Голос

Я распахнула глаза. Вокруг было светло, с неба мне улыбалось яркое солнце, играя лучами на моей бледной коже и болью отдаваясь в голове. Я поморщилась и села, потирая виски и тяжело вздыхая, начала озираться по сторонам, ища Эйта, и увидела его, сидящего ко мне спиной. — Эйт? — жалобно проскулила я, нервно кусая нижнюю губу. Парень вздрогнул, будто не слышал, что я встала, развернулся ко мне и уголок его губ дрогнул, поддаваясь улыбке. — Доброе утро… — хрипловато сказал он, поднимаясь и подходя ко мне. — Эйт, ты на меня не злишься? — забеспокоилась я и, стушевавшись, поспешно добавила: — Прости. — Не извиняйся, — почему-то брюнет расстроено нахмурил брови и присел передо мной, положив свою большую крепкую ладонь на мое колено, — ты ведь не виновата, это природа… Это я не научил тебя контролю, я совсем забыл про полнолуние… — И ты не виноват, — я придвинулась ближе к нему, заглядывая в серо-зеленые волшебные глаза, которые сейчас так преданно и грустно смотрели на меня, полные странного для Альфы чувства — любви. — Я ведь тебе не навредила? Эйт замялся, отводя глаза в сторону, прикусил губу. — Эйт? — Ты пару раз царапнула меня, — сознался он. — Но все уже зажило! — Ох, черт! Прости, — мне стало неловко и стыдно перед парнем, который так оберегал меня все это время. — Пожалуйста, прости, я правда не хотела, прос… — Не извиняйся! — мягко прорычал Эйт, поглаживая пальцем мою щеку и заправляя за ухо короткие белые волосы. — Ты имеешь на это право. Уловив мой непонятливый взгляд, брюнет улыбнулся и зажал мою руку в своей, переплетая наши пальцы, коснулся губами сбитой кожи на костяшках. — Я весь твой, Лили, и мое сердце — твое. — Прошептал он, и было видно, что говоря это, он получал неописуемое удовольствие, и его лицо осветила улыбка. — И ты можешь делать со мной все, что захочешь… — Раз так, — я невесомо поцеловала его в лоб, — то я не хочу делать тебе больно… — В таком случае, тебе придется выжить любыми способами, потому что если ты умрешь, то мне будет очень больно. Просто невыносимо. — Тогда, нам придется выжить вместе, иначе, у меня не будет смысла жить дальше… — Я буду бороться за жизнь, ради тебя. Наступила секундная пауза, и, казалось, весь мир, обращаясь вокруг нас, замер, уступая нам время, чтобы мы могли вдоволь насмотреться друг другу в глаза, но для этого не хватило бы и вечности, ведь его глаза были воистину прекрасными, и я тонула в них, растворяясь, как в кислоте. Но вот, волшебство закончилось, мир снова начал вращаться и уже вокруг солнца, а мы вернулись в горькую реальность, где нужно было подниматься и, совершив последний рывок, добраться таки до вершины гор.

***

— А ты когда-нибудь был на той стороне? — поинтересовалась я, карабкаясь по ступенькам вверх. Теперь такой жуткой усталости, как в начале восхождения, не было, но все же дыхание сбивалось, а сердце ускоряло ритм, колотясь о ребра. — Да, был пару раз, — отозвался Эйт. — А что там? — выдохнула я тихо, но от слуха оборотня это не укрылось. — Пустыня. Я сразу представила себе желтый песок, кактусы и верблюдов, каких я видела на картинках учебников, потом представила оазис с пальмами и с небольшим теплым водоемом, в водоеме крокодилов, а на пальме обезьян, кидавшихся бананами. Мое воображение продолжало рисовать картины живописных пустынных пейзажей, оранжевых волнистых дюн, яркого солнца и скорпионов. А тем временем, настал момент, когда мы очутились на самом верху, за границей облаков, где гулял ветер и лежал снег… Я вытянула шею, в ожидании открывающихся взору видов, но ни дюн, ни верблюдов, ни кактусов и пальм, ни даже желтого песка я не увидела. Все вокруг, насколько я могла видеть, было черным, обгоревшим и дымящимся, и дым этот исходил, как я с ужасом отметила, из-под земли. Внутреннее напряжение немного спало, а шок отступил, когда я почувствовала на своей талии руки Эйта, бережно сжимающие меня, и часть уверенности парня словно перешла ко мне. — Мы справимся, — произнесла я, стараясь придать севшему голосу как можно большей твердости, но у меня не вышло, и слова прозвучали крайне робко и смазано. — Мы справимся. — Повторил Эйт, и у него получилось сказать это намного лучше, чем у меня. Я набрала в легкие прохладного разреженного воздуха и с шумом выдохнула, откидывая голову назад, на надежное плечо брюнета. Тот прижался к моему виску колючей из-за отросшей щетины щекой и утробно успокаивающе зарычал, на что я просто не могла не отреагировать ответным урчанием. И в этот самый момент я чувствовала необъяснимый страх. Но я боялась не за себя, ведь я понимала, что мой голос сможет убить кого угодно, я даже поверила в то, что он уничтожит Ученых, но я боялась за Эйта — за того, кого я успела полюбить больше собственной жизни. Скала, на которой находились мы, уходила вниз отвесной стеной, теряясь где-то под облаками, а земли не было видно. Я, честно говоря, даже не представляла, каким образом мы спустимся вниз, но едва лишь я подумала об этом, Эйт сразу дал ответ на мой немой вопрос, будто бы умел читать мысли. — Помнишь, я говорил, что Сирены могли летать? — Да… — неуверенно протянула я, не до конца понимая, к чему именно он клонит. — Так вот, ты тоже умеешь! — Он развернул меня и заключил мое лицо в ладони, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Тебе нужно просто представить полет, почувствовать ветер, и ты полетишь, понимаешь меня? — Эйт, я не… Но мои губы оказались обездвижены раньше, чем я успела договорить, долгим и глубоким поцелуем, в который парень вложил все свои чувства, и даже слов не требовалось, чтобы передать их. — Помни, ты можешь все, даже летать, главное — захотеть. Лили, — он крепко сжал меня в объятиях лишь на секунду, а потом резко толкнул от себя. Я потеряла точку опоры, заваливаясь назад, мои ноги соскользнули с края обрыва, и я начала стремительно падать вниз, кувыркаясь и оглашая окрестности диким и душераздирающим криком…