Ненужная ноша.

      Форма горничной неудобная, сковывает движения, но не потому что тесная, Джин подобрал всё по размеру, а потому что Юнги со стыда и шагу ступить не может, у него горят уши, а ещё кулаки чешутся набить красивое личико брату, который ехидно улыбается, жадно разглядывая Мина. Отчего-то неприятные мурашки пробирают тело парня, и нехорошее предчувствие уже давно говорит, что день будет одним из самых худших, но парень раз за разом повторяет, что ему нужны деньги, что это ради мечты, чтобы учиться с такими классными парнями как Хосок и Намджун, чтобы выпускать новые альбомы, которые уже ценятся в сети.       В будущем он уверен, что будет хорошо зарабатывать на своём творчестве, но уже не смыть с истории себя в наряде горничной, который облегает противно, своими рюшами щекочет кожу. Юбка короткая, а мужские трусы поддерживают лишь член, приподнимая зад лишь двумя эластичными лентами, и парень еще ни когда не ощущал себя более беззащитным, чем сейчас.       Юнги не грозный, не плакса, а вполне себе типичный парень со своими увлечениями, друзьями и врагами, надеть наряд для фетишистов для него кажется пределом клише любого хентая, что он почти видит своим неконтролируемым воображением, как тентакли пробираются сквозь стены, чтобы окончательно уничтожить его психику. — Я всегда говорил, что ты больше на девчонку похож, — хмыкает Джин, с улыбкой рассматривая брата. — Я сегодня заставил одну девушку делать куни другой и понял, что хочу быть режиссёром порно, только без камер, — он улыбается так ярко, что Юнги делает шаг вперёд, чтобы врезать в это смазливое лицо. — Всегда знал, что есть в тебе что-то пидорское, — шипит Мин, замахиваясь, но получает грубый пинок в живот, тут же сгибаясь и делая пару шагов назад, к кровати. — Я же сказал, что хочу быть режиссёром, а они никогда не принимают участие в действии, так что, — Джин кидает на кровать вибратор и смазку, кивая, чтобы Юнги поторапливался. — Давай, моя плата гораздо больше того, что я требую.       Юнги думает, что действительно попал в порно, и это даже не браззерс, а дешёвый канал с хоум видео, куда приходят за чем-то абсолютно грязным и неадекватным. Они с Джином с самого детства не были близки, потом их разлучила учёба, которую Ким провёл за границей, а сейчас раз в неделю они стабильно контактируют, и Юнги закатывает глаза. Лучше бы не сближались. — Нагнись давай, выстави зад, чтобы я видел, как ты проталкиваешь в себя сначала пальцы. — Что? Блять, да пошёл ты… — Юнги не знает, от чего так дрожат руки, от гнева или от волнения, что никуда не деться от приказов старшего брата. — Ты не знал? Сначала нужно растянуть себя, хотя, если ты любишь грубо, то прошу, толкай сразу, — Джин посмеивается, в голосе задор и веселье, пока у Юнги в голове похоронный марш на повторе. Там он хоронит гордость, рассудок и ещё уйму важных ему вещей. — Ты ублюдок, — выплёвывает Юнги, выдавливая холодную смазку на пальцы. Она противно начинает стекать к ладони, поэтому он приподнимает зад, размазывая по мышце вязкую жидкость.       Уже неприятно, обычно он такими движениями зад вытирает, а не наоборот какую-то дрянь вытирает об очко, а Ким хлопает в ладоши, давая новый повод ненавидеть его ещё больше. — Ты чего там у входа щемишься? Пихай пальцы, неженка, — Джин похож больше на болельщика футбольной лиги, чем на парня, который деньгами шантажирует брата.       Юнги предпочитает молчать и воспринимать это безэмоционально, как задание. Вот он пропихивает один палец в себя, должен хорошо разработать, входить глубже и вытаскивать, добавить второй палец, ощущая, как даже короткие ногти царапают кишку. Пролетает мысль о том, что в порно девушки как-то умудряются стонать, когда в промежность заскальзывает рука с длинным острым маникюром, и благодарит ситуацию хотя бы за то, что его зад не испытывают этими наманикюренными клинками.       Мысли позволяют хоть немного облегчить ситуацию, Юнги думает, что выглядит почти как девчонка сейчас для брата с круглой голой задницей, худыми стройными ногами и прикрытым членом. Юбка задралась и уже давно лежит на спине парня, рюшами вверх, чёрные чулки наверное создают прекрасный контраст с его бледной кожей, так что Мин готов сделать ставку, что его старший брат уже возбудился, но это немного опасно. Хоть он и не гомик, но «Один раз…» – как говорится. — Давай уже к игрушке переходи, а то ты увлёкся, я смотрю, — Джин говорит спокойно, но Юнги даже по дикции понимает, что сейчас брат издевательски улыбается. — Знаешь, прям ловлю кайф пихать пальцы в место, из которого обычно лезет… — Заткнись, — рычит Джин, перебивая Мина. — Вибратор бери и без лишних слов.       Юнги опять чувствует, как краснеют уши, он вспоминает кто такой и в каком положении находится. Ведь почувствовал себя немного комфортнее, это похоже на ныряние в холодную воду, потому что потом быстро привыкаешь к температуре, так и он смирился с унижением, но Джин вернул на сушу и тут же обратно пнул в холод, возвращая стыд на место.       