Под гроздьями цветущей глицинии

Счастлив тот, кто предан снам летящим, Счастлив, кто предвиденья лишен, — Мир его видений с настоящим, С будущим и прошлым соглашен Иоганн Вольфганг фон Гёте

      Гогот, доносившийся из комнаты, стих. В воздухе повисла весьма ощутимая тишина. Только шуршание листвы, колыхаемой легким ветром, нарушало ее. Безмятежное небо разливалось над землей огромным голубым полотном, готовое поглотить всех и каждого. Атмосфера была напряженной. Две фигуры, стоящие друг напротив друга, были заметно взволнованы.  — Здравствуйте, отец…       Эти слова, произнесенные тихим, немного неуверенным голосом, ошарашили командира Шинсенгуми. Перед ним стоял вовсе не юноша, а девчонка, его дочь, давно жившая в Эдо вместе со своей матерью. Карие глаза в смятении уставились на него — девушка ждала дальнейших действий. Мужчина чуть подался назад, внимательно разглядывая ее. Темное косоде1, не совсем аккуратно заправленное в такие же темные хакама2, и накинутое сверху легкое хаори совершенно скрывали силуэт, делая его бесформенным. Та нервно переступила с ноги на ногу, вскидывая плечи, чтобы поправить сумку, висящую за спиной, и устремила взгляд куда-то за спину мужчины. Обернувшись, он увидел, как из-за нараспашку открытых седзи выглядывает несколько голов.  — Кондо-сан, кто это? — подал голос мужчина, чей стальной взгляд будто бы прожигал насквозь. Его брови были нахмурены. Другие молча кивнули, поддерживая своего товарища в его вопросе. Командир вновь взглянул на девушку. Только в этот раз его взгляд излучал теплую, трепетную нежность.  — Тоши, ребята, знакомьтесь, это Тошико3 — моя дочь, — низкий мужской голос с приятной хрипотцой немного растягивал слова, подразумевая, что это действительно так. Сердце девушки и не думало успокаиваться, а лишь забилось с еще большей силой, заставляя кровь звенеть в ушах. Юная особа чуть потупила взгляд, увидев, как ее отец простирает перед ней руки, заключив в теплые объятия, слегка оперевшись подбородком о ее макушку. В ответ она непроизвольно подалась вперед, ощущая терпкий аромат мисосиру4 и чая. В животе предательски заурчало, когда в голове пронеслись воспоминания об аромате, заполнявшем переполненную шумную закусочную, заставляя хозяйку оных стыдливо покраснеть. — Ох, что это я, — встрепенулся мужчина, отстранившись, но продолжая одной рукой приобнимать плечо девушки. — Ты, верно, голодна, — эти слова, произнесенные устами командира, звучали скорее как утверждение, нежели вопрос. Кротко кивнув, девушка пошла вслед за мужчиной, который взмахом руки показал следовать за собой.       Пока они поднимались на энгаву, головы, наблюдавшие за ними все это время, шустро спрятались за стены из рисовой бумаги, будто бы их и не было вовсе. Девушка улыбнулась уголками губ. Это выглядело по-детски забавно. Минуя седзи, взору предстала просторная комната, наполненная светом, в которой находилось не менее дюжины мужчин. Их внимание всецело было приковано к нежданной гостье, но она их, казалось, не замечала. Ее внимание привлекли дайбаны5, на которых стояли суп, видимо, еще не остывший — с его поверхности валил пар, небольшая пиала с рисом, немного тушеных овощей и чаван6. В темных глазах промелькнула мимолетная радость.  — Садись рядом с Юкимурой, — коренастый мужчина указал девушке сесть рядом с юным и хрупким, по сравнению с остальными присутствующими, парнем. Он слегка склонил голову в кивке, разрешая занять место рядом с ним, но тут же поднялся, выходя из комнаты. Парнишка был немного ниже Тошико. Его опрятное одеяние, состоящее из светло-розового косоде и серых хакама, говорило о том, что тот, кто их носил, довольно-таки хорошо следил за собой. В немом вопросе она подняла взгляд на отца. — Сейчас она придет, не беспокойся. Садись.  — Она? — юная особа была приятно удивлена. Мало кто из представителей прекрасного пола хотел бы жить с толпой неотесанных мужланов.  — А ты не догадалась? — вопрос был явно риторическим. Задавший его парень был по виду лишь немного старше Тошико. Зеленые глаза казались смутно знакомыми. — Кондо-сан, вот не могу я поверить, что это ваша дочь. Я ее помню милой девчушкой с совершенно ужасным характером. Она хоть на девчонку была похожа. А это что? — он цокнул языком, слегка кивая головой их стороны в сторону. Глаза девушки расширились.  — Соджи? — теперь была его очередь удивляться. Юноша уставился на нее, приоткрыв рот, словно рыба. — Малявка Соджи! — кекучо7 с широкой лучезарной улыбкой наблюдал за тем, как девушка подорвалась со своего места, словно огалтелая бросившись на сидящего напротив парня. Тому было не до смеха. Чуть попятившись назад, он уперся в стену. Страхи относительно недавнего детства давали о себе знать. Тошико заключила того в крепкие объятья, попутно начав взъерошивать кулаком его каштановые волосы с красноватым отливом, игнорируя его крики.  — Ого, Соджи, да ты здорово изменился. А вырос-то как! Видимо, теперь называть тебя малявкой неактуально, — вдоволь позабавившись, она присела рядом с приятелем, задорно смотря в его глаза.  — А у тебя все тот-же скверный характер, — увидев то, как скуксила лицо юная особа, многие залились смехом. Даже через чур серьезный мужчина, сидящий рядом с командиром, улыбнулся уголками губ. Девушка театрально отвела взгляд и слегка наклонилась вперед. Окита был в недоумении. Девушка славилась своей непредсказуемостью, которая проявлялась в редкие моменты.  — Вот тебе, идиотина, — с звонким криком девушка зарядила по лицу друга таби8, который в мгновение ока стянула с ноги. В этот момент в комнату зашла Юкимура, неся еще один дайбан с дымящимися паром пиалами. Увидев перед собой неожиданно комичную картину, та, ойкнув, чуть было не уронила поднос, вовремя восстановив равновесие.  — Тошико-сан, — девушка обратила на себя внимание оной, приглашая вновь сесть рядом. А та и не особо бы против. Обиженно надув губы, она смерила парня шуточно-высокомерным взглядом и уселась рядом с Юкимурой.       Пожелав друг другу приятной трапезы, все присутствующие в комнате принялись за дело. Но и тут не удалось избежать расспросов. На все вопросы девушка отвечала уклончиво, обещая рассказать обо всем позже. Самой приятной частью разговора было знакомство, как оказалось, с командирами отрядов. Первым представился Хиджиката Тошизо — тот самый угрюмый мужчина с фиалковыми глазами, сидящий рядом с Кондо Исами. После представился Яманами Кейске, спокойный, но доброжелательный, примерно одного возраста с Хиджикатой.  — Привет! Я Нагакура Ши…  — Тодо Хейске! — звонко прервал товарища пацан, который казался самым юным среди всех присутствующих, не считая Юкимуры, попутно отнимая у того запеченный кусочек с диким блеском в бирюзовых глазах.  — Я — Харада Саноске, приятно познакомится, — красноволосый мужчина кивнул головой. — Этот обалдуй — Нагакура Шимпачи, а этот — Тодо Хейске, — сказал он, поочередно показывая то на мускулистого мужчину, торс которого прикрывал лишь легкий жилет, то на того молодого парнишку. — И они тоже очень рады с тобой познакомиться. Так? — с наигранной улыбкой он обратился к своим товарищам, из-под прищура янтарных глаз наблюдая за их смешной попыткой не перебить друг друга.       Юкимура скромно представилась, назвав свое имя, которое оказалось очень мелодичным — Чизуру.  — Хаджиме Сайто, — лаконично представился мужчина в черном кимоно с обмотанным вокруг шеи шарфом. От него веяло абсолютным спокойствием, будто весь происходящий балаган его никаким образом не задевает.       