Первые мгновения

Первый раз Гарри пьет с Малфоем абсолютно случайно. Бар, куда заходит Гарри после целого дня лекций в академии, пропитан сигаретным дымом, запахом пива и жарящейся еды. Это явно не самый лучший бар даже на этом квартале, но Гарри так сильно не хочется идти в пустой дом, что он толкает первую попавшуюся дверь с вывеской. Этот бар настолько неидеален, что Малфой, сидящий за барной стойкой, кажется здесь пришельцем. Гарри даже моргает пару раз, пытаясь понять, не обманывает ли его восстановленное зрение, не мираж ли это, сотканный из сигаретного дыма и усталости. Малфой пьет виски, судя по стакану, и абсолютно игнорирует всех вокруг. Гарри плюхается на стул рядом и заказывает пива. Если Малфой и не замечает его, когда он входит в маленькое помещение, то теперь у него просто нет выбора. Стоило ему сделать глоток холодного, пенящегося напитка, оказавшегося не таким уж хреновым, как он подспудно ожидал — и мир вокруг кажется чуточку лучше. Пена оставляет белые усы у него над губой, и Гарри готов поспорить, что Малфой закатил глаза, наблюдая за ним боковым зрением. Следующие полчаса они сидят молча, старательно сосредоточившись на своих напитках. Гарри пару раз бьют под локоть здоровенные посетители, забирая свои заказы, но он не обращает на это внимания. В голове, после трудного дня, наконец-то спокойно. Лениво катаются вопросы о том, что тут забыл, собственно, Малфой. Почему он пьет виски, а не какое-то вино, как подобает аристократам? А правда, что его анимагическая форма — хорек? От последней мысли Гарри хихикает, понимая, что наверно он все же напился. Малфой закатывает глаза, бормоча что-то о не дающих покоя идиотах. — Малфой. Тот молчит, старательно уставившись в стену перед собой и абсолютно игнорируя соседа. Гарри даже проверяет — на стене нет абсолютно ничего примечательного, кроме прибитых под самым потолком оленьих — или лосиных, Гарри абсолютно не разбирается в этом — рогов. Поэтому он снова зовет Малфоя, наконец повернувшего голову и взглянувшего на него как на идиота — он на всех так смотрит. — Поттер. Гарри тянет свой бокал, легко касаясь стакана Малфоя, и тонкий «дзинь» повисает между ними. Малфой все еще смотрит на него, как на идиота, но внезапно тоже поднимает свой стакан. Бармен косится на них, протирая стакан. Гарри улыбается. Они продолжают пить разные напитки и сидеть в тишине. Гарри пытается представить, как бы было все — прими он протянутую руку мальчишки почти двенадцать лет назад. Думает, что вся его жизнь была хорошо режиссированным театром, о котором он стал догадываться, лишь когда умер и главный режиссёр, и главный злодей. Гарри думает, какое впечатление производит Мэнор, когда ты приходишь туда не врагом, а другом. Пекла ли когда-то Нарцисса печенье для своего сына и рассказывала ли сказки перед сном в грозу? Малфой сидит рядом, такой же отрешенный, как и всегда, и Гарри не взялся бы предполагать, какие мысли прячутся за этим спокойствием. Они сидят до закрытия, наблюдая, как медленно пустеет помещение. Гарри гадает, не уходит ли Малфой потому, что, как и он сам, находит в этом молчании спокойствие, которого не ощущал очень давно, или у него свои причины. Стоя на улице возле входной двери, лязгнувшей замком, Гарри вдыхает ночной, обжигающий воздух и наконец протягивает руку уже повернувшемуся Малфою. Тот продолжает смотреть на него, как на идиота, и даже в почти неосвещенном переулке это видно. Пальцы без перчаток начинают уже замерзать — ноябрь месяц на дворе — и Гарри вдруг жизненно важно становится, чтобы они пожали руки, как не сделали это десяток лет назад. Малфой вдруг хмыкает, невесело и как-то обреченно, и пожимает протянутую ладонь. В конце концов, некоторое вещи должны оставаться в прошлом. Например, вражда.