Согласно Воинскому закону

— Ну можно мне уже выйти на улицу? — в который раз за день захныкала Теплушка. С тех пор, как Клевер рассказал Остроушке о ее невероятных похождениях в свою палатку, мама стала очень осторожно выпускать ее наружу, строго-настрого запрещая уходить без спросу. Это было стыдно, ведь Теплушке уже почти исполнилось шесть лун, а ее все еще насильно держали в детской, как новорожденную! Теплушка всегда была сравнительно спокойным и покладистым котенком, особенно на фоне своего брата, но всего один проступок сделал ее отменной смутьянкой в чужих глазах. Это было очень обидно осознавать. В этом племени что, только она одна знакома с Мятликом? Его личное дело поинтереснее будет. Остроушка смерила ее подозрительным взглядом. — Куда собралась в этот раз? — фыркнула она. — Предлагаю тебе сразу наведаться в палатку Лунной Звезды. Можешь еще как следует поваляться в ее гнездышке, например, чтобы она уж точно отложила твое посвящение в оруженосцы. Ты ведь этого добиваешься? — Совсем и не добиваюсь! — угрюмо пробурчала Теплушка, глядя на свои лапки. — Ну тогда побудь послушной дочерью и посиди тихонько в детской! — отрезала Остроушка и отвернулась от нее. — Настолько мышеголово себя не вел еще ни один котенок на моей памяти. Разве тебя не учили, что нельзя мешать старшим выполнять свою работу? Кошечка буквально чувствовала волны разочарования, исходившие от маминой шерсти, и от этого ее настроение испортилось еще сильнее. Она беспомощно перевела взгляд на брата, ища защиты, но тот только безучастно пожал плечами, будто говоря «ты натворила делов, сама и разбирайся». Теплушка печально вздохнула. Она понимала, что не раскаивается в содеянном — ведь ей необходимо было убедиться в том, что соплеменник находится в надежных лапах. Это казалось вполне естественным: в конце концов, племя Теней было ей семьей, и Алохвост был важной ее частью — но испытывала мучительные угрызения совести из-за того, что расстроила маму. — Я правда не хотела никому мешать, — пролепетала она со слезами в голосе. — Честно-честно. Просто одним глазочком посмотреть, как там Алохвост. Я больше никогда не буду заходить в палатку Клевера без спросу, правда! Льдинки в материнских глазах слегка оттаяли, но хмурилась та по-прежнему сердито. — Неужели трудно было просто послушаться? — тихо проворчала она. — Ты растоптала столько важных трав! Представь, как бы ты себя чувствовала, если бы Алохвост погиб по твоей вине. Что, стыдно? И правильно! Теплушка упрямо уткнулась взглядом в землю, изо всех сил стараясь не заплакать. Только не сейчас, только не при Мятлике — ехидный братишка ведь еще долго будет ее этим попрекать. — Я знаю, что поступила неправильно, но… сделанного не воротишь, ведь так? Прости меня, пожалуйста. Я не хотела так тебя разочаровать… Видимо, Теплушка действительно выглядела очень печальной — тяжелая складка между бровями Остроушки вдруг разгладилась, и она устало покачала головой. Несмотря на напускную строгость, она была жалостливой кошкой. — Мышеголовая дурочка, я знаю, что ты хотела только добра. Разве удержу я тебя в этой палатке? Главное только чтобы ты действительно усвоила урок. Ладно уж, можешь погулять чуть-чуть. И без приключений!