Закончив с знакомством, они, наконец, перешли к спокойной полноценной трапезе. Щебетание птиц создавало непринужденную атмосферу, несмотря на зыбкое молчание внутри комнаты. Седзи были приоткрыты, пропуская внутрь теплый весенний воздух. Изредка посматривая на новых знакомых, темноволосая заметила, как ясный взгляд синих глаз, напоминающий два озера, в неком восхищении направлен на внутренний сад. И вправду, вид был прекрасным. В небольшом прудике, откуда даже здесь слышно плескание карпов, отражалось небо с плавно плывущими по нему, словно разлитое молоко, облаками. Окружающие его деревья сияли блеском зеленых самоцветов — листьев, ярко отражающих солнечный свет, не утративший свою силу даже после полудня. Россыпь камней и небольшие кустарники гармонично вливались в общую картину, делая ее завершенной. Мягкая трава так и манила пройтись по ней босиком, как в детстве, ощущая каждую неровность, каждую травинку, а потом, развалившись на ней, наблюдать за небом. Это умиротворяло и помогало отвлечься от проблем.       Почувствовав на себе чей-то взгляд, она огляделась. На нее смотрел отец, слегка улыбаясь краем губ. Не ответить ему улыбкой было невозможно. Он остался таким же, каким она его помнит, единственное отличие было в том, что он казался чуточку старше, хотя огонь в глазах не утух, а наоборот, загорелся с новой силой. Командир Шинсенгуми указал на улицу, чуть кивнув головой в сторону выхода. Та поняла намек, но торопиться не стала. Не к чему торопить события. Какие — она не знала, но одно было понятно точно. Они были неизбежны.       От мыслей ее отвлекло небольшое копошение рядом. Все начали собираться по своим делам, окончив трапезу. Постепенно комната опустела. Остались только девушки и больше дюжины дайбанов.  — Чизуру-сан, тебе помочь?  — Что? — удивилась кареглазая девушка. Видимо, раньше никто не предлагал ей помощи. Ее щеки слегка зарделись. — Если тебя не затруднит, то я была бы только за.       В несколько заходов перетаскав всю посуду, они оставили их на импровизированной кухне, где уже стоял подготовленный чан, наполненный водой. Опустившись на колени, девушки принялись драить посуду, коей оказалось очень немало. Пыхтя и порой смеясь от рожиц друг друга, Чизуру и Тошико разговорились. Юкимура рассказала о том, как она попала в Шинсенгуми, как жила раньше, что ей нравилось, а что нет. Но когда та попросила девушку, что сидела напротив, рассказать о себе, она поведала, что пришла из Эдо, чтобы разыскать отца, с которым жила раньше.  — А что произошло, раз ты решила так поступить? — девчушка в розовом косоде была заметно заинтересована историей подруги, как она стала мысленно величать находящуюся рядом девушку, что, чуть высунув язык от усердия, протирала чаши.  — Прости, Чизуру-сан, сейчас я не смогу тебе этого рассказать. Возможно, как-нибудь позже, когда ко мне придет осознание, я смогу рассказать об этом. Но не сейчас, нет, — в плавно затихающем голосе брюнетки слышалась мягкая горечь, которая, казалось, в какой-то степени, снедала ее изнутри.  — Кстати, зови меня просто Чизуру, пожалуйста. А то от такого важного обращения мне как-то не по себе. А на счет этого не волнуйся — я понимаю, у самой похожее было.  — А, ну, тогда ты можешь звать меня Тоши3.1 — отец раньше часто меня так называл. И все думали, что я парень. Правда отец потом объяснился перед ними, и они привыкли. До сих пор это кажется забавным… Спасибо за понимание, Чизуру, тебе можно довериться, — чуть привстав, девушка пододвинулась ближе к своей подруге, нежно обняв ее сырыми руками за хрупкие, будто бы детские плечи. Ответная реакция не заставила долго ждать — через мгновение талию девушки в ответ обняли теплые руки, чуть прижав к себе.       С мытьем было быстро покончено. Уже в тишине девушки раскладывали чистую сырую посуду на огромное полотно на улице, чтобы все высохло под лучами солнца, начавшего терять свою силу. Когда чем-то занимаешься, то некоторые вещи могут забываться. В голове брюнетки молнией пронеслась мысль, что отец хотел о чем-то с ней поговорить. Ее прошибло на легкий озноб.  — Прости, Чизуру, мне, пожалуй, пора, — сделав легкий кивок головой в знак прощания, девушка поспешно удалилась в сторону, оставляя подругу сидеть у энгавы и наслаждаться последними теплыми лучами солнца.       Двое мужчин сидели в просторной комнате, обустроенной просто и со вкусом. Заливистый свет пламенем пробивался сквозь рисовую бумагу. Судя по тому, что чаваны были уже пусты, можно предположить, что они сидели здесь уже довольно долго.  — Кондо-сан, вы уверены, что она правильно поняла ваш жест? — спросил мужчина, сидящий с абсолютно невозмутимым видом в то время, когда его собеседник был будто бы на иголках.  — Да, разумеется, уверен. Она осознанно кивнула мне, а то, где мы, она может спросить у кого угодно — ей подскажет каждый, — было ощущение, что мужчина скорее пытался успокоить себя, чем убедить своего товарища. Его глаза метались из стороны в сторону, словно прямо сейчас, откуда ни возьмись, девушка чудом окажется в комнате. Нервно дрыгая ногой, мужчина задевал столешницу своего письменного стола.       Раздался мягкий стук по поверхности дерева, но он доносился снаружи. Однозначно, кто-то пришел. Большая вероятность, что это была потерянная девица. И догадка подтвердилась. После краткого «войдите», раму седзи перешагнула темноволосая девушка.  — Ты хотел меня видеть, отец? — взъерошенная, со все еще закатанными рукавами она представляла собой забавное зрелище — это можно было понять по искрящимся задором глазам мужчины. Уж больно дочь была на него похожа. Она заприметила и сидящего рядом мужчину, холодный взгляд синих глаз которого пронизывал ее насквозь. — Приветствую Вас еще раз, Хаджиме-сан, — тот ответил ей кивком.  — Слушай, Тоши, тут вот такое дело есть. Предупреждаю сразу, отказ не принимается, — добавил командир, заметив скуксившееся в недовольстве личико девушки — это было не впервые. — Как я понял, во владении мечом ты не практиковалась с тех пор, как жила вместе с нами в додзе9. У тебя даже оружия нет. Так вот, о чем я тут разглагольствую: посоветовавшись с Сайто-куном, мы пришли к выводу, что неплохо бы было продолжить обучение — вещь нужная, всяко пригодится. Ты сможешь постоять за себя. — девушка уж была готова готова возразить, так как считала, что и так может постоять за себя, как ее перебил бархатистый низкий голос.  — Кондо-сан попросил тренировать тебя. Если тебя все устраивает, то жду завтра на рассвете на тренировочной площадке, если нет — то тебе решать что делать, но учитывай, что и помимо тебя забот предостаточно, — слова звучали грубо, но справедливо. И Тошико это понимала. Командир хотел попросить своего товарища быть помягче, но девушка перебила его.  — Хорошо. Я тщательно обдумаю это.       Хаджиме поднялся и тихими шагами направился к выходу из комнаты и в скором времени скрылся из поля зрения. Повисло недолгое молчание, которое поспешил нарушить отец девушки.  — Я бы на твоем месте не отказывался, но решать тебе — заикнувшись сказал мужчина, заметив взгляд девушки. Он знал, что она все прекрасно понимает, уж не такая она и глупая. Он невольно видел в хрупких чертах лица дочери ее мать — женщину, укравшую его сердце. Легкая тоска накрыла мужчину, пусть тот пытался не подавать виду, но, видимо, выходило плоховато. Поднявшись, почти бесшумно подойдя к крепкому мужчине, Тошико опустилась на колени рядом с ним и крепко обняла за плечи, уткнувшись головой на шею.  — Спасибо, пап, — тихо прошептала девушка, крепче сжимая в объятиях родного человека, по которому скучала так сильно, что она не могла найти слов, чтобы описать это чувство — их просто не существовало. Одинокая слезинка скатилась по щеке мужчины, но тот, шмыгнув носом, быстро смахнул ее ладонью, постепенно отстраняясь от дочери.  — Ты, наверное, очень устала, да? — вопрос был явно риторическим. — Пошли, я провожу тебя в комнату. Умоешься и ложись спать. Крепкий и здоровый сон — залог силы как физической, так и душевной, — мужчина поднялся и направился к выходу из своей обители, направляя за собой девушку.       Они обогнули энгаву, небольшую тренировочную площадку и остановились напротив небольшого сада с прудиком, который девушка краем глаза заметила, когда только-только зашла в штаб Шинсенгуми. На небе виднелся тусклый ореол луны, пусть небо было еще оранжевато-розовым из-за лучей закатного солнца. День клонился к концу. Пройдя еще чуть вперед, пара остановилась у аккуратных белых седзи.  — Спи сладко, дочурка. Я люблю тебя, — мужчина поцеловал Тошико в макушку. Так же, как делал это в ее детстве. Он даже увидел, как румянец озарил ее щеки. Будто бы и не взрослела — тот же самый ребенок, только стал чуть повыше. И все. Она все та же.  — Приятных снов, — девушка обняла отца, утыкаясь носом ему в грудь. Как бы приятно и тепло не было, объятия пришлось разорвать — иначе они не отошли бы друг от друга ни на шаг. Следующий день обещал быть насыщенным. Поэтому необходимо быть бодрыми и отдохнувшими. Все-таки за один день они пережили слишком много впечатлений. Им нужна была разрядка.       Пройдя внутрь комнаты, девушка увидела аккуратно сложенный футон10 и цветастое легкое покрывало, лежащие рядом друг с другом на татами11. Не став медлить, она расстелила их, положив параллельно седзи. Так же, в углу лежала ночная юката12. Переодевшись, Тошико вышла на энгаву — тьма постепенно вступала в свои права, призывая на небо все больше и больше крохотных огоньков — звезд. Но сил любоваться природой и в самом деле больше не оставалось. Усталость накрывала с головой, заставляя глаза закрываться против воли. Вернувшись в свое новое обиталище, девушка решила не закрывать сезди полностью, а оставить небольшую щелочку, чтобы свежий воздух проникал в помещение. Плюхнувшись на футон, она немного поелозила, пытаясь найти удобную позу и, накрывшись покрывалом, уснула крепким сном. Снов не снилось, девушка видела лишь приятно тягучую темноту, которая постепенно стихала, позволяя забыться крепким сном.       Ласковое утреннее солнце проглядывало внутрь комнаты сквозь небольшую щель межу седзи. Скромное убранство комнаты было освещено теплым, мягким светом. На футоне, свернувшись калачиком, лежала темноволосая девушка, чуть причмокивая во сне. Лучик, упав ей на лицо, заставил ее смешно поморщиться и с усилием открыть глаза. Несмотря на то, что чувствовала она себя прекрасно, совершенно не хотелось вставать с теплой лежанки. Сладко зевнув, она присела, стянув легкое покрывало и потянувшись. Приятная истома наполнила ее тело. Поднявшись на ноги, она подошла к седзи, раздвигая их. Ее взору предстала приятная картина: небольшой внутренний сад буквально сиял — еще не успевшая испариться роса, каплями свисавшая с кончиков травы и листьев деревьев, отражала солнечный свет, оставляя причудливые блики повсюду. Ветра не было. Вокруг царила чарующая тишина. Нарушая ровную гладь пруда, из воды выпрыгнул карп, чешуя которого на рассветном солнце переливалась всеми оттенками красных и желтых цветов, создавая ощущение того, что он покрыт пламенем, оставляя после себя только небольшой всплеск и море брызг, нарушающие всеобщее забвение. Судя по тому, что никого вокруг не было — час был довольно ранний. Из соседней комнаты и вовсе доносился не тихий такой храп. Улыбнувшись уголком губ, девушка вышла на энгаву, умостившись у бортика, и прикрыла глаза. Все-таки не часто выпадает возможность побыть в тишине, наедине со своими мыслями. Это в какой-то степени опьяняло. Однако, темные призраки прошлого все норовились выбраться на свободу, заполняя собой все сознание девушки. Не в силах совладать с ними, та вскоре вновь погрузилась в дрему, но тревожную и беспокойную.

