В Каждом есть что-то Особенное.

Рюноске.

- И что ты решила? - Я? - Ну, не я же! Миловидная девушка, сидя в турецкой позе, напряженно рассматривала лежащий перед собой листок, который порыв ветра так и наровился унести с собой в даль. Рядом, обхватив руками колени, сидел Хеппи, пристально наблюдающий за выражением лица подруги. Казалось, иногда она просто уходит из мира сего, погружаясь в мир грез и небытия вместе с тем листком,что лежал перед собой на полу. Когда к ней в голову приходила очередная идея, на лице не появлялось никаких ее признаков, однако Хеппи очень даже хорошо ощущал исходящий от девушки мысленный процесс и, наверняка, верно принятное решение. Или не принятое. - Ты решила? – очередной вопрос, который, как и всегда, пролетел мимо девушки, или, вернее, сквозь, и врезался в покрытые бежевыми обоями стены. Подул прохладный ветер, качая голубые шторы, а Люси все так же неподвижно рассматривает листок. - Лю-ю-юси! – завыл Хеппи, опрокидываясь назад на спину. Если она рассматривает с таким напряжением листок, где написана информация о конкурсе, то и он будет занят полезным делом. Будет смотреть в потолок. - Уо-о-о-о! – внезапно хлопнула кулаком в ладошку Хартфелия, поднимаясь на ноги и нахмурив тонкие брови. Хеппи встрепенулся. Неужели, мысль посетила ее голову? - Так, что ты придумала? – в очередной раз, с надеждой спросил мальчишка, опираясь руками о пол, чуть приподнявшись, чтобы видеть девушку. А толку-то ноль. Она, как стояла с кулаком в ладошке, смотря на листок, так и продолжила стоять. Однако в следующее мгновение развернулась вокруг оси, и каким-то странным, не свойственным ей шагом, вышла из комнаты. Хеппи озадаченно повернул голову на бок. Вернулась девушка с весьма интересным приспособлением в руках, что еще больше удивило и так озадаченного ребенка десяти лет. - Зачем тебе... гитара? – именно ее Люси держала в руках, несколько секунд назад, достав из шкафа отца, который в это время, а именно днем, всегда был на работе. Гитара была немного покрыта пылью и обклеина какими-то странными наклейками, половина из которых уже давно отклеилась, оставив за собой лишь липкие и грязные дорожки. Впрочем, на звук, Люси надеялась, это никак не повлияет. - Играть. – невинно так ответила златовласка, садясь на свою мягкую кровать. Хеппи, до сих пор мило улыбавшийся, в шоке подпрыгнул, едва ли не до потолка. - Ты серьезно?! - Абсолютно! - Реально?! - Самое, что ни на есть, реально. - Да ладно?! - Да, и что это за такие вопросы? Вспоминать все прочие провалы Хартфелия не хотела, но она свято верила, что попробовать еще раз всегда стоит. Если не стараешься, ничего и не выйдет. Но, если стараешься, а ничего не выходит, не смотря ни на какие попытки, значит – вы лох. Но Люси себя, увы, таковой не считала, потому уверенна сунула в нос Хеппи гитару. - А, может, ты лучше споешь? – невинно спросил мальчик, скромно выглядывая из-за гитары и смотря на подругу, которая по-турецки сидела на кровати и наблюдала опять... за листком. - Я не могу. Вот тут Хеппи реально удивился. - А как же тогда? – поинтересовался он, вспоминая, какой замечательный голос был у девушки, такой спокойный, такой мелодичный, словно голос самого ангела. - Видишь ли... дело вот в чем... – и девушка ему все рассказала, скромно надув губки, отведя взгляд куда-то в сторону стелажей с книгами, тыкая пальцем в палец. - То есть, как это... хрипота вернулась? – Хеппи искренне не понимал и не верил, что такое происходит с девушкой. У нее ведь потрясающий голос! Она просто обязана петь! И он подумал, что, если дело в молоке, значит... - Айда пить