***

— Куча с добычей пустая с самого утра. Неужели так нужно встречать своего глашатая? — Ты мог заметить, в последнее время с охотой у нас не все в порядке. — Будь уверен, заметил получше многих, но это — безобразие. Уже и умереть спокойно нельзя. На кого, спрашивается, я вас таких оставлю? Полумрак, бери своего ученика в охапку, и марш охотиться, если уж не озаботился этим раньше. Теплушка так и застыла с разинутой пастью. На поляне стоял живой и бодрый Алохвост и как ни в чем ни бывало, раздавал соплеменникам поручения. Своим боком, замотанным в толстый слой паутины, он слегка опирался на плечо верной Березы и в целом не очень твердо стоял на ногах, но в остальном выглядел совершенно так же, как и всегда — рыже и жизнерадостно. Заметив беззастенчиво пялившуюся на него Теплушку, глашатай еле заметно улыбнулся и подмигнул ей. Кошечка в ответ только пристыженно опустила глаза. Наверняка ему уже успели рассказать о произошедшем. Она подошла ближе, и уже было открыла рот, чтобы извиниться, но тут откуда-то сбоку вынырнула сумрачная фигура Клевера с охапкой листьев в пасти и бесшумно скрылась за спинами соплеменников. Кошечка украдкой проследила за целителем взглядом, вдруг ощутив жгучую потребность последовать за ним. Не стоило грубить ему. Собственная предвзятость помешала ей оценить грубоватого одиночку Клевера по достоинству, а между тем этот престранный нелюдимый кот, видимо, был просто рожден для своего дела, раз сумел так быстро подлатать Алохвоста. Это казалось Теплушке чем-то непостижимым, ведь она отчетливо помнила зияющую кровавую дыру на боку глашатая, а теперь видела его бодрствующим и будто даже почти здоровым. Ей трудно было связать у себя в голове эти два образа. Она вздохнула, сетуя на свои короткие лапки и отправилась следом за целителем, который уже успел раствориться в недрах лагеря.

***

— Привет! В палатку она предусмотрительно не стала заходить, выжидательно замерев у входа. Клевер, мирно занимавшийся своими делами, вздрогнул от неожиданности и выронил все свои травы. (Похоже, с ним не слишком часто здоровались.) Он резко обернулся и сощурился с непривычки, когда в морду ему ударил луч света. Разглядев ее, он сразу успокоился и слегка улыбнулся, хотя глаза его оставались холодными и внимательными — поэтому улыбка получилась натянутой. — Ага, нарушительница правил. Зачем пожаловала? Теплушка смущенно поскребла лапкой землю. Пока она собиралась с мыслями, Клевер будто уже успел забыть про ее существование и занялся сортировкой трав в отсеках. — Я хотела бы извиниться за то, что так некрасиво себя повела тогда, — робко пискнула она, старательно подбирая слова. Клевер и ухом не повел. — Извинения приняты, — прошамкал он с набитой какими-то лекарствами пастью. — Это все? Теплушка помолчала, немного сконфуженная его реакцией. — Ты так быстро вылечил Алохвоста… — снова неловко начала она. — Мгм. — …Это же просто потрясающе! Клевер неопределенно пожал плечами, совершенно не впечатленный. — Ничего особенного, — фыркнул он. — И если ты думаешь, что он не нуждается в дальнейшем лечении, то ошибаешься. Даже самая крошечная царапина, не затянется за такой короткий срок — вовсе не обязательно быть целителем, чтобы понимать это, достаточно элементарного здравого смысла, — он вернулся к своей работе со скучающим зевком. — Ему же нравится корчить из себя героя. «Я нужен племени» и все в таком духе. Неужели для составления патрулей необходимо встать в центр поляны и светить дырой в боку на весь лагерь? — Клевер устало вздохнул. — А я даже не знаю, как помочь ему, ведь у меня нет трав, лечащих тщеславие. Теплушка задумчиво посмотрела на него, слегка наклонив голову. — Ты беспокоишься о нем? — Конечно беспокоюсь, — невозмутимо ответил Клевер. — Это моя прямая обязанность, раз уж на то пошло. Такова участь целителя — лечить раны и болезни, постоянно волноваться, как бы с твоими подопечными ничего не случилось. Небось, успела подумать, что я ем новорожденных котят за завтраком? — он притворно оскалил острые клыки, щелкнув челюстями прямо перед ее носом. — Смотри ведь, проглочу! Теплушка даже невольно отпрянула, но тут же смогла совладать с собой и смело задрала подбородок. — А ты и правда немного похож на пожирателя котят, — сострила она в ответ и распушилась, крайне довольная собой. Клевер подавил смешок. — Ладно, может и справедливо. Он снова повернулся к кладовой, но прогонять Теплушку не стал, будто даже не был против ее присутствия. Наверное у него сегодня хорошее настроение. Ей нравилось, какая между ними установилась почти что дружеская атмосфера после этого разговора. Клевер методично обрывал сухие листья со стебельков и хрипловато мурлыкал себе под нос какую-то нежную песенку. Он выглядел таким умиротворенным — даже не верилось, что этот же самый кот был грозой всего молодняка племени Теней. Какое-то время Теплушка молча стояла у входа, не решаясь ничего предпринимать. Она чувствовала, что не может уйти, не сделав чего-то очень важного, но пока не могла понять — чего. Клевер не обращал на нее внимания, до тех пор пока она не начала в упор пялиться на него. Он с явной неохотой оторвался от своего занятия, настороженно косясь в ее сторону. Нет, видимо, даже ее общество все же сильно напрягало его, как бы Теплушке не хотелось верить в свою исключительность. — Чего-то еще? Теплушка робко кивнула, и, набрав побольше воздуха, вдруг неожиданно для себя самой задала самый правильный на свете вопрос. — Я могу стать твоей ученицей?

