По ту сторону шкафа

Иногда Тэхен думает, что ему не повезло с другом и одногруппником. Свои отношения с Юнги он сравнивает с отношениями Губки Боба и Патрика. Он, как желтая губка, дает старшему деньги и подкармливает его, но им все равно весело друг с другом. Ну, а Мина все устраивает, он человек экономный: если дают, то он берет. И сейчас не исключение, ведь после окончания пар Ким покупает ему очередную шаурму, чтобы угомонить друга. По крайней мере, когда Юн счастливый, то становится чуточку вежливее и терпеливее, а чтобы сделать его счастливым — его нужно накормить. Они не спеша прогуливаются по одной из улиц Сеула и обсуждают все, что только можно обсудить. И это первый день, когда Юнги невозможно заткнуть, ведь Тэхен, у которого хроническое заболевание словесным поносом, все время был каким-то встревоженным. — Могу поделиться, — говорит старший и сует Киму под нос шаурму, так еще умудряется заляпать майку того кетчупом. — Хоч? Хоч? Не хоч? Как хоч, — быстро тарабанит альфа и делает новый укус. — Ты унылее унылого говна. Я не могу понять, что с тобой случилось. — Чонгук резко перестал писать. Ты не находишь это странным? — Ким пролистывает переписку с младшим и перечитывает каждую реплику, ведь вдруг он написал тому что-то обидное и сам того не заметил. — А ты не думаешь, что страннее это то, что он тебе вообще пишет? — Мин изгибает бровь и заглядывает в чужой телефон. — Ну, я том, что, когда я решил у него спросить «встречался бы ты с Тэхеном?» Чонгук взвизгнул и, прокричав, что он женат на своем коте, которому не собирается изменять с подлым геем, скрылся за мусорным баком. — Пф, мне он вообще говорил, что у него тайный роман с Бибером и вообще он ему изменяет с Луханом, — зло пробубнел Тэхен, продолжая пялится в телефон, жуя нижнюю губу. — Цитирую «Я люблю тебя и все такое…» и пусть мне запретят вход на порнохаб, если я вру. Понимаешь, все сходится. Я даже хотел сегодня шарф и шапку надеть, ведь думал, что пойдет дождь, ибо Чонгук мне сам добровольно отсосал, а потом… — Ебать меня лопатой! — воскликнул Юнги и от удивления вскинул руками. Половина внутренностей шаурмы полетела на пол и немного попала на Кима. — Тэ, я поставлю за тебя свечку в церкви, посвящу тебе балладу и назову сына не Дэвид, а Тэхен. То, чего ты добился от этого инопланетянина, сравнимо с раком, свистнувшим на горе, и дождичком в четверг. Но вот разочарование, ведь когда ты в очередной раз попросишь мой плейстейшен, то я не смогу сказать «Только когда Чонгук отсосет тебе, отказавшись от великих гор». — Это означает, что ты одолжишь мне свой плейстейшен? — Нет, придурок, это означает иди нахуй и звони Чонгуку, а то моя никогда не подводящая чуйка кричит, что что-то не так. Да и меня настораживает цены на колбасу в магазине, так как если верить услышанной китайской притчи, что-то странное и сверхъестественное уж точно должно было произойти. Тэхен угукает и набирает чужой номер. Юнги прав, что-то не так. Чонгук не мог так резко перестать отвечать на сообщения. Альфа от волнения прикусывает ноготь большого пальца, ожидая долгожданные гудки, после которых последует голосок младшего, который греет сердце, не хуже духовки, греющей пирожки. Это волнительная тишина на том конце линии настораживала. Ким зубами от волнения скрипит, а когда слышит не то, что хочет, буквально взрывается. — Вот за что я ненавижу женщин! — выкрикнул Тэхен, сбрасывая номер, а Мин в какой раз поперхнулся лавашом от такой неожиданности. — Они только расстраивать умеют! Чтоб этой госпоже Автоответчик ее ебарь не давал! Твоих