молоко!!! – указывая указательным пальцем путь, Хеппи встал в воинственную стойку. – Вперед! На север! - Почему на север? Там же юг, - удивилась девушка, но, заметив злобный взгляд и надутые щеки, решила промолчать и смиренно следовать за «капитаном». Цель была поставлена. Основная задача – вернуть голос Люси, а там уже и миллион не за горами. Наверняка, все помнят сказку про русалочку, которая пожертвовала голосом, чтобы получить ноги, дабы жить на земле со своим любимым принцем, которого она полюбила. Тогда, обратившись к колдунье, русалочка получила ноги, в обмен на ее голос. Говорить не могла, зато ей предоставилась прекрасная возможность быть с принцем, и хотя эта сказка заканчивается печально, русалочка в конце погибает, а принц так и не познает счастья, Хеппи почему-то упорно верил, что эта сказка прекрасно подходит под ситуацию Хартфелии, только потому что, там девушка теряет голос, как это случилось с Люси, а на все остальные любовные мороки, ему было плевать. Сейчас они уверенным шагом шли по бульвару в сторону магазина, чтобы купить молоко, которое бесстыдно было кем-то выпито ранее из холодильника. Однако, даже когда они купили несколько банок этого молока (Хеппи чуток перестарался с количеством), выпив по дороге две банки, Хартфелия так и не избавилась от хрипоты, чем очень расстроила друга, потому что пришлось еще и потратить время на посещение дамской комнаты. - Вспоминай, что еще было в молоке? – скрестив руки, произнес Хеппи, продолжая идти по бульвару. Покачав сумкой с покупками из стороны в сторону, Люси напрягла память, вспоминая что-то о молоке и меде. - Точно, мед! – подняв палец в верх, улыбнулся Хеппи и, схватив девушку за свободную руку, побежал в сторону магазина с медом, который носил весьма банальное название «Медовый мир». Но и после такого смешанного лекарства Люси не почувствовала себя лучше. Вернее, почувствовала она себя даже хуже, так как ее начало тошнить от сладкого, потому что Хеппи, опять же, перестарался с медом. - Ты меня... убить решил? – покосилась девушка на мальчика, который вновь предложил ей новый способ смешать эти два «лекарства». В начале был просто добавленный в молоко мед, затем, когда это не сработало, Хеппи предожил девушке сначала съесть мед и запить его молоком, потом наоборот. А сейчас... - Ты должна это съесть! – утвердительно произнес Хеппи, протягивая в руке глубокую тарелку с чем-то густым. «Чем-то» потому что это имело странную окраску, так как мальчик, наверняка, сначала навалил туда кучу меду (как бы это странно ни звучало, но все так и было), затем чуть-чуть полил молоком сверху... и размешал. - Да из тебя «отличный» кулинар выйдет, - с иронией произнесла девушка, принимая из рук тарелку. Покосилась на то, что было внутри и, скривившись от изобилия сладкого, от которого уже хотелось вывернуться на изнанку, аккуратно положила на стол, стараясь лишний раз не смотреть. Хеппи скрестил руки. - Может, лучше папе позвоним и спросим, что именно было в том молоке? – с надеждой в голосе спросила Люси, надеясь на милость Хеппи. Иначе, если она продолжит такие мучения, день точно пролежит, мучаясь от тошноты. - Что же ты раньше не сказала?! – схватился за голову Хеппи и мигом принес телефон девушке. Дозвонились они раза с пятого, потому что во время обеденного перерыва у отца на работе слишком шумно, и он, возможно, мог не услышать телефон. - Что-то хотела, Люси? По началу Зейбацу очень даже удивился, что дочка звонит в такое время, потому как раньше она никогда его не тревожила днем, а сейчас очень даже настойчиво пыталась дозвониться. Случилось