***

Клевер поперхнулся, вскинул голову и в неверии уставился на кошечку. Глаза Теплушки блестели, пушистая золотистая шерстка искрилась от волнения. Ее приплюснутая мордочка приняла такое одухотворенное выражение, что она скорее напоминала Звездную воительницу, нежели несмышленую малявку, которая даже из детской-то не успела вылезти. Клеверу даже стало как-то неудобно за то, что он сейчас скажет. Не хотелось бы видеть, как робкая надежда в ее глазах гаснет. — Нет, — коротко и твердо ответил он после непродолжительного молчания и, набрав полный рот мать-и-мачехи, отправился вглубь пещеры, надеясь, что у кошечки хватит ума и такта не идти за ним. Теплушка, нисколько не расстроившись, засеменила следом. — Ну пожалуйста! — протянула она. — Я буду хорошо себя вести. И выучу все травы! Буду менять вонючие подстилки и выбрасывать сухие листочки! Могу даже специально охотиться для тебя. Пожалуйста-пожалуйста? Клевер напряженно слушал, думая только о том, как бы помягче ее отвадить. Свалилась же на его голову. — Да ну? Вот только зачем тебе это нужно? Теплушка вытянулась по струнке, распушаясь еще сильнее обычного. — Я хочу спасать жизни! — очень серьезно и торжественно сказала она. — Алохвост… — Послушай, — вздохнул Клевер, на полуслове перебив ее. Что бы Теплушка о нем ни думала, не хотелось бы задеть ее чувств, поэтому он старался как можно тщательнее подбирать слова. — Это не я решаю, а Звездное племя. Тем более, ты пока еще не осознаешь, насколько тернист путь целителя, поэтому не стоит так опрометчиво посвящать жизнь тому, для чего ты, скорее всего, не годишься. Этот труд предназначен лишь единицам. — Но… Клевер сделал знак хвостом, заставляя Теплушку замолчать. — Я имею в виду… Как мне кажется, ты слегка… обделена качествами присущими целителю, —(«Вряд ли хоть какой-то целитель так кощунственно обращается с можжевельником, независимо от того, сколько ему лун» — усмехнулся про себя Клевер.) — В племени сейчас и без того мало котят, воины спят и видят, как им удастся получить одного из вас в оруженосцы. Мне ученик не нужен. Я пока молод, и умирать не собираюсь. Племя спокойно может обойтись одним мной еще десятки лун. Ну какая из нее целительница? Кот, на плечи которого возложена такая ответственность, должен быть преисполнен мужества. Ну конечно должен. Это совсем не такое решение, которое можно принимать впопыхах. Самому Клеверу едва ли позволяли забыть об этом. А Теплушка… Скорее всего уже через пару дней она будет радостно присматривать себе гнездышко в палатке оруженосцев. — Но… что если с тобой что-то случится? — пролепетала Теплушка. — Племя же просто превратится в кучку беспомощных котят! Клевер раздосадованно хлестнул себя хвостом по бокам. Великий Звездный клан, сколько вопросов! Вечное котяческое неуемное желание совать свой нос в чужие дела всегда до ужаса претило ему, поэтому и сейчас он уже потихоньку начинал терять самообладание. — Ох, уж об этом не беспокойся, — хмыкнул он. — Если я найду кого-то подходящего, ты первая об этом узнаешь. Мне не нужен ученик, ясно тебе? Особенно такой, который считает работу целителя веселой игрой. Теплушка будто сначала хотела что-то возразить, но запнулась, съежилась и будто даже потускнела. — Ты правда так обо мне думаешь? — тихо мяукнула она. Клевер старался не смотреть на кошечку, чтобы вдруг не дать слабину и не изменить своего решения. Дело было точно не в нем, разумеется. Будь на ее месте любой другой котенок, Клевер не раздумывая занялся бы его обучением. Ведь так? — Мое собственное мнение мало имеет значение, на самом-то деле. Оставь меня, прошу, — ответил он и отвернулся. Теплушка бесшумно вышла из пещеры и до конца дня Клевер больше ее не видел.