***

      Меленькая девчушка лет десяти-двенадцати бегала вокруг большого дерева, пытаясь догнать крепко сложенного юношу, чьи каштановые волосы с красноватым отливом приятно контрастировали с глазами цвета свежей листвы. В них ясно виднелись задор и некая смешинка. Глухо пыхтя, краснея, морщась, она пыталась догнать его, хотя бы схватиться за краешек бордового кимоно, но безуспешно. Пусть парнишка и был всего лишь на пару-тройку лет старше, но уже обгонял не только свою подружку практически во всем, но и товарищей. Они кружились вокруг ствола могучего дерева подобно вихрю. Хмурые лица тех, кто проходил мимо них или же видел издали, тут же расцветали в теплой улыбке, совершенно забывая про свои насущные заботы. Мужчины, стоящие тут же, неподалеку, прервали свою тренировку, любуясь по-детски забавным зрелищем.       Парень уже начал чуть было снижать скорость — голова неимоверно кружилась от быстрого темпа, как в него со всей дури впечаталось хрупкое тельце. Недоуменно обернувшись назад, тот не заметил некстати выпиравший корень дерева, о который запнулся, потянув девчушку за собой, то бишь если падать, то вместе. Зажмурив глаза, девчонка всем телом прижалась к поджарому телу парня, который обхватил ее руками, защищая от ушибов. Пару раз перекатившись по мягкой, густой траве, юноша посмотрел в ее личико, искаженное в недоуменной гримасе: одна бровь чуть приподнята, нос насуплен, а небольшое пятнышко грязи на щеке лишь добавляло ей комичности. Судя по смущенному смешку девушки, он сам был не лучше. Они рассмеялись заливисто, подобно звонкому журчанию ручья. На мгновение в зеленых глазах зажглась недобрая искра.  — Ах… Соджи, пусти! Прекрати, щекотно, — жалобно взмолилась девчушка, ойкая и смеясь от того, что цепкие руки парня наглейшим образом щекотали ее за бока. Тот даже и не думал повиноваться — ему нравилось, как она возится на земле, пытаясь отбиться, подобно жуку, перевернутому на спину. Но сдаваться было не в ее планах и она, поднатужившись, крохотной ладошкой оттолкнула друга, но тот не упал, а лишь ловко, подобно коту, перекатился на пятки, привставая с корточек. Спустя мгновение, наблюдая, как она, пытаясь подняться, запуталась в ткани хакама, камнем вновь летя на землю, он протянул ей ладонь. Накрыв руку юноши своей, она почувствовала тепло, исходящее от парня, из-за которого по телу поползли мурашки и бросало в зябкий, неприятный озноб, не смотря на окружающую духоту.  — Какая же ты неуклюжая, — он придирчиво поцокал языком, кивая головой из стороны в сторону. — Странно, что ты еще цела и невредима, — тут он уже не сдержался и вновь рассмеялся. Его еще не окрепший, только начавший ломаться, голос заставил девчушку покрыться румянцем, подобным рассветному зареву и, сведя брови к переносице, недовольно поморщиться.       Высвободив ладонь из крепкой хватки, девушка принялась отряхать свою одежду от осевшей большими фактуристыми пятнами пыли, изредка посматривая на товарища косым взглядом. Тот просто не мог не заметить некую обиду, не сильную, но жгучую, что плескалась в ее глазах. Но он знал, как все вернуть на круги своя. Заведя крепкую мускулистую руку над макушкой встрепенувшейся от неожиданности, словно испуганный кролик, девушки, он ласково потрепал ее по голове. Через чур напряженное тело, которое можно было сравнить лишь с натянутой тетивой, расслаблялось, наливаясь приятной негой. Юноша лишь слегка улыбнулся краешком губ. Но очень скоро их небольшую идиллию прервал низкий мужской баритон.  — Тоши, идем. Пора, — лицо мужчины было таким же, как всегда — приветливым и задорным. Только тоска, наполнившая его взгляд, говорила о том, что он искусно притворялся.  — Иду-иду, — на распев протянул звонкий голос. — Пока, Соджи, — она крепко обняла юношу, уткнувшись тому в ключицу, разочарованно сопя. Как бы она не хотела отпускать своего единственного друга, ей пришлось сделать это. Разорвав объятия, она, не оборачиваясь назад, пошла вслед за отцом, оставляя парня в одиночестве. Спиной она ощущала взгляд, полный неприятия и грусти. Многие, кого они встречали по пути, смотрели им вслед с сожалением — она со многими успела сблизиться за этот год, проведенный в додзе.       Солнце продолжало все так же ярко светить, а небо сиять синевой. Но все теряло свои краски, тускнело от осознания того, что это, пожалуй, очень похоже на конец беспечной жизни, к которой она уже так успела привыкнуть. Обогнув близлежащее строение они вышли в просторной тренировочной площадке. Совсем рядом, буквально тут же, находилась зала для занятий кендзюцу13. На энгаве, оперевшись на добротные перила из бука, сидела красивая, довольно-таки молодая женщина в простом красном кимоно. Ее холодный взгляд был устремлен на подошедших мужчину и девочку, сильно похожих друг на друга. Юное тельце замерло в прошибающем оцепенении. В уголках больших карих глаз заблестели крохотные, блестящие капельки слез. Искусанные тонкие губы исказились в горькой усмешке, наливаясь цветом.       Ее мать, уехавшая год назад неизвестно куда, бросив ее, сейчас стояла перед ней, распростирая тонкие изящные руки, чтобы обнять дочку. Тонкая шея женщины, которую та чуть вытянула, казалась еще длиннее из-за сложной высокой прически. Казалось, что та была рада вновь увидеть девчушку, ведь разлука была такой долгой.  — Тошико, родная моя, здравствуй, — нежный голос женщины обескураживал, заставляя забыться. Кондо отошел, оставляя их наедине. Женщина в нетерпении подошла к девочке, стоящей в неком ступоре, и притянула к себе, поглаживая по спине. — Моя драгоценная девочка, как же я соскучилась, — отстранившись, она придирчиво осмотрела девчушку, стоящую перед ней и разочарованно поцокала языком. Темно зеленые хакама и светло-оранжевое косоде, которые были несоразмерно велики девочке, из-за та туго подпоясывала их, босые ноги, растрепанные, неаккуратно уложенные в высокий хвост, волосы явно пришлись не по нраву утонченной женщине. — О, Ками14, кто же тебя так изуродовал?! Нет-нет-нет, так не пойдет. Иди-ка переоденься, — женщина, взяв с энгавы цветастый кулек, протянула тот дочери, рукой указывая на приоткрытые в залу седзи. — Понадобится помощь — позови, — девушка в смешанных чувствах уставилась на женщину, молча взывая о помощи, и, не сказав ни слова, уныло поплелась в указанном направлении.       