что? - А-а-а, - понимающе протянул мужчина, облокачиваясь на мягкую спинку стула, качая в руке стаканчик, в котором плескался горячий кофе со сливками и кусочками растаянного к тому времени мороженого. – Так, этот мед нам одолжил мой знакомый из соседнего города. Я взял у него пару банок, когда ездил на его пчелиную ферму, и сейчас эти банки уже все закончились. - А где живет твой знакомый, пап? – незамедлительно спросила Люси, после чего быстро записала услышанный адрес на все тот же злосчастный листочек, на который пялились нескольмими часами ранее. - Только не говори мне, что ты собралась ехать туда? – спросил отец, а в ответ лишь услышал тихий смех. Приложил руку ко лбу и впредь поклялся, что больше так помогать не станет. - Осторожнее. - Хорошо, пап, - весело произнесла Хартфелия и, положив трубку, заманчивым взглядом посмотрела на Хеппи, который уже был во всей готовности заказывать билеты на поезд. Обычно до Харудзиона, где, оказывается, живет знакомый Зейбацу, ехать на поезде около 4 часов. Это, если без остановок. Теперь представьте, что поезд останавливался около пяти раз, плюс, на одной из остановок скандальные бабки не могли затащить свои чемоданы, лая на каждого, кто пытался хоть как-то подойти к ним и помочь. - Там наши драгоценности! Не смейте трогать своими жирными ручищами! - орали они, чуть ли не брыжа слюной. Это увеличило маршрут вдвое. Но потом, с горем по-полам затащив багаж на поезд, бабки вроде-как успокоились. Однако... на следующей станции чемоданы все-равно спионерили, а бабки во все горло орали на похитителя, который, услышав слово «драгоценности», не сумел сдержать свою черную натуру. Впрочем, похититель все равно будет ныть горькими слезами над так называемыми «драгоценностями», которыми окажутся, наверняка какая-нибудь связанная рубашка или «милая сердцу» старая ваза из-под ромашек. Все это задержало поезд еще на час. В общем, сия история склонется к тому, что наши герои, расчитывавшие приехать в Харудзион к пяти часам, приехали к самому вечеру, уставшие, голодные и жаждущие еды. Ребята были очень уставшими. Ребяты были ужасно уставшими. Нет. Ребята были нереально уставшими и, вспоминая матерей тех проклятых бабок, еле-как волочили ноги. Причем, Хеппи о чем-то непонятно бурчал и причитал. - И зачем... - Хеппи... - Я вообще... - Хе-е-еппи... – голос становится тверже. - Поехал с тобой... - Замолчи уже, - вздыхает Хартфелия устало. - В такую да-а-а-аль?! – завыл ребенок и, в буквальном смысле, плюхнулся на порог какого-то дома, куда они уже успели добраться во время словесной перепалки. Хартфелия сверилась с написанными буквами на листочке, которые пытались разъехаться в разные стороны, но, мысленно собрав буквы на место, прочитала запись заново и неуверенно постучала кулаком по двери. Правда, сначала промахнулась и стукнула в стенку, но владелец ее все равно услышал. Какого же было удивление девушки, когда она увидела уставленных на нее два пьяных глаза. - Вы еще кто такие? – икнул в лицо Люси мужчина, почесав пузо. - Э-э-э, - Хартфелия на секунду выпала из реальности, не это она себе представляла. – Господин... Харугзава? В шуточном поклоне мужчина поприветствовал девушку и лежавшего на веранде мальчишку и, выкинув бутылку куда-то в кусты, довольно-таки гостеприимно помахал рукой в дом. - Прох...