***

Клевер вернулся к сортировке трав и дернул ушами, услышав вдруг сиплый кашель Алохвоста. Видимо, он застал их перепалку, потому что целитель буквально чувствовал, как глашатай прожигает его спину укоризненным взглядом. — Выглядишь лучше, чем вчера, — сказал он как ни в чем не бывало. — Это не слишком трудно, потому что вчера ты выглядел хуже дохлой лисы. — Какой прекрасный день! Самое время назначить дополнительный патруль и как следует пометить границу с племенем Ветра! — улыбнулся Алохвост и с наслаждением потянулся, но тут же охнул от боли в потревоженной ране. — Ауч. Надеюсь, никто не станет возражать, если мы передвинем ее на хвостик-другой. — Надеюсь, ты уже смирился с тем, что никуда не пойдешь, — парировал Клевер, доставая из своей кладовой новый моток паутины. — Если, конечно, не хочешь перепугать оруженосцев неоправданной кровью. Рана откроется. В общем, не смей покидать лагерь, понял меня? На твоем месте я бы и палатку целителя не покидал. Назначь патрули, опиши маршруты, я сам раздам указания. Клевер осторожно размотал повязку, проверяя рану на наличие заражения. Она выглядела относительно хорошо (значительно лучше того кровавого месива, которое ему уже приходилось лицезреть), а ее края уже начинали понемногу затягиваться. Если Алохвост будет выполнять все рекомендации, то в течение нескольких лун она полностью заживет. На всякий случай все равно стоило обработать бок мазью из ноготков и обмотать новым слоем паутины. Все равно Клевер понимал, что процесс заживления будет долгим и болезненным, да еще и оставит после себя уродливый шрам. Видимо, нападавший пытался выцарапать из непутевого глашатая душу, иначе это объяснить было нельзя. В чем-то Береза была права: надо иметь лисье сердце, чтобы так обойтись с простым нарушителем границы. Рыжий глашатай мечтательно вздохнул. — Береза не заходила? — деланно равнодушным голосом спросил он, будто услышав его мысли. — Навестить меня? Клевер раздраженно закатил глаза. — Заходила, как же! Чуть ли не каждый час, только работать мешала. Алохвост громогласно заурчал. — Она бы никогда в этом не призналась, спроси я ее! — усмехнулся он. Помолчав, он серьезно добавил: — Но она очень чуткая кошка. И ранимая… в глубине души. — Было бы совсем хорошо, если бы она еще и хоть немного уважала воинский закон, — сухо добавил Клевер. Он ничего не имел против Березы, пока Алохвост держал ее бунтарство под контролем, но с этими двумя трудно было понять, кто у кого идет на поводу. — Или хотя бы чуть потише не уважала его. — Она уважает его, просто по-своему… Дай ей побольше времени привыкнуть ко всему. Ты ужасно несправедлив к бедняжке, Клевер, — Молодой кот широко зевнул, обнажая белые клыки. — Да и к Теплушке тоже, кстати. Стоит дать ей шанс, может из нее и выйдет толк? Клевер несколько раз моргнул и нахмурился, смерив Алохвоста недоуменным взглядом. Причем тут Теплушка вообще? — Спасибо за такую заботу, конечно, но со своими проблемами я уж сам как-нибудь разберусь, — холодно проронил он. — Шансы — не такая штука, которую раздают направо и налево, знаешь ли. Алохвост прищурил один глаз и внимательно вгляделся в бесстрастное лицо целителя. — Тебе стоит признать, что ты с трудом справляешься один, — мягко проговорил он. — Слишком уж часто тебя нет на месте. А между прочим, это вполне могло бы стоить мне жизни. Клевер дернулся как от удара, почувствовав слабый укол вины. Дурак-дураком, а надавить на больное умеет. — Ты же стоишь сейчас тут вполне живой! — свирепо осклабился он. — Наверное, это как раз показатель того, что я делаю все правильно, разве нет? Почему я должен совещаться с тобой по этому поводу? Не слишком ли много ты на себя берешь? Он отвернулся, пригладил вздыбленную было шерсть на загривке и сказал гораздо спокойнее: — Но если хочешь знать мое мнение, худшего кандидата на эту роль придумать сложно. — Почему же? — искренне изумился Алохвост. Клевер тяжко вздохнул. Что же он, совсем ничего не понимает? Разве не достаточно тупых вопросов на сегодня? — Думаешь я мало наблюдал за ее поведением? Она очень небрежна, неусидчива и легкомысленна, даже по меркам учеников воителей. Этого уже вполне достаточно, чтобы не подпускать ее к палатке на три лисьих хвоста. — Из всех правил бывают исключения! — жарко возразил Алохвост, многозначительно улыбнувшись. — Вот Береза… — Ни слова. Больше. О Березе.