способностей довести альфу до оргазма не существует, а не номера Чонгука! Да он реальнее твоих шансов найти себе мужика, ведьма телефонная! — Тэхен, успокойся, ты кричишь на свой телефон и это не нормально! — Юнги и сам голос повышает. Он выхватывает смартфон у друга, ведь тот чуть не запульнул его в прохожего, который увидел это и от испуга перекрестился. — Давай, вдох-выдох, вдох-выдох. Вот так, молодец, малыш, думай о розовых единорожках, волшебных феях в трико и невинных кроликах. — Кроликах, блять, Чонгук! — взвыл альфа и в порыве схватил старшего за ворот куртки, а тот, уронив свой ненаглядный обед, ухватился за его руки и удивленно вылупил глаза. — Что? Что за Чонгук? Кто это? — у Мина уголок губ дернулся. Он смотрел прямиком в кимовские глаза, в которых читалась дикая растерянность и паника. Возникла непонятная тишина и Тэхен, приоткрыв рот, склонил голову вбок, так и не удосужившись отпустить друга. Так. Стоп… Какого?! — Прости, блять? — через минуту проговорил Тэхен. Его до дрожи в ногах поразили чужие вопросы. Они только что говорили о Чоне, а Юнги только сейчас решил спросить о ком они вообще ведут речь. — Нет, ну что за паленый сценарий очередного галимого сериала или очередной мыльной оперы? — Ты про тот сценарий, в котором окажется, что Чимин — твой отец, Намджун — твоя сестра, а я — твой забытый прошлым сын от какой-то порно-звезды? — изогнув бровь, переспросил Юнги и все же попытался отцепить чужие клешни от себя. — Или тот, в котором ты мне все же скажешь, кто такой Чонгук, и в котором окажется, что это имя твоего очередного кролика, умершего на днях? — Я сейчас не про Санту Барбару, а про то, какой ты идиот! — Тэхен прикрыл рукой глаза и стал их тереть. — Боже, нет, ну как ты мог его забыть? Это ведь нелогично! — альфа тяжело вздыхает и сквозь пальцы смотрит на старшего. — Я на все готов. Давай, хен, напряги свои извилины, ну же. Чон Чонгук. Ничего в голову не приходит? Если бы ты помнил, то я бы покупал тебе еду до конца этого курса. — А! Мне пришло озарение! — воскликнул Юнги, после чего матернулся, ведь случайно вступил ногой в валяющуюся на земле шаурму. — Это тот нарниец из твоего шкафа?! — Сука! Спалился, гад! У меня чуть инфаркт не случился! — Ким тыкнул ошарашенного друга в грудь, после чего тот сложил руки на груди и надул губы. — Забыл. Ага. Конечно. Чонгука забудешь. Вот нафиг ты меня так пугаешь? — Ну, просто это все выглядело так драматически и мне захотелось подыграть, — как ни в чем ни бывало отвечает Юнги. — Ну, знаешь, как в тех сюжетах, в которых один из главных персонажей исчезает и все его забывают кроме второго главного персонажа, после чего он начинает страдать. Ну типа трагедия, боль, стекло и слезы. — Мин Юнги, за такие шутки тебе хана! Старший неожиданно выкрикнул какой-то непонятный звук и отбежал от Тэхена, который, видимо, хотел его ударить. Он пробубнел что-то похожее на «китайцы дают сигнал». И как только Ким услышал один из популярнейших синглов Леди Гаги, который стоял у него на рингтоне, тут же с надеждой воскликнул «Чонгук?», на что Мин буркнул «надейся» и ответил на вызов от некого «Олень, приготовленный по-китайски». Альфа ставит разговор на громкую связь, чтобы Тэ тоже смог все услышать, ведь им сейчас могут поведать что-то воистину полезное, ну или воистину бесполезное. Обоих парней оглушило писклявое: — У меня пропали трусы! Чуваки, это знак! — Знаешь куда засунь себе эти трусы?! — кричит Тэхен прямиком в трубку, а Юнги морщится от громких и раздражающих звуков. — Как я их куда-то засуну, если они у меня