ходите, - мужчина пьяно икнул и скрылся за дверью своего дома. Или не своего. Люси уже начала сомневаться, что они с Хеппи туда пришли. - Куда мы забрели? – шепотом спросила Хартфелия, помогая уже выбившемуся из сил Хеппи заползти в прихожую. - Не зна-аю, но я хочу есть, - нос мальчишки учуял что-то вкусное, находившееся в гостиной, откуда вышла молодая женщина, вытирая руки полотенцем кисло-салатового цвета. - О, вы, должно быть, Хартфелия? – улыбнулась женщина, поправляя белоснежный фартук, который от пятен жира давно потерял свою белезну. Люси улыбнулась в ответ, стараясь не выпускать из виду Хеппи, который целенаправленно полз на коленках в сторону вкусно-пахнущего блюда. - Откуда вы знаете? – Люси была настолько заинтересованна вопросом, откуда эта женщина ее знает, что за Хеппи наблюдать перестала. - Эй, куда руки тянешь?! – воскликнул мужчина дав щелбан пацану в лоб, когда тот уже потянулся за аппетитными булочками, только вытащенными из духовки. Хеппи, надувшись, схватился за ушибленное место и стал наезжать на мужчину. - Есть хочу! – рявкнул он. - Руки помой! - Есть хочу! - Руки сначала помой! – не вытерпел хозяин дома и, схватив Хеппи за шкирку, потащил в район, предположительно Хартфелией, ванной комнаты. - Извините его, он просто очень устал после дороги, - виновата улыбнулась девушка, посмотрев на женщину. - Ничего, мой брат просто не любит, когда кто-то грязными руками берется за еду. Как оказалось, после вкусной трапезы, девушку звали Икаруга Харугзава, а ее брат носил странноватое имя. - Как-как вас зовут? – переспросила Люси, даже отложив вилку вбок. - Зеро, - выдохнул мужчина, уже протрезвев во время вкусной трапезы, - но... - Но я его называю Брейном! – широко улыбнулась Икаруга, кладя руку на сильное и такое родное плечо брата. Тот лишь устало выдохнул. - Просил же, не называй меня так. Хартфелия улыбнулась и, посмотрев на за обе щеки уплетающего еду Хеппи, продолжила есть свою порцию. - Зейбацу предупредил нас, что вы приедете за медом нашего отца, - Икаруга медленно накалывала на вилку порезанные огурцы, которые были перемешаны с помидорами. По какой-то причине, она не любила помидоры, потому ела только огурцы. - Вашего отца? А где он? – с набитым ртом спросил Хеппи. - Он скончался неделю назад, - грустно улыбнулась девушка, а Хеппи, подавился, чуть ли не выплюнув все на пол. – Он был слишком стар, чтобы продолжать свое пчеловодство. Но даже не дожил и до восьмидесяти пяти лет. Здоровье слабое у него было. Подкочало. - Простите, нам.. так жаль, - ошарашенно пробормотала Люсьена, не донеся вилку до рта, а Хеппи начал посыпать извинениями. - Ничего, ничего. Вы кушайте, кушайте, - улыбнулась Икаруга. Неловкая тишина изредка прерывалась лишь брынчанием ложек и вилок о фарфоровые тарелки. Когда окончательно стемнело, девушка поняла, что на последний поезд они опоздали, да и ехать ночью не было безопасно, так что Икаруга заботливо предложила им переночевать в зале на диване. Позвонив отцу и убедив его, что доехали они хорошо, Люси сказала, что придется задержаться, впрочем, Зейбацу и не возражал. А вот Хеппи решился на отчаянный поступок. Так как перед отъездом он говорил Нацу, что уедет совершенно ненадолго, и уже к вечеру будет дома, Драгнил отпустил его с Хартфелией с небольшим недоверием. Что же будет, когда парень узнает, что приеду они завтра? - Алло? – после долгих и утомительных гудков Хеппи услышал, как сняли трубку, и боязливо подал свой немного писклявый голосок. - И где вас черти носят? Мурашки пробежались по всему телу, когда мальчик услышал холодный, пронизывающий до костей голос друга. Надо сказать, что все хорошо, что завтра они приедут, да и вообще, сказать, как есть. - Люси тебе все расскажет, - выпалил на одном махе Хеппи и быстро передал трубку так гнусно подставленной девушке, которая чуть ли не задохнулась от возмущения. - Э, алло? – робко, боязливо, чуть ли не