— Неизвестность —
3 апреля 2018 г., 22:15
— POV Какаши —
Приходило ли в голову Какаши когда-нибудь, что все происходящее вообще может быть реальностью? Когда Двухвостый в воскресшей Рин швыряет из стороны в сторону тело внезапно появившейся в самый неподходящей момент Ханаре, а он просто лежит на земле с вновь проломанными ребрами и не может даже на ноги встать. Хатаке просто смотрит, опираясь спиной на стену и придерживая рукой открывшиеся швы, чтобы не истечь кровью до смерти. И ему как день ясно, что Хвостатый не разносит все вокруг, как в прошлый раз; не нужно удерживать его внимание чем-то, чтобы он двигался за конкретной мишенью, а не целился куда попало - он зациклен только на уже полуживой Ханаре. А еще осознание того, что это он довел все до крайней точки. Допустил случившееся просто потому, что не умеет говорить и делать те вещи, которые нужно, а не поступать так, как привык и как сам считает верным. Вот куда привели его дохуя "правильные" поступки. Воля Рин угасла настолько, что Биджу абсолютно завладел ей или...или это просто то, чего она сама хочет; то, что она ему позволила сделать без боя за собственное тело. Насколько, Господи, насколько же тупым идиотом нужно быть, чтобы допустить такое? Двухвостый буквально швыряет девушку в стену, Какаши отсюда слышит, как кости хрустят от резкого столкновения; да что там - он чувствует. И ведь виноват во всем, опять же, он. Полностью. И в том, что Рин ощутит, когда очнется и осознает все - тоже. Сейчас ничто не пробьет контроль Хвостатого, Хатаке знает; чувствует, что от Нохары там не осталось ничего, только умноженные тысячекратно эмоции. Эмоции, волю которым дал он сам. И в то, что Ханаре не виновата вообще ни в чем, ее тоже убедить сейчас не получится. Чувства Рин стали настолько же реальными, как и все происходящее. Он больше просто не имеет права их отрицать или, тем более, игнорировать. Просто не смеет закрывать глаза на ее чувства к нему. Он был эгоистом так долго; всю жизнь. Не придавал значения этому, считал, что раз в его понимании так правильно, то и ей должно так казаться. А то, что каждый раз, день за днем, его поведение приносило только новые разочарования - его не интересовало. Может быть потому, что сам понятия не имеет, каково это. Какаши привык быть на позиции того, кто получает ее любовь, ничего не отдавая взамен; даже если чувствовал всю жизнь, в принципе, то же самое, только никогда не смел признаться в этом кому-то, кроме себя. Сколько бы проблем отсутствие этой трусости решило сейчас. И насколько тяжело быть по другую сторону? Отдавать себя кому-то, ничего не получая в ответ, кроме безразличия и никому не нужной благодарности. Если честно, даже представить не может. Сколько же раз ему еще нужно пообещать, что он будет делать для нее все, чтобы наконец перестать косячить? Смотреть на то, как Рин замахивается на лежащую уже без сознания Ханаре - худшее, что он вообще мог себе представить. Если она убьет ее сейчас, то никто не сможет убедить Нохару в том, что это все - Биджу и ее вины в этом нет. И потому Какаши пробует встать, пытается хоть что-то сделать; стягивает с шарингана протектор, силясь поймать взгляд кошачьих глаз, чтобы хотя бы на мгновение погрузить Хвостатого в иллюзии - этого хватит, чтобы Ханаре вытащили. Сюда сто процентов уже сбегаются все АНБУ округи и...где, блять, носит Ямато? Как следить за ними на соседнем дереве - так без проблем, а когда реальная проблема - хуй сыщешь. И когда у Какаши почти получается зацепиться взглядом за чужие глаза, зверя все же опутывают деревянные прутья, подчиняя бушующий сгусток эмоций и ужасающей силы. Хатаке отпускает. Резкий всплеск страха и тревоги опускается на голову, гудящие тупой болью части тела, и он просто отключается, медленно ощущая, как плывет перед глазами. И когда Какаши очнется, знает, что его ждет нечто, что он даже представить себе не в силах. Абсолютная неизвестность. Но он уверен, что ничего хорошего.***
