Крепко связаны.

Глава 8

Я концепция, ты отражение. Я закрываюсь, ты же меняешь пути.

      16:31 того же дня:       Эвен шёл с обеда, думая о том, куда мог деться Тарьей. Он плотно перекусил в кафе, которое было недалеко от Ниссена с Хейлом, зная, что из школы ему удастся вернуться не раньше вечера, хотя его друг, пообедав, отправился прямиком домой.       Дэн рассказал о недоразговоре с Тарьей и поделился предположениями о странном поведении парня во время разговора. Эвену пришлось признать, что он окончательно запутал уже давно заплутавшего в своих теориях подростка своим поведением и осторожностью. Ему давно следовало напрямую, без советов, посредников и всяких догадок пойти и поговорить с Тарьей, а не ждать, пока парень созреет. Время, бурлящим течением бежавшее вперёд, только усугубляло состояние обоих. Несхайм всё больше и больше терялся, сбегая от везде поджидавшего его выбора, а Исак… Исак просто не справлялся с тем, что наваливалось на него комом снега. Как только он выбирался из одного, на него тут же падал следующий.       Эвен шёл, погружённый в те мысли, от которых всё время бежал. Это были мысли о выборе. Он не имел понятия, есть ли правильный вариант в этом тесте. И даже если есть, то верный он для вселенной или для него? Несхайм был так далёк от реальности, что не заметил возле себя Исака, в пятый раз кричавшего «профессор Несхайм». — Эвен! — деланно-обиженный знакомый тон вывел парня из оцепенения. — Тарьей… Тарьей я тебя искал… — Да, мне сказали. Я сдавал зачёты и тесты, пытался перекрыть пропуски, — Исак, немного нахмурившись, замолчал, не зная, как переправить разговор в нужное ему русло, и продолжая идти рядом. До Эвена ничего не дошло. Он сам пытался выбрать, о чём спросить в первую очередь, но всё было слишком важным в тот момент. — Куда ты идёшь? — То, что парень перешёл на «ты» удивило Несхайма и обрадовало. — Собирался вернуться в учительскую, чтобы разобраться с горой бумаг, которая накопилась в моё отсутствие. Это жу-утко скучно и изнурительно, — брови Эвена высоко поднялись и опустились, давая понять, что одно слово Тарьей развернёт его в противоположную сторону от школы. — Я хочу разобраться со всем этим, — пробубнил он, откашлявшись, — если ты готов, только если ты готов. Эвен остановился, уставившись на несколько месяцев прячущегося от него нахмуренного парня. — Если ты не готов… — Я готов! Готов! Только давай присядем, — Несхайм мешкал, спотыкаясь на ровном месте и повышая и понижая тон голоса. Он судорожно глотал воздух и пару раз облизнул губы, указывая широкой со сбитыми костяшками ладонью. Исак, кивнув, сел и, сорвав сухой лист с практически голого куста, который немного загромождал обветшалую скамейку, принялся крутить его в руках, рассматривая. Он заметил смятение Эвена и дал время и ему, и себе, чтобы собраться. — Я не знаю, кто истинный, Тарьей, — будто спотыкаясь в словах, выдавил старший. — Меня не это интересует. — А что тогда? — Исак, наконец, выбросил листок. — Что произошло с тобой тогда? И как я могу это исправить? — Исправить? Ты здесь причём? Думаешь, я буду перекладывать ответственность? — Теперь Эвен не думал о том, что проговаривал. — Объясни, почему ты не позвал меня на помощь, почему не предупредил. И что это была за чёртова женщина?! — Женщина? — Когда я сидел возле университета… О тебе ничего не было уже около двух недель, так когда я был там, из здания вышла усталая женщина, но не твоя мама. Увидев меня, она начала кричать о том, чтобы я убирался, и что-то вроде того, что я испортил тебя, практически, убил. Я попытался разузнать, но она набросилась на меня, замахиваясь сумкой и продолжая проклинать меня, — он на минуту замолчал, — и… Я убежал. Так кто она? — Эвен выдохнул. — Моя кузина. Живёт в Осло. — Надо переезжать, — Вальтерсен еле усмехнулся. — Понимаешь, я сам плохо помню, когда это произошло. Но когда меня реабилитировали, я, даже если и пытался бы, не мог ни с кем связаться. В первый раз было тяжелее всего переживать депрессию, поэтому Эмма приехала, чтобы поделиться опытом. Она и вправду думала, что болезнь проявилась из-за соулмейта, что довольно смешно. — Депрессия? Так у тебя не рак? — Какой рак? Что тебе наплёл Хейл?! У меня биполярка, — Эвен было громко рассмеялся, но, заметив широко раскрытые глаза Исака, перестал. Парень встал, ретируясь то в одну, то в другую сторону, что-то шепча себе под нос: — Вот как оно… Вот почему. Это я, это только я…всё… Всех. — Тарьей? — Исак обернулся, и Несхайм увидел глаза, наполненные слезами. — Прости, Эвен, я не хотел, — уже с комом в горле едва выговорил он. Не в силах больше видеть Эвена, парень побежал прочь от него. — Тарьей, стой! Тарьей! — Не успевал кричать Эвен, пытаясь нагнать подростка. Но стоило Исаку завернуть за угол, и он был потерян из поля зрения старшего. Эвен ещё долго пробегал ближайшие улицы, выкрикивая то одно, то другой имя, спрашивая у прохожих о мальчике. Всё было безрезультатно. 23:57 того же дня: — Может, он к морю отправился? –Хейл с некоторым напряжением рассматривал карты в телефоне. — Не знаю, но у него нет денег туда добраться, а пешком он мог и не дойти, — отвечал Юнас, также изучая карту города. Находясь в панике от непонимания ситуации, Эвен позвонил Хейлу, который взял всё в свои руки. Он нашёл друзей Исака такими же обеспокоенными, как и Несхайм. Юнас предложил обратиться в полицию, сказав, что Вальтерсен мог натворить всё, что угодно во время маниакальной фазы, и тут у Эвена из рук выпал телефон. Он, наконец, понял, почему Исак так отреагировал, узнав о его расстройстве. Всё встало на свои места. Он считает себя виноватым, думает, что угробил жизнь человека, в которого влюблен каждой клеточкой тела. Что может быть хуже? А хуже будет если маниакальная вина перейдёт за грань, и поток вместе с подростком разобьётся о скалы. За последние несколько часов парни обошли практически весь город, то расходились в разные стороны, то снова встречались вместе. Юнас и Хейл всё время звонили в полицейские участки и больницы, спрашивая, не поступал ли к ним Исак Вальтерсен, звонить которому было бесполезно. Эвен, Дэн и Юнас в очередной раз сошлись. Они были недалеко от Ниссена и ждали Махди с Магнусом, чтобы проложить новый маршрут. — Его нашли! — Внезапно прокричал Юнас, отрываясь от телефона. — Где? — Как он себя чувствует? — Он был под Рисёйским мостом, у него переохлаждение.