шепотом, Хартфелия даже боялась подносить телефон к уху. Когда кожа соприкоснулась с таким холодным аппаратом, мурашек стало вдвойне больше. - Да где вас черти носят?! – взревел Драгнил, сотрясая всю телефонную линию. Испугавшись и громко воскликнув, девушка... случайно нажала на кнопку «отбой». - Ой... - Нам конец, - вынес вердикт Хеппи, понурив голову, но, на всякий случай, спрятавшись под одеяло. За окном начал лить дождь, барабаня по стеклу. Хартфелия решила попытать телефон еще раз. - На этот раз, влючем громкую связь и будем говорить вместе. Ей было страшно подумать, как теперь отреагирует Драгнил. Он, наверняка, уже готовил огромный котел, в котором долго и с удовольствием будет варить ее с Хеппи, и лишь его рожки над головой и хвост с пикой на конце будут выдавать настоящую сущность этого сущего дьявола. - О, смотри, перезванивает, - спокойно произнес Хеппи, глядя на экран. Он многозначительно переглянулся с Люси. - Кто возьмет телефон? Люси пристально посмотрела на Хеппи, тот, в свою очередь, не забыл одарить девушку таким же взглядом. - А почему я? – удивилась Икаруга, посмотрев на протянутый ребятами телефон. Те лишь жалобно заскулили и попросили вновь нажать на зеленую кнопочку, пока абонент, действительно, не разнес всю Магнолию и Харудзион, и еще и Акалифу, что находилась неподалеку, в придачу. Девушка неуверенно нажала на сенсорный экран своим пальчиком с французским маникюром и поспешила ретироваться, оставив двух гостей на едине со страшным телефоном. - Н-нацу? А мы.. тут.. дозвониться д-до тебя не мож-жем, ха-ха, - потерев затылок произнес Хеппи, заикаясь. - Еще раз повторяю свой уже задолбавший меня вопрос, - голос Драгнила был, на удивление, тихим, но сдержанным. - Где вас черти носят? - Наш поезд задержался, - взяла на себя всю ответственность Хартфелия, а Хеппи мысленно поставил ей памятник отважных. - И? - Ну, мы приехали поздно.. и.. , - девушка на мгновение замолчала. - И, что, Хартфелия? – Люси готова была поклясться, что в тот момент Драгнил усмехнулся. - Ну, так как на наш вечерний поезд мы опоздали, поночуем... здесь? – последнее слово было произнесено неуверенно, и, скромно тыкая пальцем в палец, девушка надеялась на Драгниловскую милость и снисходительность. В трубке послышался шорох и сдавленный рык, но потом Драгнил глубоко вздохнул. - Напомните, зачем вы вообще туда поперлись? - Мой отец попросил... – жалкая отмаза, но... - Если вас завтра здесь не будет, я лично приеду и привезу вас обратно за шкирки. Вам понятно? Но она сработала. - Есть, да, сер! – опомнившись воскликнули ребята, вспоминая все слова согласия и отдав честь, хоть Драгнил этого и не увидел. А жаль, мог бы и оценить. Трубку на той стороне бросили, что дало друзьями возможность опять наслаждаться короткими гудками. - На сегодня живы, - выдохнул Хеппи, вытерев пот со лба. Хартфелия согласилась. Им еще надо было забрать то, зачем они сюда и приехали. Ночь в Харудзионе давала о себе знать. Этот город считался самым холодным, потому что находился рядом с морем, а потому жуткий холод прокрадывался сквозь щели, проникая под теплые одеяла и пытаясь дотронуться до теплого тела спящих. В зале мирно тикали большие настенные часы, показывающие пол второго ночи. Это мирное тикание успокаивало, заставляло проваливатся в сон и засыпать в объятиях Морфея. Но этой ночью не спалось лишь двоим. На широком диване, закутавшись в теплое, так любезно предоставленное хозяйкой дома одеяло, лежала девушка, пристально рассматривающая узоры на полотке. Мерцающие блики искаженных фонарей с улицы блуждали по маленьким стеклышкам красивой