пропали? — с более спокойной интонацией переспрашивает Лухан на том конце связи. — Какой к верху! — у альфы нервы шалят и он особо думать не хочет. Котелок отказывается варить кашу в его голове и вырабатывать хоть какую-то энергию. — Верните мне моего ребенка, аферисты вы китайские! Опять хотите его в какой-то мега-супер-дупер опасный эксперимент втянуть? Если с его головушки упадет хоть один волосок, то на вашей вообще ничего не останется. Все к чертям сбрею! — Когда вы уже успели ребенка заделать? — видимо, это единственный вопрос, волнующий Лу. Тэхен копирует популярный мем «Рукалицо» и хорошенько бьет себя ладонью по морде, а Юнги не сдерживает смешка. Младший забирает свой телефон и, не выключая звонка, направляется к себе домой, чтобы побыстрее проверить на месте ли его «ребенок». А Мин, который за любую движуху, увязывается за ним. — Хань, тетенька Автоответчик сказала, что номера Чонгука не существует и точно такое же было, когда мы с ним пытались позвонить Чимину, — серьезнее говорит Тэхен. Сейчас не до шуток и психов. Тут появилась реальная проблема. — Я волнуюсь. Что, если он вернулся обратно? — Появились все признаки, указывающие на открытия врат. Я не уверен, но будем надеяться, что их жертвой стал кто-то другой, а не мой дорогой омежьий друг. У взаимосвязи миров очень сложная система. Врата могут открыться из-за малейших изменений: чья-то смерть, какой-то катаклизм, какие-либо события в жизни, а возможно врата действуют по принципу «незавершенного дела», — Лухан делает небольшую паузу, думая, как правильно все пояснить. — Я о том, что у каждого перемещения должна быть своя причина и по достижению некой цели объект возвращается домой. Со слов Чонгука я провел характеристику его мира и сравнил их обычаи с нашими. Теперь предположим, что тот самый объект это Чонгук, а его цель — осознание своей голубизны. — То есть, если в его мире подобные отношения между людьми, как у нас, называются «нетрадиционными», то возможно с помощью того, что он попадет к нам, то сможет осознать свою настоящую сущность. И выходит, когда Чонгук признал свои чувства к Тэхену, то его «незавершенное дело» завершилось и теперь он может вернуться обратно? — неожиданно выдает Юнги, который кое-как догнал Кима и попытался вникнуть в разговор. — В точку! — Тогда…тогда, что нам делать? — обеспокоенно спрашивает Тэхен, продолжая жевать свои бедные губы. — План таков: ты идешь домой и если Чонгук там — привязываешь его к кровати, бьешь селедкой, ибо нахуй так пугать, а если его не оказывается на месте, то берешь своего пришибленного друга и прешься ко мне. У меня есть гениальнейший план по спасению Чона и мне нужна ваша помощь. . . . — Ты педик! Я угадал? — Да… — Тогда почему ты не хотел этого признавать? — Ведь у нас подобное не принято и я не хотел неприятностей. — Ты серьезно никогда не задумывался о том, что ты голубец? — Я похож на дебила? — Нет… ну, может слегка. У Чонгука дежавю. Только все идет слегка по другому сценарию. Вот Чимин со своей злосчастной чашкой какао, а вот Чонгук, вновь страдающий из-за проблем с отношениями. Да и их подобный разговор, кто бы мог подумать, произошел буквально вчера!!! Да, в этом мире прошел всего лишь один день, а Чон прожил в другом больше месяца. Он ничего не понимает, да и Пак слегка был в шоке от услышанного рассказа. И сейчас они сидят как какие-то бабы и плачутся друг другу в сорочку о несправедливости жизни и разрушенной любви. — Я не понимаю, что происходит, — Чимин трет переносицу и пялится пустым взглядом в стол. — Сначала я обрадовался, ведь раз