В это же время за Рин отправляют нескольких шиноби и Ямато, чтобы они увели ее за пределы деревни. Убежать от АНБУ - нереально, тем более, когда не знаешь, куда скрыться. И потому ее настигают быстро, с расстояния выпустив несколько тонких игл по нужным точкам, чтобы она просто отключилась без сопротивления. Никому не хотелось еще раз встретиться с тем, что произошло, потому каждый здесь действовал предельно осторожно. На самом деле, можно скрыть, наверное, любую эмоцию, кроме страха. Даже для тех, кого этому обучали чуть ли не всю жизнь. Ей выделяют один из пустующих домов в поселении за деревней, скрывают присутствие и не позволяют выходить за дверь ни под каким предлогом, поэтому со стороны может показаться, что ничего и не изменилось; дом как был пуст, так и остался - разве что свет по вечерам выдает присутствие Джинчурики и, достаточно часто находящегося здесь Ямато. Он приходил зачастую не как тот, кто должен проверять два раза в день сохранность печатей, а как единственный, кто здесь мог с ней разговаривать. АНБУ не шибко болтливы, да и не приближаются никогда, а никого другого в округе просто нет. Потому он и взял на себя право не дать Рин сойти с ума в одиночестве и страхе. Ямато едва ли был хорошим собеседником, имея своеобразное воспитание Корня, но был обязан всем, что имеет, именно Какаши, поэтому сейчас считал своим долгом сделать все, чтобы Нохара выбралась из этого живой и, желательно, в нормальном моральном состоянии. Ее воля к жизни сейчас - главное преимуществом перед тем, кто сидит внутри и угасание этого огонька надежды означало бы провал еще до начала операции. Ямато прекрасно это понимал, пытаясь хоть как-то поднять девушке настроение, хотя часто - безуспешно. У него и правда никакого опыта в этом нет; он в состоянии обеспечить непробиваемую защиту Рин в физическом плане, но морально не может сделать ничего. Как и Какаши. Планы на миссию меняются с такой же скоростью, с какой и были выведены изначально - отряд, посланный на разведку, возвращается со сведениями о том, что существуют ритуалы по извлечению Хвостатого и запечатыванию его в сосудах по частям, равным количеству хвостов. Это дает надежду на то, что Рин полностью освободится от контроля Двухвостого и будет жить нормальной жизнью, но не дает надежды на то, что будет жить вообще. Извлечение сущности этих Демонов из человека - смертельно; Джинчуурики не сможет жить после того, как его освободят. И все это знают. Возможно, даже самой Пятой так спокойнее - она точно не обрекает Рин на смерть, просто шансы на ее избежание стремятся к нулю. Цунаде дает ей шанс выжить и вернуться в деревню к обычной жизни, но для этого нужно пойти на риск. И потому они полностью изменяют состав участников миссии - нужен тот, кто сможет провернуть подобное; в Конохе едва находится кто-то, кто занимался такими вещами раньше, но все же отправляют нескольких джонинов и двух людей из Корня, с их запечатывающими техниками и неординарными знаниями, плюс Ямато. Никаких медиков - если Рин там погибнет, так тому и быть, это - решение, которое никто не смел оспорить. Полная секретность, никто понятия не имел, что произошло - Иноичи стер память тем, кто был свидетелем, оставив в курсе лишь нескольких из тех, кто был причастен к миссии. Даже Данзо был вынужден согласиться с предложенным планом (отказать Хокаге в тот день вообще мало кто осмелился) и старейшины дали добро на подобное, хотя так же, как и глава Корня, были готовы снести Цунаде голову за произошедшее. Сыграло то, что не пострадал никто, кроме девушки, которая никак не относится к деревне Листа. Как ни странно, именно нападение Рин на Ханаре и подарило ей шанс на то, чтобы не быть убитой на месте. Вторая, кстати, все еще находилась без сознания; как, впрочем, и Какаши, которого лечила теперь лично Пятая. "Нужно сделать все, чтобы он выжил; тогда я смогу прибить его лично", - вот что она сказала тогда, сращивая раздробленные от столкновения со стеной кости. И он выживает, медленно, болезненно, но несколько раз даже пытался открыть глаза, очнувшись от комы, но вытащить его никто так и не смог, потому что повреждения слишком сильные, а защитная реакция организма не дает даже насильно вывести его из этого состояния. Хатаке просто методично залечивают; в какой-то момент все становится только хуже и Какаши даже дышать самостоятельно не может, его подключают к аппаратам и настойчиво продолжают восстанавливать позвоночник, благо, что ничего не отказало, не были задеты опасные нервные окончания и точки чакры. И он действительно очнулся через неделю, смог самостоятельно дышать; все поврежденные кости и порванные ткани, органы, в которые несколько дней впивались осколки костей, наконец смогли восстановить - его в буквальном смысле собирали как пазл, только изнутри. И еще через пару дней Какаши смог разговаривать и шевелить руками и ногами; работа всех органов была приведена в норму и его перевели в обычную палату, где постепенно к нему начали приходить люди, которых он видеть...