Зеленые глаза ни на миг не упускали из виду юное, гибкое, словно стебель бамбука, тело. Высокое старое дерево, стоящее не сильно далеко, но и не близко, позволяя видеть все, что происходит у тренировочного зала, распростерло свою крону так широко, что ветви сгибались под тяжестью молодой, источающей яркий свет, листвы. Ствол был широк, сразу показывая, что оно многое пережило и многое еще переживет. Из-за ствола виднелась темноволосая макушка. Тошико, на мгновение обернувшись назад, уже на подступах с бумажным стенам теплого молочного цвета, устремила свой взгляд на юношу и грустно улыбнулась, отводя глаза. Возможно, она его больше не увидит. Сердце отбивало бешеный ритм.       Чуть позднее на энгаве показались две женские фигуры. Женщина, облаченная в красное кимоно, выгодно подчеркивающее еще женственные очертания, приобнимала за плечо девушку, одетую в светло-голубое кимоно, украшенное по подолу темно-синими вышитыми узорами. Ее волосы были уложены в аккуратный пучок на макушке, а глаза выражали лишь тягучую тоску. Девушка редко переминалась с ноги на ногу. К ним подошел Кондо и замер. Это ли его маленькая дочурка, вечно неуклюжая и смахивающая на парнишку? Где ее задор и живость? Конечно, он понимал, что она уже привыкла и влилась в их грубое и неотесанное мужское общество, что ей придется заново привыкать ко всему, что было раньше. Поддавшись чувству, он резко сократил дистанцию, разделявшую их, и крепко прижал девчушку к своей крепкой мускулистой груди. Она безвольно опустила руки.  — Все, пора. Поторопись, — женщина в нетерпении исказила свое прекрасное лицо. Ей хотелось поскорее уехать отсюда, забрав девочку с собой. Их больше ничего не связывало ни с этим местом, ни с этими людьми. Это была лишь вынужденная мера. — Благодарю, Кондо-сан, прощайте, — сухо поблагодарила женщина, совершая легкий прощальный поклон. Этот мужчина, который когда-то был ее всем, сейчас не значил для нее ровным счетом ничего. Потянув за собой девочку, та направилась к повозке, стоявшей в отдалении. Вороная лошадь, грациозно встряхивая гривой, нервно фыркала, стяженная поводьями. Старик о чем-то говорил ей, изредка поглаживая жилистой ладонью по хребту. Когда его окликнули, он, ни секунды не мешкаясь, резво запрыгнул на бортик, удобнее беря поводья в руки.       Умостившись на небольшом покрывале, девушка в последний раз взглянула на своих друзей, стоявших около ее отца, но сразу же отвернулась. Тот ей как-то сказал, что если ты что-то любишь, то когда-нибудь ты должен будешь отпустить это без сожалений.       Тихий цокот копыт и приятное тепло полуденного солнца погрузили хрупкое, уставшее сознание девушки в дрему. Зыбкая тьма окутала все вокруг, становясь все гуще и гуще. Внезапно, все исчезло. Вместо тьмы была кромешная пустота. Словно бы из ниоткуда плечей девушки коснулось багровое пламя, обжигая все внутри неистовым жаром, подобным тысячам игл. Мгновение. Все прервалось. Воспаленное сознание перестало работать, даря ощущение полета, за которым последовал лишь глухой удар и звенящая тишина.

***

 — Ах! — глаза Тошико были широко открыты. Дыхание сбилось, оставляя за собой одышку. На лбу выступили холодные капельки пота, тело ломило. Весь ее вид был весьма некудышным и ошарашенным. Приподнявшись, она присела на теплой деревянной поверхности энгавы. Солнце было еще довольно-таки низко — прошло не больше пятнадцати минут, но кто-то уже успел проснуться. Воздух стал более сухим, облегчая сбитое дыхание. Вся роса испарилась. Увидев перед собой крепкую мужскую фигуру, она с шумом выдохнула, останавливая бешенное сердцебиение. — А, это ты…