небольшой люстры. Рядом, почти с краюшку, так, чтобы не мешать девушке, сжался в комочек десятилетний мальчик, сопящий в подушку. В комнате царило лишь тикание часов, едва-слышное сопение и влавствующа тишина. Вечные спутники ночи. Лишь изредка их власть прерывалась негромкой и короткой серенадой кузнечиков, беззаботно живущих в траве под окном. Ей не спалось. Почему-то именно сейчас в голову залезли различные мысли. Различные рассуждения, которые до сих пор она пыталась скрыть и спрятать. От других? Нет. От себя самой. Просто ее голова уже многим была забита, а разбираться во всей этой куче не особо хотелось. Но почему-то именно сейчас, именно в этой комнате, именно с этими спутниками ночи, девушка пыталась понять многие вещи и пыталась найти ответы на вопросы. Но одной ей это было не под силу. Сопение под правым ухом затихло, и девушка нерешительно повернула голову набок. - Не спится? – она встрепенулась от тихого шелеста его детского голоса. Хеппи, в свою очередь, повернул голову к ней, всматриваясь в черты лица, которое уже стало для него чем-то родным. В глазах, так же, как и на люстре, играли отблески уличных фонарей. И среди этих отблесков, Люси заметила плохо скрываемую грусть. - Нет, - тихо произнесла девушка в полголоса. Казалось, сказано было довольно тихо, а тишина с треском поломалась на куски, предоставляя лишь им двоим беседу. - Хеппи, - почему-то именно сейчас Люси захотела задать этот вопрос. Вопрос, мучавший всю ее до этого момента, - Что с тобой случилось? Хотелось спросить «Что случилось с твоими родителями?», «Как оказалось, что ты живешь у Нацу?», и много-много других вопросов, но она ограничилась лишь одним. Самым важным и самым обоснованным. Она не решалась ранее спрашивать его об этом. Она прекрасно видела его страдания, и хотя он старался всегда казаться веселым, хотя он не повадал виду, но тот грустный отблеск в его глазах ему скрыть не под силам. - Это довольно-таки грустная история о мальчике одиночке, который в раннем возрасте лишился семьи, нужной ему опоры, да и вообще, не хочу давить тебе на жалость, - спокойно пробормотал мальчик, рассматривая те же узоры, которые были увлекательные для девушки секунду назад. Но не сейчас. Сейчас все ее внимание было устремлено к его чуть бледному лицу, странным голубоватым, но в то же время, мягким волосам, чуть округлому носику и немного острому подбородку. «Замечательный профиль», - пролетела мимолетная мысль. Она уверена, что с такими повадками настоящего мужчины, Хеппи станет замечательным спутником жизни для девушки, которая будет близка его сердцу. - Я спрашиваю не потому, чтобы дать тебе возможность пожаловаться мне на жизнь, - улыбнулась Люси, прикрыв глаза и позволяя чуть блеклому свету фонаря пробежаться по ее лицу, - И даже не потому, чтобы тебя пожалеть. Хеппи удивленно повернул к ней голову. - А потому что ты мне можешь доверять, Хеппи. Потому, что я хочу узнать тебя по-лучше. Да и просто потому, что мы с тобой друзья, а друзья ведь делятся секретами, - она приподнялась на локте, повернувшись к нему. Ее локоны, чуть завившиеся от сна, спадали с плечь, заканчивая путь на подушке. - Тогда, и ты поделись со мной, - прошептал Хеппи, улыбнувшись. – Я тоже хочу узнать тебя по-лучше. Хартфелия улыбнулась и поудобнее устроилась на подушке. - Знаешь, я ведь недавно встретил Нацу. Совсем не задолго, после знакомства с тобой. - Недавно? – удивилась девушка, лежа на животе и обхватив руками подушку. - Я жил до этого на улице. Ну, вернее, не совсем. Меня подобрал мой дядя, которому до меня и делу-то особого не было. Но знаешь, за то короткое