Фиолетовая чувырла

      Потекли тихие и размеренные будни. Спустя множество истерик Сакура, наконец, смирилась со своей новой жизнью.       Почти забыла то, что было в прошлом, и тем самым стабилизировала собственное моральное состояние.       Она даже приняла чету Грей как свою семью.       Всё налаживалось.

***

      Несмотря на репутацию Ненормального Баклажана, Сакура прилежно училась и даже больше не травмировала психику прохожих своим хенге, а нервы родителей потихоньку восстанавливались.       Но это не значит, что она больше не пакостила.

***

      Стремясь как можно больше защититься от переменчивого настроения сына, Элизабет и Джошуа записали Тобиаса на самые разные кружки, которые только есть в Туманном Альбионе. Скрипка, вокал, фигурное катание, фехтование и рисование…       Итогом стал умоляющий скулёж, терзаемой Тобиасом, скрипки по утрам и вечерам перед сном.       Бедный инструмент просил остановиться, но Сакура продолжала. Раз за разом шлифуя «Lacrimosa» Моцарта, и плевать, что нотную грамоту только выучил, а смычком орудуешь как пингвин расчёской.       Ну, как говорят учителя, для восьмилетнего у Тобиаса превосходный слух. (Скрипка: «Наглая ложь!»)       Мало кто знал, что Сакура просто издевается.

***

      В десять лет Тобиас с издёвкой в фиолетовых глазах, выполнил сложнейший прыжок в фигурном катании — аксель, наплевав на все правила, и на то, что в таком юном возрасте он мог упасть и получить серьёзную травму. Он мог даже больше не встать на лёд. Впрочем, профессиональным фигуристом он быть и не хотел.       На крики тренера и изумлённые взгляды других, Грей лишь ухмылялся, а слегка длинноватое каре баклажановых волос, легко развевалось при очередном показательном прыжке.       Невозможный мальчишка.

***

      Тобиасу Грею было тринадцать, когда он просто не успел.       Он терпеливо ждал Элизабет у ворот театральной школы, сидя на скамейке и задорно дрыгая изящными, от фигурного катания, ногами.       Учителя отзывались о нём как о хорошем актёре, способным в любую секунду поменять маску на другую и наоборот.       Своим умением лгать, вживаться в роль, Тобиас одновременно вызывал восхищение и пугал до дрожи в коленях.       Невероятный потенциал.       Погружённый в свои мысли, он не сразу заметил, как Элизабет вышла из автобуса на остановке через улицу. Увидев сына, женщина улыбчиво помахала рукой, ступая на пригретый солнцем, асфальт.       Обычно в Лондоне всегда пасмурно, но сегодня всё было по-другому.       Пугающе тепло и спокойно.       И не успел Тобиас опомниться, как послышался хруст сминаемых под грузовиком костей, а асфальт окрасился в алый.       Мир замер.       Вдох… выдох…       Душераздирающий, звериный крик вырвался из глотки Сакуры, пока она со всей скорости неслась к Элизабет. — НЕ-Е-ЕТ!!!       Внутри неё поднялась буря эмоций, появилось нестерпимое желание убивать. Чакра внутри него взбунтовалась, не желая слушаться и скапливаясь в одну точку. И слёзы.       Слёзы, слёзы, слёзы…       Тобиас рассмеялся.       Безумно, надрывно, горько, запрокинув голову назад. Так, что видно трепыхающийся острый кадык.       И кричал, кричал, кричал, прижимая к себе раздавленное всмятку под грузовиком тело Элизабет, своей матери. Не позволяя врачам прикасаться к ней.       В тот обманчиво-счастливый день, она вновь потеряла семью.       Разразилась буря.

***

      Тобиас опустошённо провёл по своей левой щеке.       На ней, издевательски фиолетового цвета, покоилась слеза. Слеза, полная силы. Слеза — её новая печать Инь. — Как символично…       Сакура снова разревелась.

***

      После смерти Элизабет, Джошуа спился.       Ранее спокойный, улыбчивый мужчина превратился в красноносого и красноглазого, вонючего алкоголика.       Он целыми днями пил. Сидел, развалившись на диване, сжимая в руках фотографию жены, и ревел. Пил, ревел, снова пил и снова ревел. Иногда прерываясь лишь за тем, чтоб купить новую бутылку и выблеваться в унитаз.       Когда умерли Саске и дети, Сакуре скатиться в подобное состояние не позволило то, что она — Учиха. И должна вести себя достойно этого имени. Также опорой послужили и остальные титулы, но иногда она, так же как Джошуа, ревела навзрыд, с тоской смотря на своих внуков и правнуков. Клан Учиха рос и процветал, пока Глава умирала от боли в своей душе.       Джошуа настолько погряз в своём горе, и в горе из-под пустых банок пива, что совсем плюнул на сына. А Тобиас…       А что Сакура?       Ей просто снесло крышу окончательно.       Он в ярости обрезал себе все волосы, и из длинных, изящных атласных нитей цвета тёмного аметиста, в один миг превратились в колючий баклажановый ёжик непослушных волос.       Ничего не напоминает, да?       Лес Смерти. Там она поклялась, что больше не будет слабой.       Но она расслабилась. Размякла.       Жалкая…       Бесполезная…       Слабая…       Обуза.       Ярость накрыла с головой.

***

      Тобиас весело рассмеялся, прошибая голову очередного идиота, полезшего на него.       Мелкий, юркий, быстрый.       Он с лёгкостью уворачивался от неумелых ударов подростков-старшеклассников.       Голос Саске в голове говорит: «Давай, любимая, уничтожь их…»       Искушает, греет разум своим низким шёпотом.       И Сакура подчиняется.       С восторженным гиканьем ломая черепные коробки горе-противников.       Кровь заливает широко скалящееся лицо и острые костяшки бледных пальцев.       Крики — услаждают слух.       Треск костей, — воодушевляет.       Потухающий взгляд, — приводит в восторг.       Трупы, — заставляют его сожалеть.

***

      На следующий день, Тобиас Грей умер.       На утро, пьяному Джошуа звонит полиция и просит прибыть на опознание.       Увидев хладный труп сына, Джошуа падает на холодный пол морга, сражённый сердечным приступом.

***

      На следующий день из осколков Сакуры и Тобиаса рождается Скалл.       Почему «Скалл»?       Потому что «Череп». Потому что «Смерть», потому что Харуно-Учиха Сакура умерла, полностью открыв возможности печати Бьякуго, отдав свою жизнь взамен жизни других, потому что её печать была на лбу.       Потому что Тобиас Грей умер, сойдя с ума.

***

      Скалл, просто Скалл, без фамилии. Без роду и племени. Просто Череп.       Скалл не такой, как Сакура и Тобиас.       Скалл свободен.