Крепко связаны.

Глава 7

Голубой саксонский лес Снега битого фарфор. Мир бесцветен, мир белес, Точно извести раствор. Ты, в коричневом пальто, Я, исчадье распродаж. Ты — никто, и я — никто. Вместе мы — почти пейзаж. И. Бродский

      Хейл больше не захотел говорить с Исаком, засыпавшим его вопросами, отправив парня домой писать конспекты по английской литературе.       В голове Исака теперь рождались тысячи различных цепочек событий, и одна была хуже другой. То Эвен был оправдан по всем статьям вальтерсенского суда, то получал пожизненное наказание, но теперь чаще из подсудимого становился потерпевшим. А кто же был обвиняемым тогда? Вальтерсен не хотел отвечать на этот вопрос, но не мог отделаться от него.       Мысли о Соне тоже не заставили себя долго ждать. Кто она? Ангел-хранитель Эвена, или та, кто пришла забрать его жизнь скорее. Почему она уехала, когда Эвену стало хуже, чтобы снять с себя ответственность?       Парень готов был помочь Эвену ценой своей жизни. Ни о какой боязни разговора и правды теперь речи ни шло в его мыслях. Только предположения о серьёзности заболевания и возможности Исака забрать если не всё, то хотя бы часть его. Теперь ему было плевать, истинный он или нет. Главной его целью была жизнь Эвена.       Мысли об Эвене, о его болезни, о том, что происходило и могло произойти мешали Исаку жить. Парень совсем перестал спать после встречи с Дэном. Он знал, что это значило; понимал, что надвигается; признал, что Юнас не ошибся в своих суждениях. Но сделать что-то с этим Вальтерсен не мог, как бы полно не понимал происходящего. Как маньяки не могут предотвратить свои поступки, прекрасно осознавая их, так Исак не мог просто сойти с этого течения, потому что он сам был им (так ему казалось). Единственным и самым верным решением было как можно скорее добраться до скалы, чтобы как можно скорее упасть вниз и остаться там, на дне навсегда, если придётся. По-другому ведь всё равно не может закончиться. И это ещё одна причина, по которой Вальтерсен теперь яростно искал встречи со своим соулмейтом (он не знал, истинный ли он для Эвена; но точно знал, что именно Эвен его соулмейт).

***

Прошло три дня. 10:57       Эвен, перенявший привычку Исака не ходить на учёбу, впервые за неделю готовился вести урок. На самом деле, он не готовился, а пытался выпутаться из той кипы бумаг, которая навалилась, пока его не было. Какие-то зачётки, проекты учеников, какая сводка успеваемости, рейтинги, заявления. Кто это вообще придумал?       Звонок прозвенел уже несколько минут назад, но Несхайм ещё перечитывал одно из заявлений, не помнив о том, что в аудитории сидят студенты, что ему нужно провести урок, тему которого он сам не знает.       Когда шум в помещении стал совсем невыносимым, Эвен, наконец, поднял глаза, и они тут же встретились с ярко-голубым взглядом из прошлого. Глаза смотрели на парня в упор, как будто что-то искав.       Тарьей.       Кажется, в комнате кончился кислород или в трахеях Эвена поставили клапан, потому что он задыхается.       Это точно не галлюцинация? Живой Тарьей из плоти и крови сейчас смотрит на него? Не прячется за другими или в своём капюшоне, не опускает глаза, дёргая ресницами, а смотрит прямо в глаза.       Он что-то ищет. Когда Несхайм снова поднимает глаза, частично оправившись от шока, парень с пшеничной макушкой смотрит именно в них, как будто что-то спрашивая. Глубоко вздохнув в последний раз, Эвен встаёт и проходит к кафедре, не спуская взгляда с Тарьей. Он замечает, что глаза студента буквально бегают по нему в поисках каких-то улик, зацепок, изменений? Несхайм пока не понимал этого. Не понимал он и того, как будет вести урок с этим пристальным взглядом и, вообще, с присутствием этого человека в одном с ним помещении, не имея возможности обращаться только к нему. — Итак, доброго утра всем! — сказал он таким бодрым тоном, которого сам от себя не ожидал, — Надеюсь, вы скучали по моим урокам и готовы снова вернуться к нашему режиму.       Нужно было срочно что-то придумать, ведь он не помнит даже последнюю пройденную тему. Что-то полезное и для них, и для него. «Сначала нужно перестать смотреть на него, - подумал Эвен, — теперь чуть-чуть подумать.» «Чуть-чуть» подразумевало около трёх минут гробовой тишины смешанной с внутренней борьбой.       « Отвернись!» — несколько раз повторил он. А вот и отличная идея: — Нам с вами нужны оценки под конец семестра, поэтому сегодня вы разобьётесь на группы, каждая из которых получит по произведению, тексты я раздам… — дальше Эвену всё-таки удалось влиться в урок и провести его успешно. Почти. Вся аудитория заметила, насколько часто преподаватель смотрел на Исака, не говоря уже о взглядах самого Исака. Среди студентов уже пробежали шёпотки, насчёт Вальтерсена, цвета его глаз и того, как он соблазнил молодого преподавателя. Такие же слухи шли об Эвене уже давно из-за постоянно меняющегося цвета глаз, но раньше они не касались Исака.       Как бы странно это не звучало, семнадцатилетнего подростка, так боявшегося за свой статус фальшивого соулмейта, теперь мало интересовала кучка шепчущихся сплетников и сплетниц. Он с, практически, неприличной решительностью искал симптомы неизлечимых болезней. И хоть Эвен за урок ни разу не обратился именно к Вальтерсену, их никому недосягаемый диалог уже давно продолжался.       Как только прозвенел звонок, все закономерно стали собираться. Ученики из каждой группы возвращали книги с текстами и сдавали работы. Одним из последних подошёл Исак. — Профессор Несхайм? — очень робко, потому что теперь он боялся спугнуть Эвена. — Да? Что-то было непонятным? — отвечал дружелюбно Эвен, разбирая работы и несмотря на того, кто задал вопрос. Когда он, наконец, поднял голову, книга вывалилась у него из рук. —  Ой, извини, — бросил он, поднимая упавшую вещь, — да, Тарьей,...то есть Исак, прости. — замешкаться в ответственный момент, черта присущая им обоим. — Я хотел спросить, насчёт отметок… — Исак снова замялся, он успел придумать только начало разговора, но Эвен уже опомнился. Приложив руку к его плечу и почувствовав, как оно дёрнулось, он ответил: — Это легко исправить, если ты возьмешься за исследовательский… — с противоположного конца помещения послышались назойливо повторяющиеся «профессор Несхайм», — ну что ещё случилось? — немного раздражительно спросил он, опустив руку с плеча Вальтерсена. — Профессор Несхайм, я не могла Вам дозвониться, Вас срочно зовёт директор. Прямо сейчас, — запыхавшаяся молодая рыжая девушка тоже была раздражена. — Пару минут, я ещё не закончил. — Прямо сейчас! Идёмте со мной, — Эвен глубоко вздохнул и шепнув почти в ухо «прости» потопал за быстро перебирающей каблуками девушкой.       После замечаний и предупреждений директора парень направился в столовую, надеясь найти там Тарьей, так как был перерыв, но он уже куда-то скрылся.