Крепко связаны.

Глава 5

Я, избалованный чужой любовью, ребёнок, Я, искалеченный жизнью, взрослый. Я простые истины знаю с пелёнок, Я рву лепестки порочной розы…

      Вся наша жизнь находится в окружности. Но часто радиус окружности человека может быть больше, чем у всех его друзей вместе взятых, а может, и наоборот. У каждой окружности есть центр, точка, вокруг которой всё вращается. В окружности Несхайма этой точкой была Соня. Всё, что видел и слышал Эвен, видела и слышала она. Как бы не старался, парень не мог от неё ничего утаить. Она знала о всех его бывших, о всех друзьях, даже о его первом соулмейте, о котором Несхайм вынужденно (ну немного обкурился, подумаешь) рассказал только Хейлу. Но Соня и тут влезла, хотя заметила, что это ещё не затянувшийся шрам, заметила, с каким трудом Эвену давалось каждое слово из этой печальной истории. Парню иногда казалось, что судьба вместо его второй половинки по ошибке прислала ему мамочку из параллельной вселенной. Особенно сейчас, когда Несхайм, казалось, смотрел в стену, думая о чём-то своём, а Соня говорила с Доланом по телефону. Перед Эвеном стояла тарелка с супом, вода со льдом и горсть таблеток. Но парню и в голову не приходило что-то сделать с этим всем.       С него было достаточно душа и того, что он вообще сидит за столом. Мысли его были очень далеко, а в голове ярко вспыхивали голубые глаза, которые поглощали его без остатка, не давая думать ни о чём другом, затягивая в свою пучину беспорядочной тоски, в которой теплится что-то такое близкое и родное, что-то, похожее на его собственную тоску. О Тарьей! Его прекрасный Тарьей! Зачем же он убежал, зачем скрылся в толпе этих молодых пьяниц?       Был бы Эвен тем вечером в более адекватном состоянии, обязательно бы догнал своего мальчика и наконец обнял бы его, вдохнув запах медовой макушки, (хотя сам Тарьей отрицал тот факт, что он весь пахнет мёдом, но Несхайм-то лучше знает). А отрезвев, старший бы выяснил, что произошло, куда внезапно исчез Тарьей, и почему не оставлял никаких вестей столько времени. Да и что он вообще здесь делает?! Эвен ведь искал его здесь. По всему городу искал, а он, видно, прятался. — Эвен… Эвен, малыш? — Да. Что? — «малыш» слегка потерялся в просторах своего сознания, и выходить оттуда, видимо, не хотел. — Ты ничего мне не хочешь рассказать? — Думаю, ты уже и без моего подтверждения поняла, что я видел его. — Вы поговорили? — Нет, он убежал. — Не хочет видеть тебя? — Думаю, наоборот. Его глаза практически сияли, но я не успел разглядеть был он испуган или зол. И, кажется, он учится в нашей школе. — Почему ты так решил? Мы ведь его не нашли. — Он просто поменял имя. Как я раньше не догадался? Кажется, его зовут Исак. Парень, который не ходил только на мои лекции. И просто избегал меня в школе, пока я был занят тем, что искал его в других школах. — Так значит, все эти месяцы тот мальчик был здесь. — Я думаю, что он переехал в Осло намного раньше. Но зачем он прячется? Это единственное, чего я не понимаю….

***

      В отличии от Исака, Эвен мало думал о том, откуда и каким образом судьба могла приготовить для него 2 соулмейта. Он пытался вовсе не вспоминать об этой проблеме, думая, что она как-нибудь сама разрешится, когда придёт время. Но когда убегать от этой проблемы больше не получится, вся ответственность за её решение ляжет только на плечи Несхайма. И это его пугало, поэтому он всеми силами игнорировал её сейчас. Гораздо больше его заботили прятки Тарьея, (или Исака? Да чёрт его знает!). Какой прок ему от того, что он прячется? Зачем? Эвен не знал однозначного ответа, но понимал, что Му не устроил бы такой заварухи из-за пустяка. Парень, которого знал Несхайм, не был ярым авантюристом, и этот поступок мог значит одно: Тарьей от безысходности пустился во все тяжкие. Следовательно, Эвен каким-то образом сделал ему очень больно. И сам Эвен знал часть своей вины. Прямо перед их условным расставанием Эвен пропал на несколько недель, ничего не сообщал о себе парню. Потом Несхайм узнал, что Сандвика Му неоднократно видели возле его университета и под окнами его квартиры. Но этого было бы слишком мало, чтобы спровоцировать мальчика на спонтанный переезд в другую страну со сменой имени, так что Эвену ещё предстояло узнать, что происходило в эти злополучные 2 недели с его соулмейтом.