не хотел. Хатаке сейчас вообще никого видеть не хотел. Безвольно лежал лицом в потолок и просто думал, постоянно, двадцать четыре на семь с перерывами на сон. Потому что еще в первый день, пришла Цунаде и все ему рассказала - обо всех подробностях прошедшей миссии и ее последствиях. О том, что Рин теперь свободна, у них получилось воспользоваться знаниями клана Узумаки, но - полужива. Влияние Двухвостого оказалось слишком сильным, да и вообще, Джинчурики не положено даже в коме быть после извлечения. Он даже не то чтобы думает - Какаши старается заставить голову работать. Пытается сделать хоть что-то, чтобы избавиться от давящего вакуума в голове; он отказывается принимать то, что происходит. Не верит в реальность, абсолютно, никак. Хатаке уходит в себя полностью; ему опять снятся кошмары, продирающие посреди ночи так, что он в первый раз за все это время сам встает, резко хватаясь за гудящую голову. Какаши видит лицо Рин, искаженное ужасом; тихий шепот и следом - точно такое же, когда он взглянул на нее ровно тогда, как она смотрела на их поцелуй с Ханаре. Его в дрожь бросает каждый раз, когда вспоминает эти глаза и он помнит, как клялся, что этого больше не повторится. Что она будет жива и больше никогда не испытает подобных эмоций. И он постоянно, методично, с бараньим упорством и беспробудной тупостью разбивает собственные обещания. Какаши даже не совсем страдает или мучается чувством вины; несомненно, именно самоуничижением он и занимается, но, главное - он полностью теряет уважение к себе. Какаши больше не знает, что правильно, а что - нет; он не доверяет больше сам себе, как он может быть в чем-то вообще уверен сейчас? Его не пускают к ней; все слишком заняты тем, чтобы постоянно поддерживать в хрупком теле жизнь, чтобы дать ему хотя бы увидеть ее. Он не верит себе, а другим - тем более. Хокаге знала, что если сказать ему, что Рин мертва, тогда, в первый день того, как он очнулся, Какаши бы просто потерялся. Сейчас он по крайней мере борется с тем, чем жил десяток лет; с мыслями, которыми руководствовался перед принятием каждого своего решения, что привело ко всему происходящему. А Цунаде, так или иначе, живой он был нужен куда сильнее, чем мертвый. Поэтому доверять ей он тоже едва ли мог. Какаши едва ли не с ума сходит от всего, что ощущает. Чувство вины за то, что не смог защитить Рин; во второй раз. В нем смешалось буквально все, превращая эту эмоцию в ненависть к себе, всепоглощающую, напоминающую о себе каждый раз, когда он думал о Нохаре; теперь Какаши не достоин ничего из того, что связано с ней. Он едва ли не собственноручно сорвал с нее эти печати и позволил произошедшему случиться. Теперь у него нет прав на то, чтобы даже допускать мысли о том, что у них, возможно, и был бы шанс. Человек, который убил тебя единожды и почти убил второй раз - он не подпустит себя к ней; тут дело уже не в том, что Обито бы не хотел, а в том, что это - его решение. Она выживет без него, потому что Рин всегда была намного сильнее, чем он, или Обито, да кто угодно; она выживет в любом случае, выкарабкается из комы и сможет найти то, что ей нужно, только без него. Предложить себя в качестве того, кто уйдет на следующую миссию в Страну Воды на четыре месяца - это кажется самым правильным решением из всех, что приходят ему в голову. Он не сможет ей в глаза посмотреть, не сможет даже просто увидеть, чтобы не быть раздавленным собственным чувством вины; теперь Какаши и правда сделает все, чтобы Рин была в безопасности. Там, где нет его "правильных" решений и прочего, что могло бы пошатнуть ее стабильную и нормальную жизнь без его в ней участия. Может, Какаши и осознает, что это - очередной его эгоистичный поступок, который он сделал, не подумав о том, чего хочет она, но так ведь намного лучше. Теперь с ней все будет в порядке. И когда он уходит на эту миссию через