***

— Давай быстрее! — заныла Гладколапка, нетерпеливо заерзав на своем месте. — У меня уже лапа затекла! Клевер раздраженно зарычал, но в этот раз воздержался от комментариев. У этой недотроги воинское испытание на носу, а она все еще носится где-то и умудряется сажать себе занозы в лапы — мало того, сидит и хнычет, как будто он не колючку вытаскивает, а палец ей откусил, не меньше. Хорошо же воины воспитывают своих подопечных. И куда только смотрит Лунная Звезда? Что вырастет из этой инфантильной немочи без должной дисциплины? Игнорируя недовольное ворчание кошечки, Клевер аккуратно надавил на подушечку, стараясь не сломать занозу, и очень осторожно вытащил ее зубами. — На раненую лапу особо не наступай, и от тренировок лучше воздержаться, — невозмутимо отрапортовал он после нанесения мази. — Хотя бы до завтра. — Ну наконец-то, — угрюмо буркнула черная ученица, расправив лапы, и прихрамывая направилась к выходу. Клевер со вздохом посмотрел ей вслед. Даже спасибо не сказала. В целом, он поддерживал инициативу Алохвоста, состоящую в обучении оруженосцев распознавать простые лекарственным травы, но если это означает, что ему придется держать этих котят-переростков у себя в палатке по несколько часов на дню… Он в ужасе содрогнулся. От невеселых мыслей его отвлекло смущенное покашливание снаружи. Клевер подавил усталый вздох. Ну кого еще принесла нелегкая? — Можешь заходить, — буркнул он. По крохотной пушистой тени на стене вполне можно было догадаться, кто сейчас предстанет его взгляду, так что целитель заранее мысленно пожелал себе удачи. Посетительница осторожно вошла внутрь и подняла на целителя громадные круглые глаза, похожие на две зеленые луны. — Старейшин замучили клещи, — она робко улыбнулась (хотя Клевер был готов поклясться, что по ее лицу пробежала какая-то бесноватая озорная тень). — Вишнегрудка поручила мне достать мышиной желчи. — Сейчас принесу, — коротко бросил Клевер. — Подожди у входа, Теплушка. Он не был уверен, что хочет надолго оставаться наедине с этой пройдохой. Наверняка она что-то замышляет — желание вывести стариковские блохи звучало как слабый предлог. Кошечка обиженно распушилась: — Вообще-то, меня уже давно зовут Теплолапкой! Клевер усмехнулся. Точно же, ее церемония посвящения была всего неделю назад… Будни для него сливались друг с другом. — Прости уж, к этим постоянно меняющимся именам порой так трудно привыкнуть. Повисла неловкая тишина. Клевер оторвал неровный клочок мха и обмакнул его в мышиную желчь. Лучше бы с этим поскорее закончить: его слегка нервировал таинственный блеск в глазах юной ученицы. Вряд ли за этим стояло что-то хорошее. — Скажи… — задумчиво мяукнула Теплолапка. — Целители ведь умеют толковать сны? Как Клевер ни пытался не выдавать своего смятения, его уши с интересом дернулись. — Сны? Только определенные. Не все они обязательно несут какой-то смысл, знаешь ли. Теплолапка рассеянно пнула какой-то камушек. — Мне недавно снился один сон, — медленно начала она. — Он был таким странным… Клевер вдруг отчетливо понял, что не хочет слышать то, что она сейчас скажет. В его душу закралось какое-то странное, грызущее, абсолютно иррациональное волнение. — Неужто тебе приснилась Теплолапка, которая сидит смирно и не беспокоит взрослых соплеменников по пустякам? — попытался разрядить обстановку он. — Действительно странный сон. Ученица вскинула голову и посмотрела на него огромными оскорбленными глазами. — Совсем не так! — жалобно мяукнула она. — это был странный сон! Нет, с этим определенно надо заканчивать! Спохватившись, он поспешно протянул ей пропитанный желчью мох. — Молодым котятам часто снятся необычные вещи, — быстро сказал он. — Может расскажешь когда-нибудь… потом. А сейчас тебе пора. Разве можно заставлять наставницу ждать? Теплолапка посмотрела на него каким-то особенно долгим взглядом. На мгновение ему показалось, что она поняла, в чем тут дело, но в следующий момент кошечка как ни в чем не бывало пожала плечами и взяла мох в зубы. — Ну ладно… — неразборчиво прошамкала она и потрусила к выходу. — Только не глотай желчь! — крикнул целитель ей в след. — И держи только несколько секунд. Старейшины не обрадуются, если ты своими стараниями оставишь их с плешивыми боками!

