Крепко связаны.

Глава 3

это — штука, которую все бояться, потому что в ней вакуум информации, потому что не знаешь, плакать или смеяться, потому что не знаешь, кто здесь вообще дурак. она по-разному может называться, но обычно любовь или как-то так …

-Исаки, выходи! Хватит чахнуть, вставай! — снова утро. Снова Эскиль. Когда он успокоится? — Ну Исак! Не будь занудой, вылезай из-под одеяла. Учитывая, сколько дней ты в этом убежище, запашок там не очень — но Исак вылезать не собирался, по крайней мере, пока сосед не уйдёт в универ. — Уходи — промычал блондин куда-то в подушку, а Эскиль, вздохнув, присел на кровать. — Солнышко, послушай. Я не буду вечно приносить еду тебе в комнату. Я приношу её, чтобы ты мне рассказал, что с тобой случилось. И делаю это уже четвёртый день, но ты даже головы из-под одеяла не высовываешь! — Я хочу побыть один. — Не перебивай. Я понимаю, что тебя что-то очень сильно ранило. Тебе больно — парень погладил ворох, в глубинах которого был Вальтерсен. — Но если ты будешь продолжать растекаться лужицей в кровати, ничего не изменится, твои страдания ни к чему не приведут, ты должен перестать страдать. Пересилить. Перебороть. Возможно, когда ты кому-то расскажешь, тебе станет легче — рыжий сосед просидел ещё около трёх минут, но Исак молчал. — Значит, это случится не сегодня — Тригвассон снова тяжело вздохнул и ушёл, оставив поднос с завтраком в комнате. А Исак вернулся к самобичеванию. Множество вопросов всплывали один за другим в его голове. Но на некоторые он и сам не хотел знать ответы. Он ненавидел себя за то, что родился таким. Почему он не мог быть обычным? Не мог быстро строить отношения и так же быстро разрывать их? Не мог влюблять и влюбляться сам? Но родился соулмейтом-однолюбом, который просто не мог заметить кого-то, кроме носителя своего имени. Вальтерсен слышал о том, что некоторые пары соулмейтов расстаются и находят себе других людей, некоторые влюбляются в других изначально, а встретив соулмейта, находят в нём лучшего друга или подругу. Но Исак был не тем случаем. Он был влюблён так сильно, что от любого умоминания имени у парня что-то леденело в животе. Картина, увиденная им 4 дня назад, отдавалась вспышкой в сознании. Глубоко внутри Исак говился когда-нибудь услышать о том, что любовь всей его жизни нашла себе нового парня или девушку, или вовсе в руках знакомых увидеть приглашение на его свадьбу. Но то, что он увидел в классе литературы, его разрушило. Получается, он изначально был фальшивкой? Он бракованный? Побочный эффект? Что он вообще такое? Он встретил своего настоящего соулмейта, сексуальную блондинку, поэтому оставил Исака, ничего не сказав? Хоть бы сообщением о расставании удостоил. И сейчас судьба опять решила пнуть безнадёжно влюблённого парня, показав как Эвен счастлив с другой? Да, Эвен. Да, мы добрались наконец до того уровня самопожирания мыслями, чтобы наконец назвать имя человека, причинившего столько боли, которая и сейчас отдаётся где-то в районе солнечного сплетения. Имя, которое когда-то красовалось на ключице Исака, выведенное слегка кривоватым, наклонённым влево, почерком, какой имел его носитель. И здесь они смогли выделиться. Обычно метки проявлялись на запястьях, лишь около 30% соулмейтов имели метки на других частях тела. Интересно, а где теперь Эвен носил метку? -Исак не успел придумать варианты ответов на это вопрос, потому что кто-то снова присел на край кровать. -Эскиль, я же просил оставить меня! Я не хочу ни с кем говорить. — Даже со мной? — голос принадлежал определенно не Эскилю, но Исак всё равно не ответил. — Чувак, если ты не хочешь говорить со мной, Эскилем, Магнусом, Махди или Линн, можешь не говорить, пока сам не захочешь. Но ты не можешь всю оставшуюся жизнь прятаться от всех под одеялом — Юнас не в первый раз говорил эту фразу. Он повторял её каждый раз, когда у Вальтерсена была депрессия. — Но у меня пока хорошо получается. — Может, ты всё-таки соизволишь на меня посмотреть. Я понимаю, что тебе хреново, но задохнуться под одеялом — не лучшая смерть — Исак молчал пару минут. — Я не могу. — Чего? Высунуть голову из-под одеяла? — Юнас искренне не понимал, почему Исак себя так ведёт. Да, он был колючкой во время депрессивных периодов, но не настолько. — Исак, если ты сейчас же не поднимешься, я стяну тебя с кровати, и мне будет глубоко наплевать на твои глубокие страдания –за время дружбы Васкес успел изучить юношу. Обычно на третий день депресии парень уже шёл на разговоры и даже ел. Но в этот раз что-то было не так. Исак знал, что Эскиль даёт хорошие советы. Но рассказать ему всё он не мог, а Юнас, хоть и частично, но знал правду, поэтому нужно попробовать хотя бы это. Вальтерсен не с первого раза выпутался из вороха одеял и уставился на друга. Тот с минуту помолчал. — Получается, у тебя не депрессия. — Нет.