он даже твиттер полистать не может. Да и усталость сама по себе взялась из ниоткуда. Чонгук не виноват, что так быстро поддался, ведь стоило ему хоть раз зевнуть, как сном накрыло безвозвратно и на несколько часов уж точно. . . . Этот чертов диван всегда был таким нестильным и твердым, но сейчас он стал особенно неудобным. У Чонгука даже, кажется, нога затекла. И рука. Хотя чего там, у него уже все тело ноет и болит от неудобного положения. А еще как-то жарко и душно, что аж не по себе и от таких неприятных изменений хочется резко продрать глаза, чтобы напугать всех призраков своей неожиданностью. — Какого…? Номер два уже, — недовольно шипит Чонгук, когда, открыв глаза, не видит перед собой буквально ничего. А помимо кромешной темноты очень тесно и четыре стенки больно давят на психику. — Блять! Блять! Блять! Какого хуя я делаю в этом шкафу! — Вот я тоже хочу у тебя это спросить, — омега слышит до боли знакомый голос, который, к сожалению, принадлежит не Тэхену, и какое-то копошение. Еще немного и дверцы шкафа раскрываются, ослепляя Чона резким светом. Даже привыкнув, омега не решается открыть глаза, пока не… — Ты там жить собрался? Тебе помочь с пропиской? — Чимин, блять, какого хуя ты тут делаешь? Ты же, сволочь такая, вроде умер, так что ты, твою ж мать, делаешь тут? — мало сказать, что Чонгук паникует. Ему резко плохо стало лишь от одного вида розоволосого друга перед собой. — Если твои братухи еще тебя и по голове ударили, то мы обязательно заедем к врачу, но а сейчас нам нужно в полицейский участок, — Пак грубо хватает Чонгука за руку, вытаскивая его «во внешний мир» из этого шкафа. — Эти ублюдки на твоей машине врезались в витрину и чуть не сбили человека! — Боже, Чимин, мне сейчас такое приснилось и я, кажется, с ума сошел, — парень нервно посмеивается и трет свободной рукой глаза. Сейчас он не мог понять, что происходит и его рот выдает очень странные вещи. — Такой реалистичный, прекрасный и одновременно ужасный. — М, это, конечно, все интересно, потом расскажешь свои странные сновидения, ибо сейчас нам нужно в участок, — недовольно бурчит Чимин и тянет младшего за собой. Но потом почему-то резко останавливается. — Откуда у тебя эта футболка? — принюхивается. — И что за запах? Такой… знакомый…