неделю после того, как его одобрили, знает, что она очнулась. То, что грузом висело на душе, спадает - Рин выживет теперь точно, без всяких "бы"; вокруг нее есть люди, которые помогут ей и будут рядом, а всю жизнь провести в бесконечных длительных миссиях, в общем-то, не такая уж и большая проблема. Попадает домой на несколько часов, чтобы забрать экипировку и долго смотрит на завядший цветок на столе. Он ни в коем случае не должен увидеть Рин, потому что тогда не сможет уйти. Не сразу разбирается, что с ним делать, но поливает и обдирает сухие листья, выпрыгивая через окно на улицу. У него еще есть время, чтобы хоть чем-то ее порадовать. Чувствует себя как слон в посудной лавке, когда приходит в цветочный магазин и в итоге Ино все же советует ему купить азалии, рассказывая что-то о значении, а Какаши, на самом деле, просто цвет понравился. Бледно-розовый горшок он отдает в госпитале одной из мед.сестер, прося оставить в палате Рин, осознавая, что желания изменить свое решение больше нет. Теперь он делает это все не потому, что в нем "есть темнота", как раньше, а потому, что он делает это ради нее. Вновь заботится о Рин в своей изощренной манере, а это уже чуть более благородная причина для убийства врагов Листа.— POV Рин —
С тех пор, как Рин спросила себя "Может ли её воскрешение стать ещё хуже?", каждый день для куноичи становился всё ужаснее и ужаснее. Её заперли в доме в отдалении от деревни, и по-другому это было назвать нельзя, потому что она находилась под круглосуточным контролем и ей запрещалось даже подходить к окнам. К ней никого не пускали и контактировали по-минимуму, принося еду и снова запирая её на замок. С Рин обращались как с преступницей, дав распоряжение остальным даже не соваться в то место, где её держали, словно этот район по меньшей мере инфицирован какой-то страшной проказой, с той разницей, что этой страшной проказой была она сама. Но Нохара не жаловалась и смиренно принимала то, что происходит; если не смерть, то именно это куноичи и заслужила. Её голова в эти медленно тянущиеся дни, когда она не знала, куда себя деть, была занята мысленным вымаливанием прощения у Какаши и Ханаре. Никто не говорил ей, что с ними. Рин пыталась выведать у Ямато, но тот лишь отделывался общими фразами о "стабильном самочувствии" и о том, что "Какаши крепкий и поправится". Но девушка была медиком и ей хорошо известны последствия тех травм, которые нанёс Биджу. Хотя нет...она нанесла. В какой-то мере куноичи была даже благодарна, что её заперли здесь, ведь ко встречи с Какаши или с осуждающими взглядами жителей деревни, которых Рин напугала, она была не готова. Никто не винил и не ругал её так, как делала это она сама. Нохара не пыталась перенести ответственность на Двухвостого, ведь всё произошедшее было воплощением её эмоций, а зверь стал всего лишь инструментом. Неужели все мысли о том, что она была бы рада за Какаши, стань он счастлив с другой, были всего лишь лицемерием? Возможно, если бы не Двухвостый, который обострял её чувства во много раз, Рин просто ушла бы оттуда, убежала, осмыслила и пережила это самостоятельно, свыкнувшись с реальностью, в которой Какаши выбрал себе в спутницы Ханаре, но...неконтролируемый дух Биджу подставил её, выдал с головой и чуть было не убил человека, которого она любила всю свою недолгую жизнь. День проведения операции по извлечению Двухвостого приближался и никто не мог дать Рин гарантий, что всё пройдёт успешно. 50 на 50. Либо умрёт, либо выживет; причём бОльшая надежда была не на знания и умения шиноби, призванных произвести операцию, а на удачу. Если не повезёт и Нохара погибнет, то это станет просто провалившейся миссией. И Рин это устраивало. Она хотела, чтобы у них не получилось. Куноичи больше не видела смысла в том, чтобы оставаться и жалела, что вообще вернулась. Нохара испортила всё, что могла и лучше бы она умерла сейчас, пока по её вине не погиб Какаши. Но эти планы были разрушены успешным проведением миссии и несколько первых дней она даже не приходила в сознание, а когда всё же сумела открыть глаза, то чувствовала такую слабость, что даже была не в состоянии самостоятельно принимать пищу, которую пришлось вводить внутривенно. Рин была в совершенной растерянности и непонимании того, что ей дальше