или да…может быть…я точно не знаю. — Ты пил таблетки в последние дни — Исак даже немного приподнялся, чувствуя укор, и отрицательно покачал головой, опустив глаза. Юнас, молча, встал, подошёл к тумбочке и нашёл таблетки. — Однажды ты сказал мне, что когда будешь пропускать приёмы, можно дать тебе хорошего пинка. Но я всё ещё хочу носить статус твоего лучшего друга, а то мне кажется, Эскиль меня догоняет — Васкес слегка улыбнулся, подавая сразу 3 таблетки другу, который уже сидел, а не лежал на кровати. — Можешь не беспокоиться, только ты видел, как я крал тележку с едой из супермаркета и пытался заставить говорить золотую рыбку — изначально Вальтерсену было стыдно рассказывать о своём расстройстве друзьям, но они всё чаще замечали его странное поведение, и с каждым разом ссылаться на алкоголь было всё тяжелее. Ещё труднее было объяснять, почему Исак закрывался от всех в комнате на несколько дней, ни с кем не разговаривая. Поэтому спустя 4 месяца знакомства он рассказал о своей биполярке сначала Юнасу, а потом и остальным. Парень боялся, что его отвергнут из-за болезни, но друзья всё поняли и сказали, что всегда будут следить за ним, если тот забудет про тормоза. И Исак был этому рад. Его с детства готовили к тому, что он будет биполярен, и это случилось. Дело в том, что его прабабушка была такой, его дедушка был болен, и у его мамы было биполярное расстройство, а Исак был очень похож на маму. Семья считала это клеймом за то, что все семьи были соулмейтскими, целая иерархия соулмейтов, больных биполяркой. Так что Вальтерсен детства старался правильно питаться, заниматься спортом, оградить себя от стрессов, соблюдать режим дня — вообщем, хотел встретить свою болезнь готовым к ней. Но в первые 2 года всё равно было тяжело, он не мог определить в какой фазе он находится, не чувствовал различия между ними, даже литий его не спасал. Но его мать многому научила его, и Вальтерсен пробовал себя контролировать, со временем у него получалось. Так что, сейчас он чётко определял, когда ему стоит принять большую дозу таблеток, или больше поспать, или побыть одному. — Почему ты мне не сказал? — О чём? — блондин пережёвывал блинчик, Тригвассон уже 4 дня подряд готовил их на завтрак специально для Исака. — Ты не сказал, что твой соулмейт здесь, что он приехал за тобой — Исак немного покосился на друга. — Ты так и не понял? Он не за мной приехал. — Кто он? Почему мы его не видели? Чувак, я до сих пор не понимаю, почему ты тогда убежал посреди урока- Исак молчал, собираясь с духом. — Эвен — очень тихо, но не менее больно прозвучало имя, которое Юнас уже слышал. — Эвен… Стоп. Это тот чувак, что будет говорить о романтизме сегодня? Профессор Несхайм? Он знает твоего соулмейта? — Нет. Он.-Исаку было тяжело говорить. — Ты видел его глаза? — попробовал объяснить по-другому парень. — Да, они какого-то странного цвета, и сияют так же, как у Сони. Она его соулмейт. — Стала им. — Исак, я честно не понимаю. — Я его соулмейт.Был им — голос Вальтерсена стих до минимума. Юнас тоже некоторое время молчал. -Но так не бывает? Почему тогда Соня… -Я не знаю! Я вообще без понятия, как так могло получиться! — Окей. Окей, успокойся. Но это не значит, что ты теперь бросишь школу. Возможно, не сразу, но вы поговорите. — Может, я лучше сменю школу? -Тебя никто не переведёт без причины, и ты не имеешь права быть таким трусом. Тебе придётся когда-то с ним поговорить. Сколько бы ты не убегал, он будет появляться рядом, это ведь судьба, её не переплюнешь. — Я не трус. — Но прячась здесь, ты поступаешь трусливо. — Я не хочу его видеть! Юнас, ты не можешь понять этого! Я оборвал все связи, чтобы больше никогда не пересечься с Эвеном, чтобы он больше никогда не появлялся в моей жизни- Исак снова стал натягивать на себя одеяло, представляя, что это его личное укрытие от всех бед. — Нет, нет и нет! Вставай! — Неет. Я никуда не пойду. — Сегодня нет, но завтра ты пойдёшь в школу. Можешь не ходить на уроки Несхайма, пока не будешь готов к разговору с ним. Можешь прятаться, пока он тебя не заметит. Но убиваться по тому, чего точно не знаешь, всю жизнь лёжа в кровати и питаясь блинчиками Эскиля, привлекательно, конечно, но отстойно. Поэтому, вали в душ сейчас же. — А что мне делать с этим? –Вальтерсен указал на глаза, которые из серых с отблесками голубого превратились в морские волны. — Линзы. — С соулмейтами это не прокатывает, я пробовал. — казалось, у парня изменился не только цвет глаз. Хоть блондин и был растрёпан, но его лицо, казалось, посвежело. — Говори всем, что носишь линзы. А для уверенности, вообще можешь почти всё время носить тёмные очки, — Исак задумался, затем многозначительно закивал и, открыв шкаф, стал выбирать вещи. — Извини, но мне пора — прервал некоторые раздумья Юнас. — Да, конечно. Друг обувался, когда к нему подошёл Исак и, прошептав спасибо, приобнял за плечо. — Всегда к вашим услугам- улыбался Васкес- приходи в форму. Завтра я тебя жду.