***

Клевер валился с лап от усталости. Сегодня Крапивница умудрилась оцарапать себе глаз, и ему пришлось бежать через весь лес выпрашивать чистотел у целителя Грозового племени — Мохогрива. Только усугубляло ситуацию то, что старик оказался хоть и щедрым, но крайне нерасторопным — Клевер проторчал во вражеском лагере до самого полудня, дожидаясь, пока тот найдет все необходимое. Впрочем, ничего удивительного — этот кот был настолько ветхим, что, казалось, застал Четыре Дерева еще саженцами — сделай он резкое движение, и его сухонькое тельце сразу рассыпалось бы в прах. Прошла целая вечность, прежде чем целитель племени Теней смог вернуться домой с целой охапкой душистых лекарств в пасти — мягкосердечный старик дал ему еще и остатки кошачьей мяты в нагрузку. Клевер особо не возражал, хотя его даже насторожил настолько радушный прием. Чтобы не оставаться в долгу, он немного помог ему с больными, но теперь почти что жалел об этом — ведь по возвращению у него хватило сил только на то, чтобы закапать сок чистотела в поврежденный глаз соплеменницы, да наскоро проглотить тоненькую змейку, сиротливо лежавшую у подножия опустевшей кучи.

***

Узоры причудливо сплетались и перетекали друг в друга. Река выходила из границ. Клевер завороженно уставился на волну, жадно лижущую берег под ногами. Ее мерное биение притягивало взгляд и притупляло мысли, превращая их лишь в ничего не значащее гулкое жужжание и заставляя забыть о насущной суете. Шерсть на его лапах из темно-коричневой стала совсем черной, стоило воде коснуться их, а тело намокло и потяжелело. Он глубоко вдохнул, стараясь последними силами уцепиться за клочки ускользающей реальности, и воздух влажно и тягуче полился в его легкие, распирая ребра. На мгновение из волн выпрыгнула крупная серебристая рыба, сверкнула чешуей на солнце и снова исчезла, с остервенением хлестнув мощным хвостом по воде. Из ниоткуда возник Алохвост и широко улыбнулся в своей извечной манере. На его белых зубах запеклась черная кровавая корка. Склонив голову набок, он посмотрел на Клевера с каким-то неприятным насмешливым выражением на морде. Это выглядело очень неестественно — будто перед ним стоял не добродушный рыжий глашатай, а какое-то чудовище, без особого успеха пытающееся ему подражать. — Ты с трудом справляешься один, — пророкотал он леденящим душу голосом, окатив Клевера волной гнилостного смрада и заставляя того отшатнуться от отвращения. Из пасти Алохвоста фонтаном хлынула кровь, обдав морду целителя своим нездоровым лихорадочным жаром, и весь мир вокруг стал красным.