время, что я провел с дядей, я его полюбил. Очень сильно. Тихий голос спокойно путишествовал по комнате, растворяясь где-то возле приоткрытой форточки, когда встречался с прохладным ветром. А ветер уносил его все дальше и дальше. - А твои родители? – аккуратно, совсем тихо, спросила девушка, сильнее сжимая подушку и не сводя с него взгляда. А мальчик все так же рассматривал потолок. - Ты не слышала никогда о «Дорагон»? – скосил взгляд на девушку Хеппи. - Большая Змея-Дракон? Хартфелия уже слышала где-то это название, но никогда особо не вдавалась в подробности. - Они убили мою маму, - выдавил мальчик, цепляясь холодными пальцами за одеяло. – Пока ни меня, ни папы не было дома, они подожгли наш особняк и скрылись. Пожарные не успели приехать во время. Расширив глаза от ужаса, Люси вспомнила заголовки газет, гласивших, примерно такой текст: « 13-ого Октября, 2006-го года, сгорел особняк Рюноске. Сведетели утверждают, что поджег был подстроен бандинской группировкой «Дорагон», по крайней мере, так утверждает один из свидетелей. «Я видел человека с их татуировкой, огромная, на всю руку!» Исход оказался летальным для известной бизнесмешни Каори Рюноске. Супруга погибшей девушки так и не нашли. По словам очевидцев, его в доме, на момент поджога, не находилось. Ведется расследование. Эти бандиты должны быть под арестом!» - Неужели ты... - Моя фамилия Рюноске. И я сын того без следа пропавшего бизнессмена. А Каори – моя мама, - продолжил Хеппи. - Но... как же.. тебя разве не разыскивали? - Меня сразу же на следующий день подобрал моя дядя, который и сообщил властям, что со мной все в порядке, и жить я буду у него. Но он тоже был болен какой-то болезнью. Врачи сказали, что умер от смертельной лихорадки. А она, вроде бы, неизлечима. «Смертельной лихорадки?» - удивилась девушка, - «Может ли это быть?» - А ты не знаешь, были ли у твоего дяди какие-нибудь аллергии? – с замиранием сердца спросила Люси, даже поднявшись на локтях. - Не знаю. Была какая-то наверное, раз от лихорадки... – он даже не смог еще раз выговорить этого слова. Лишь устало прикрыл глаза. - А потом? – решила увести от смертельного русла разговор девушка. - Я оставался жить в квартире дяди, потом нашел записную книжку и нашел там номер брата моего отца. Он спрашивал, что может для меня сделать, я попросил пожить у него. А в день, когда я собирался идти в магазин, перед вылетом к нему, на меня напала шайка пацанов... уу, как вспомню, кулаки сжимаются! – Хартфелия тепло ему улыбнулась, - От них-то меня и спас Нацу. - Так он тебя спас? – вновь удивилась Хартфелия. Поразительно, и после всего того, что произошло, этот мальчик умеет хранить улыбку на своем лице. Пусть местами грустную, не всегда настоящую, но зато добрую и согревающую сердце. Он не пал перед этими жестокими лапами мира. После брат его отца переехал в Магнолию, но, увидев, что Хеппи завел себе друга, решил пока пожить в Японии и понаблюдать за ним. А Драгнилу Хеппи про него ничего и не сказал. Либо, не хотел, либо тут скрывалось что-то другое. - Люси, давай заново познакомимся? – как-то странно задал этот вопрос Хеппи. - Э? Она посмотрела на него удивленно, а он на нее – с глазами, полными надежды. Протянув свою руку, он неуверенно пожал ладонь девушки. - Люси Хартфелия, приятно познакомиться, - улыбнулась девушка, сжимая его чуть холодноватую ладонь. - Приятно познакомиться, Люси. Меня зовут Рюноске. Хеппи Рюноске. И их новая дружба собиралась завязаться намного прочнее, чем предыдущая. Намного теплее, где другим никогда не будет места. Будет место только ей, ему, и их другу – Нацу Драгнилу.