делать со своей жизнью. Казалось, покинуть вновь этот мир — было самым логичным завершением, но она выжила. И как ей теперь жить? Работать в госпитале и делать вид, что всё по-прежнему хорошо? Что ничего не поменялось? Встречать на улице Какаши с Ханаре и стыдливо отводить взгляд в сторону? Нет, это не жизнь. Но зато здесь, в больнице, ей наконец удалось узнать у Сакуры о том, что её волновало больше всего. Ханаре всё так же была в тяжёлом состоянии, но всё же наблюдалась положительная динамика. А Какаши, спустя долгие дни, проведённые в коме, быстро поправился и уже неделю как выписался из госпиталя. Где-то внутри Рин благодарила всех известных ей Богов за то, что всё обошлось. Пусть он будет ненавидеть и презирать её и больше никогда с ней не заговорит, но останется жив и невредим. В один из дней к Рин в палату заносят цветок в горшке и Нохара сразу думает, что он от Сакуры. Однако медсестра убеждает её в том, что подарок передал Какаши-сан. — Вы уверены? Точно ничего не перепутали? — удивлённо вскидывает брови девушка, разглядывая азалии, которые по её мнению, должны были предназначаться Ханаре. Но медсестра твёрдо убеждена, что принесла цветок именно тому адресату и спустя долгое время на лице Рин снова возникает слабый намёк на улыбку. Через несколько дней Нохара и сама выписывается из больницы, где и узнаёт от Сакуры, что Какаши ушёл на длительную миссию. Она удручённо вздыхает, но не подаёт вида, думая, может, это и к лучшему? Никто из них не готов сейчас встретиться друг с другом лицом к лицу. Рин навещает Ханаре, которая на днях пришла в себя, но, к счастью, в момент посещения Нохары крепко спала от введённых обезболивающих. Хватило бы ей смелости прийти к ней, будь она в сознании? Куноичи не знала ответа на этот вопрос, но чувствовала, что ей нужно быть здесь и извиниться. Ханаре обязательно её услышит. Рин проводит дни в ожидании. Механически выполняет работу в госпитале, а затем скорее спешит домой, надеясь застать там хозяина. Готовит завтраки, обеды и ужины, зная, что никого, кроме неё не будет, но в ней теплится огонёк надежды, что со дня на день откроется дверь и на пороге будет стоять Какаши. Она ни на что больше не рассчитывает и запрещает себе думать о нём, как о человеке, которого любит, ведь в памяти крепко отпечатался их поцелуй с Ханаре. Но ей просто нужно его увидеть. Уставшего, хмурого, ненавидящего — любого. Все её надежды рушатся, когда Рин узнает от Сакуры, что у команды Какаши во время миссии возникли серьёзные проблемы и Пятая собирается высылать им подкрепление. Харуно рассказывает, что они попали в засаду в ущелье реки и теперь скрываются в пещере. Большая часть команды ранена, но им всё ещё удаётся отбиваться от враждебных шиноби, которые неотступно преследуют их. Однако оставшихся сил надолго не хватит. И тогда Рин сама следует лично к Пятой. — Госпожа Цунаде, отправьте меня в качестве подкрепления в Страну Воды, — заявляет Нохара прямо с порога. Женщина на мгновение отрывается от документов, исподлобья окинув напряжённым взглядом Рин, и возвращается обратно к своим делам. — Ты не готова к такой миссии. Для твоего первого раза это слишком опасно, — отвечает Цунаде всем своим видом показывая, что не намерена это обсуждать и лучше бы Рин уйти и не мешать ей. — Я знаю и умею всё, что знает и умеет Сакура. Если Вы отправляете её, то отправьте и меня. Пожалуйста. Я знаю, что им необходимы ирьёнины, — настаивает куноичи, сохраняя субординацию, но не собираясь отступать. — Сакура уже была на подобных миссиях, а ты нет. Просишь отправить тебя на смерть? Я думала, эти мысли ты уже выбросила из головы. — Дайте мне шанс проявить себя, госпожа Цунаде. Я обещаю, что не подведу деревню. — Извини, Рин, но команда уже сформирована. Кроме того, кто-то должен остаться здесь на всякий случай. Рин настырно вздыхает и сжимает руки в кулаки. Она должна отправиться туда любой ценой, иначе неизвестность и ожидание сведут её с ума. — Вы вините себя за смерть Дана? За то, что не успели ему помочь? За то, что Вас не было рядом, когда всё произошло и он погиб у Вас на руках? Я не хочу винить себя, если что-то случится с Какаши...