***

Клевер порывисто очнулся, весь в холодном поту, и яростно затряс головой, отгоняя сон. — Вот приснится же. Он, шатаясь, поднялся с земли, огляделся по сторонам и замер в изумлении. Это была не его палатка. Однако, как следует всмотревшись в окружающие его неприступные столбы хвойных деревьев, он с облегчением понял, что это все-таки территория племени Теней. Вот только… Он по-прежнему не узнавал этого места. Вокруг не было никаких ориентиров — лишь сомкнутые грозные ряды сосен, макушками достававших до самых небес. Шерсть зашевелилась на загривке целителя. В том, насколько глухим и дремучим был лес, чувствовалось что-то неправильное, пугающее. Казалось, из-за каждого дерева за ним следили чьи-то жадные глаза. Он сердито подавил внезапное желание прижаться хоть к чему-то спиной, чтобы не оставлять ее неприкрытой. Глупо, как же глупо. Ему потребовалось еще какое-то время, чтобы наконец осознать, что это всего лишь очередной сон. Клевер устало прикрыл глаза. Видимо, за сегодня он так забегался, что теперь ему всю ночь будут сниться одни только необъяснимые жуткие образы. Звездное племя решило его наградить таким образом за верную службу на благо племени Теней? Вот это подарок, вот спасибо. Где-то между деревьями скользнула тень. Потом еще одна. И еще. Этот сон явно не имел никакого отношения к Звездному племени. Знакомое предчувствие стаей мурашек пробежало у Клевера по коже. Его взгляд нервно метнулся из стороны в сторону. Неважно, сон это или нет, но следовало бы убираться отсюда. Однако, стоило целителю сделать лишь один шаг в сторону, как он уперся лицом в сосну. Он поморгал и огляделся. Пятачок земли, на котором он стоял, только что стал меньше? Сквозь деревья стал просачиваться какой-то нарастающий гудящий визг, ни на что не похожий, и неприятный, как зубная боль. Вслушавшись повнимательнее, целитель с ужасом отшатнулся в сторону. Это был не просто какой-то гудящий визг, это были кошачьи крики. Их было так много, что они смешивались в сплошной звенящий шум, в котором невозможно было разобрать отдельных голосов. Было ясно одно — все эти безымянные безликие коты умирали от отчаянья и ужаса. Что-то надвигалось из темноты. В этот момент он как никогда надеялся, что это видение не имело никакого отношения к Звездному племени — ведь тогда это значило бы, что весь тот ужас, который слышался в воплях несчастных, должен будет как-то воплотиться наяву. Хотя и верилось в это все меньше. Внезапно его морду обдуло потоком золотого ветра и все стихло, оставив после себя звенящее эхо. Какая-то из теней вдруг подала ему знак хвостом и неслышно растворилась между деревьями. Он осторожно всмотрелся в темноту, но потом решительно направился следом без всяких сомнений — ведь в шерсти этой тени запутались звезды. До этого ему казалось, что через лес просто невозможно было пробраться — настолько густо росли деревья. Теперь же он ясно видел мерцающую тропинку у себя под лапами, но главное — он видел бледный звездный силуэт, безмолвно прокладывающий ему дорогу между соснами. С каждым шагом он все явственнее ощущал, как его лапы наливаются силой, а бушующие в голове противоречивые мысли утихают. Все было именно так, как и должно было быть. Охватившее его странное спокойствие казалось каким-то внушенным — на самом деле, у Клевера даже мелькнула мысль, что кто-то другой сейчас идет и думает за него, а сам он остался где-то в глубине этого жуткого леса. Как-то это неестественно. Неужели в нем наконец проснулась искренняя вера? Все неожиданно закончилось. Тень вывела его на окраину леса и растаяла в воздухе, так ни разу и не оглянувшись. Она оставила после себя только клочок золотистой шерстки, ослепительно сверкнувшей в полумраке.