***

      На улицах Осло становилось всё холоднее. Теперь почти все спешили скорее оказаться в своих тёплых домах, так как изморось стала обычным делом для этого города. Исак пытался согреть руки своим дыханием. Он тоже спешил, желая скорее согреться в своём любимом книжном магазинчике. По пути он всё же купил себе кофе, не для того, чтобы выпить его, а чтобы согреть свои оледеневшие пальцы. Он снова пропустил три дня школьных занятий. И не знал, когда найдёт в себе силы отправиться в Ниссен. В этот раз даже ярые уговоры Юнаса и наставления Эскиля не могли хоть сколько-нибудь склонить чашу весов в его сознании. О доводах Долана и Хейла теперь он не вспоминал. И если раньше часть мозга говорила ему: чем скорее вы с ним объяснитесь, тем скорее улетучится твоя паранойя. То теперь Вальтерсен не хотел никого слушать и видеть, он хотел лишь просто лежать под одеялом и читать какой-нибудь сопливый роман, попивая кофе с корицей, а на бредни несчастных остатков мозга не обращать внимания. Но он знал, что просто так его не оставят в покое, поэтому в виде компромисса согласился развеяться, впервые за долгое время отправившись на работу, с которой, как ни странно, его ещё не выгнали.       Сам Исак так и не понял, узнал его Эвен, или нет, но факт оставался фактом, Вальтерсен посмотрел ему в глаза. Теперь эти глаза только и не светились. Они были ярко голубыми, прямо как перед расставанием. И утром, посмотрев в зеркало, блондин понял: пиздец подкатил к нему самым незаметным и беспроигрышным способом — когда он был пьян.       В такую холодную и сырую погоду мало кому было дело до небольшого книжного магазинчика, ведь это не кофейня, в которой подают горячий шоколад. За всё утро был лишь один посетитель, поэтому Исак сначала занялся одним из стеллажей, а потом всё же заскучал и прямо на кассе принялся изучать труды Ницше. Почему Вальтерсен не услышал, как вошёл посетитель, он и сам не знал. Он не услышал и того, как на кассу положили книгу, а поднял голову лишь после громкого кашля в кулак. Поднял голову и онемел. Он снова встретился с глазами продрогшего Эвена. Пауза снова длилась вечность. Но если Исака оглушал стук собственного сердца, то Несхайму тишина давила на уши. — Сколько она стоит? — Эвен указал на роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери», который лежал на кассе. Исак вдруг встал, он был в смятении и как-будто не знал, куда деть руки, которые неожиданно вспотели. Вальтерсен попытался вытереть их о джинсы, опустив глаза толи от страха, толи от нахлынувшего стыда за свою слабость. -Тарьей….- пышные ресницы задрожали, и парень кротко завертел головой. Эвен увидел бейджик с именем «Исак» и теперь был точно уверен в своих суждениях. ¬- -- Хорошо, давай попробуем немного иначе. –прошептал сам себе Несхайм, — Извини… Ты Исак, верно? Исак Вальтерсен….Меня зовут Эвен Бек Несхайм, …я преподаю курс литературы в Ниссен. — Всё это Эвен говорил чрезвычайно медленно, боясь, что младший, не дослушав его, бросится бежать. Но Исак на секунду поднял глаза и пару раз еле заметно кивнул. Эта тактика сработала, Несхайм решил продолжать в роли преподавателя. — За весь семестр ты не был ни на одном моём уроке, так что сначала я подумал, что находишься на отдельном обучении или серьёзно заболел… Но потом мне сказали.другие преподаватели, …что ты не ходишь только на мои уроки.И я задумался. Решил посмотреть твои оценки и.и совсем запутался. Ведь ты прекрасно учишься. А потом у меня были кое-какие проблемы, и я на некоторое время забыл о тебе…ненадолго. Но сегодня тебя снова не было. Я просто не знаю, ….я не могу сделать тебе больно в школе… Там я только преподаватель литературы. Я могу к тебе не обращаться, не спрашивать тебя, просто присутствуй, иначе…иначе будет незачёт. — Эвен говорил отрывисто.То громко, то тихо, иногда набирая в грудь воздух, он прерывал свой монолог. Он всё боялся сказать что-то лишнее и спугнуть парня. Исак слушал молча. Не мог подобрать ничего для ответа, потому что мозг уже помахал ручкой и отключился, так что парень просто смотрел на Эвена и пытался вникнуть в суть его слов.       После продолжительной речи Несхайма снова воцарилось молчание. Его нарушил лишь звон колокольчика. Вошёл посетитель, на которого сразу отвлеклись оба блондина. Мужчина на несолько секунд задержал взгляд на паре и прошёл к стеллажам. Эвен проследил глазами его путь, так как не хотел, чтобы кто-то мешал их первому нормальному разговору за последние полтора года. Но его старания были напрасны. Пока огромные голубые глаза-океаны временно перестали атаковать Вальтерсена, он попытался сгенерировать работу своей нервной системы. И у него получилось, он успешно пробил книгу, и, когда снова почувствовал на себе взгляд, громко озвучил:  — С вас 650 крон. Если ваша покупка превысит 800 крон, то по акции можете получить набор закладок.- Эвен лишь уставился, высоко взметнув брови. Ни один мускул на лице Исака не дрогнул, он старался не выдать ни одной эмоции, и у него получилось. Почти. Его колени слишком заметно дрожали. Несхайм молча отдал деньги и натянул шарф на лицо. Выходя и магазинчика он сказал: — Я всё равно буду ждать.