и с остальными. И если Вы не позволите мне отправиться туда со всеми в качестве миссии, я пойду одна! Цунаде резко поднимает голову и направляет острый взгляд на Рин. Её пальцы с силой сжимаются вокруг карандаша, который она держит в руке, с треском ломая его напополам. Рин думает о том, что Пятая либо сейчас убьёт её на месте, либо изменит своё решение. — Если кто-то погибнет, ты будешь отвечать за это лично, — с предостережением произносит Хокаге, но затем смягчается. — Держись рядом с Сакурой и ни на шаг от неё не отходи. А теперь позволь мне продолжить работать. На следующий день команда из несколько джонинов, пары медиков, Наруто, Сакуры и Рин выдвигается в путь. До Страны Воды не так далеко, но отряд Какаши находится в критическом положении, поэтому все стремятся идти как можно быстрее, наплевав на остановки и отдых — лишние пол часа передышки могут стоить кому-то жизни. Несмотря на напряжённость, Наруто пытался поднять дух окружающим своей болтовнёй ни о чём и обо всём сразу, чем ужасно раздражал Сакуру, которая постоянно его шпыняла и просила заткнуться. А Рин и вовсе не слышала никого вокруг, думая лишь о том, что они должны успеть. Как бы они не спешили, ей всё равно казалось, что их отряд передвигается слишком медленно и девушка постоянно выступала вперёд, обгоняя всех, стремясь добраться как можно раньше. Ей казалось, что вот он, её шанс сделать для деревни нечто полезное, а не только что-то разрушить и кого-то покалечить. И наконец, спустя столь долгое время встретиться с Какаши. Она очень надеялась застать его в сознании и невредимым. Прибыв на место, отряд подкрепления быстро отвоевал ущелье у враждебных шиноби, изнурённых многодневным преследованием и периодическими столкновениями с командой Какаши. Когда они прорвались в пещеру, в которой скрывались ниндзя Листа, настало время медиков. Рин безуспешно пыталась найти взглядом Какаши, пока не наткнулась на шиноби, которому требовалась помощь. Рассеивая зеленоватый свет над его ранами, только сейчас Нохара услышала радостные крики Наруто, который вместе с Сакурой окружили Какаши. Возможно, Хатаке был ранен, но выглядел вполне бодро и неплохо, хотя, наверняка, просто храбрится. Как всегда. Сердце защемило от волнения долгожданной встречи и радости за то, что он цел. Её взгляд застыл на девочке, которая залечивала раны своего сенсея, пока она не услышала голос над ухом. — У меня перелом плеча, а не черепа, — произнёс шиноби, которого лечила Рин. Девушка даже не заметила, как её руки съехали вверх; она не могла скрыть улыбку, а вместе с тем чувствовала такой трепет, что вскоре в её глазах застыли слёзы, которые она мимоходом смахнула. — Что с Вами? Вас кто-то обидел? — участливо поинтересовался пациент, который заметил бесконтрольные эмоции девушки, на что Нохара просто отрицательно покачала головой, не сумев даже дать вразумительный ответ. Внезапно на её плечо легла рука, отчего куноичи даже вздрогнула, но это оказалась всего лишь Сакура. — Закончишь здесь, подойдёшь к Какаши? Моя чакра на исходе, а ему всё ещё нужна помощь, — произнесла девушка, натягивая перчатки обратно на руки. Рин не знала, действительно ли Сакуре так скоро понадобилась передышка или она подстроила это специально, но Нохаре ничего не оставалось, как просто кивнуть в ответ. Шиноби, которого она лечила, поблагодарил её и отошёл к остальным, чтобы отдохнуть, а Рин обернулась, дабы найти Какаши. Случайно встретившись с ним взглядом, девушка почувствовала, словно её током прошибло и быстро отвела глаза. Она то краснела, то бледнела и чувствовала, будто с ней вообще происходят странные метаморфозы, обостряющие её чувства. "Всё в порядке, — мысленно успокаивала себя Рин, стараясь дышать в определённом ритме, что несомненно ей помогало. — Просто сосредоточься на работе". Она всё же сделала над собой усилие и подошла к нему. Боясь снова посмотреть ему в глаза и полностью выдать свои эмоции, которые Рин так силилась скрыть, девушка старалась не поднимать взгляд выше его подбородка. — Привет.., — тихо произнесла Нохара, со знанием дела осматривая тело Какаши. — Ты ранен? Где болит? Только не говори, что всё в порядке, я всё равно найду. И она действительно нашла, мысленно благодаря, что этим местом оказался затылок. И сейчас, стоя у Какаши за спиной, он не может видеть, как у неё дрожат руки, которые исцеляли его голову. Обнять его хотелось больше, чем лечить.