***

      На следующий день Вальтерсен, как и обещал, явился в школу. Он ни без помощи бровастого друга объяснил двум другим друзьям причину, по которой он пропустил почти неделю. Рассказал о своём соулмейте, не упомянув его имя, рассказал, почему приехал в Норвегию, и почему живёт один. Исаку казалось, что он нашёл лучших людей, потому что и в этот раз они его не отвергли, несмотря на то, что он достаточно долго скрывал от них всю правду, да и рассказал не всё, но ни Магнус, ни Махди не старались его торопить.       Теперь наш герой по улице ходил исключительно в тёмных очках, даже иногда носил их в школе, где постоянно выискивал двухметрового Элвиса, не зная, что сделает, когда увидит: попытается скрыться или бросится в объятия. Но Эвен редко передвигался по коридорам школы, в столовую тоже не предпочитал ходить. Исак сделал вывод, что Нейшайм приходит в школу только на свои уроки, а после сразу уходит. Но парень иногда чувствовал его присутствие рядом. Юнас всегда предупреждал, когда литературу будет вести Эвен. Но однажды Вальтерсен забыл о предупреждении друга и вошёл в класс. Простояв около минуты, задумавшись, блондин понял, какую ошибку совершил и быстро покинул помещение. Но позже заметил, что цвет глаз снова изменился: из цвета морских волн в цвет ясного неба.

***

      Так прошёл 2 месяца, за которые ничего не изменилось, кроме возрастающей паранойи юноши. Он видел Эвена абсолютно везде, его снова стали мучать кошмары, случился эпизод, в котором Исак, напившись, перепутал сон с явью. После он снова не посещал школу пару дней, укутавшись в своё спасательное одеяло. Он боялся и мечтал о разговоре с соулмейтом. Хотел снова услышать этот глубокий хриплый голос, заглянуть в глаза, пускай не излучающие голубое сияние, но такие же бездонные, хотелось снова вторить прядке, всё время выпадающей из наспех уложенных волос. Но парень не знал, что скажет Эвену. Он не был уверен в том, что сможет вообще что-нибудь сказать, что не разрыдается, увидев насмешку напротив. Он до сих пор не понимал всей ситуации. Не могло же быть так, чтобы и Соня, и он были соулмейтами Эвена? Или может? К слову, глаза Сони уже светятся не так ярко, как в первый школьный день. Герой и этого не понимал, потому что глаза обычно перестают сиять, когда соулмейты расстаются на долгое время. Он изучил всю известную литературу, связанную со свечением глаз у соулмейтов. Но почему у него происходит такая пигментация не нашёл. А о трёх соулмейтах, связанных друг с другом, нашёл лишь одну зацепку. В книге говорится о том, что один из двоих людей, привязанных к одному и тому же человеку меткой, является ошибкой, фальшивым соулмейтом, у которого просто нет родственной души. Вальтерсен чувствовал себя именно таким. Эвен, наверняка, ничего не почувствовал, когда Исак оказался в паре метров от него. И не задумывался о нём ни разу за эти 2 месяца. Но в этом подросток здорово ошибался.