ты смог там побывать, то и, возможно, и я бы смог вернуться. Но после того, как ты пересказал мне слова неких пекинских практикантов… — Сверхразумных практикантов Пекинского научно-исследовательского университета, на минуточку. — А, да. Выходит, раз я умер там, то если мне все же удастся туда вернуться, то я скорее всего распрощаюсь со своей жизнью? — переспросил старший, будто надеясь, что Чонгук скажет ему, что ошибся и на самом деле все будет хорошо. Но мелкий лишь кивает и губы поджимает. — Черт, выходит, что я никогда не смогу вновь встретиться с Юнги. Даже ты его видел, а я… — А я лучше бы его не видел, — пробубнел Гук и уткнулся носом в свое плечо. На нем все еще была одежда альфы, на которой остался его запах, и это до безумия радовало. — Хочу обратно, к Тэхену. Хочу опять выпить с Луханом, сходить на тусу к Сокджину, побесить Сосока. А из-за этого всего, пиздец, как страшно становится. — Понимаю, — Чимин отпивает немного своего какао и замолкает. Им обоим нужно подумать о том, что делать дальше, а не жаловаться на жизнь и тщетность бытия. — Как там Сокджин и Намджун? Они же начали встречаться? — А? Начали? — Чонгук думал, что Пак знает о подобном. А вот старшему интересно, интересно как сложилась жизнь его знакомых. — Они встречаются и живут вместе, да у них, вроде, все как в шоколаде. — Просто, когда я «умер»… — парень показывает пальцами кавычки и морщит нос, ведь от одной мысли, что его когда-то сбила машина, становится тошно. — Они еще были на стадии «прятаться по углам и застенчиво улыбаться друг другу». Я так рад за них. Чонгук подпирает щеку рукой и устремляет свой взгляд в окно. Он уже успел порыдать, поэтому слез больше не хватало. Даже пофиг на разбитую из-за близнецов машину, так как разбитое сердце намного страшнее. Сейчас из головы не выходил лишь один человек, чьего присутствия так не хватало. Теперь омега, а может уже и не омега вовсе, понимает, как тяжело Паку, ведь тот тоже давно не видел своего альфу. Хотя с одной стороны хорошо, что Чимин жив-здоров. Чонгук готов больше никогда не видеть своих родных, оставить этот мир навсегда и вернуться туда, где у него хоть что-то в жизни хорошо. Там, как говорил Лу, по другую сторону врат любимый человек, да-да, тот самый подлый гей, а еще его друг коварный пидор и китайский собутыльник, и сверхразумные практиканты Пекинского научно-исследовательского университета, и сладкая парочка Намджинов, ну и обладательница великих гор — Сона, которая, как-никак, тоже стала частью чоновских приключений. О, а еще бармен-булочка. Чимин стал постукивать пальцами по столу и активнее пить свое какао, на что Чонгук не мог не обратить внимания. Редко бывали моменты в их общении, когда они печально молчали и думали о чем-то. Раньше они ни о чем вообще не думали, а плели языками всякую херь, ржали на всю комнату, обсуждали всех и вся и радовались, что знакомы друг с другом. А сейчас как-то тошно, хочется просто помолчать и чтобы без всяких шуток, гейских и не гейских. — Юнги сказал, что если сможет еще раз увидеть тебя, то вы обязательно, но назовете сына Чиен, — Чонгук прервал тишину, ведь она даже слегка пугала. — Вот же-шь коварная псина, — Чимин усмехнулся и покачал головой, наверное, думая о том, как все же он любит своего идиота. — А еще я отдал свой первый минет Тэхену… — Ебать меня лопатой! — Чимин давится своим злосчастным какао и начинает стучать себя кулаком по груди. Ему легче поверить, что общество перестанет принижать ЛГБТ, нежели в то, что его друг кому-то отсосет. — Я о том же думал, когда «это» происходило.