Юнги слушается, в сотый раз себе повторяет про деньги, пропихивает вибратор и включает, смачно матерясь, падая лицом в кровать и выпячивая зад. — Блять, Джин, что это сука за херня, блять, что она делает, ёб твою мать! — Значит и правда массирует простату, — Джин подходит, пару раз пропихивая глубже игрушку и вынимая. Слегка играется, слышит продолжающийся мат и тихо посмеивается, чтобы брат не слышал. Наблюдать за Юнги, таким красивым, беззащитным и открытым Джину доводится впервые, обычно он весь дерзкий, в мнимых колючках, огрызается и недовольно бурчит, выполняя просьбы, но ещё ни разу Мин не открывался с этой стороны. — Блять, руки онемели, Джин! Эта херня меня хочет убить!       Джин смеётся вслух и понимает, что сделал это зря. Юнги замолкает, гордо дергаясь всем телом, периодически он крупно дрожит и часто дышит. Джин садится обратно в кресло напротив кровати и наблюдает, ждёт, когда Юнги проиграет в молчанке и снова подаст голос. Слышится жужжание вибратора, который Джин ласково переставил на максимальный режим и громкое сопение младшего.       Тишина, вибратор, голые ягодицы брата с торчащей игрушкой меж двух половинок, красивую картину разбавляет лишь тихое и обиженное «Я тебя ненавижу». Джин заливается хохотом, а Юнги возвращается к своему состоянию матерящегося старика, который проклинает весь мир и своего брата в первую очередь. Юнги был готов к унижению, даже к чёртовому вибратору в заднице привык, он не придаёт боли, растягивает стенки и до чёртиков приятно массирует простату, но он был не готов к предательству собственного тела, когда его, заливая потом и краснотой, начало возбуждать это действие, когда мысли о том, что это противно, позорно и ужасно перестали действовать, член уже во всю начал пачкать бельё. Теперь смазка растеклась огромным пятном на трусах, а брат всё это видит.       Юнги стыдно, потому что это и правда приятно и даже, если он против, тело не спрашивает разрешения, преподнося стояк к анальным ласкам как нечто обыденное. Юнги понимает, что сломался, так просто прогнулся под желаниями брата, и это далеко не последняя неделя, после неё будут ещё, и Джин не остановится на этом пошлом желании, Юнги всё готов поставить, что Ким будет продолжать, терзать, пока от младшего не останется ни капли сопротивления и гордости. Впервые парню хочется плакать, он чувствует на себе невидимую корку грязи и маслянистый взгляд Джина на белоснежной коже. Юнги всегда был в этой семье игрушкой, кем-то чужим, простым прохожим, в нём никто не видел родственника или обычного парня, а брат тем более, он злился больше отца, когда Юнги отрёкся от фамилии и места в кресле директора, стал относиться с особой жестокостью к парню, хоть на самом деле ко всем остальным был терпелив, лоялен и даже добродушен. Только вот почему-то демоны каждый раз вылезают только рядом с Юнги, а он и поделать ничего не может, лишь сопеть в матрас и ждать. — Достаточно, я думаю, — Ким вынимает игрушку, невольно разглядывая дергающееся колечко мышц, — ты не забыл, что это порно? Там принято работать, ублажать себя и кончать как следует, — Джин отходит к своему месту, снова смотрит, пока Юнги борется с пустотой в заднице. Она какая-то непривычная, хочется вернуть обратно игрушку, но, переступая через себя, Мин переворачивается, грозным волком смотря на Джина. — Обещай, что ты больше не будешь приказывать ничего подобного. — Обещаю, я старший брат, а не извращенец, — с нажимом говорит Ким, а в ответ младший только фыркает. — Извращенцы не устраивают домашнее порно с братом и у них не встаёт от этого, — дерзит Мин, с ухмылкой смотря на вздувшуюся ширинку Джина который приспускает майку, пытаясь прикрыть реакцию. Юнги изначально знал, что сейчас составляет уйму фетишей для этого придурка и теперь нагло пользуется этим, потому что, смотря на смущение Кима, думает, что ещё не проиграл. — Нравится? Я нравлюсь тебе? Да ты совсем поехавший, Джинни, — называет брата ненавистным прозвищем, переходя на писклявый голос, и раздвигает похабно ноги, немного отталкиваясь к спинке кровати. — Закончи, давай, сними это чёртово бельё, — хрипит Сокджин, он уже не контролирует свой возбуждённый голос, потому что сходит с ума от блядского лица брата, от этого наряда, который только подчёркивает худую сексуальную фигуру, и видеть парня в нём мозг совсем отказывается, потому что он раздвигает ноги, приподнимает подол платье, и Ким скулит, смотря как сквозь мокрую от выделений ткань виднеется розовая, возбуждающе-милая головка члена.       Юнги снимает трусы, всё ещё до отвратительного грязно и похабно, он снова раздвигает ноги, сгибает их в коленях и Джин видит даже смазку, которая до сих пор вытекает из его задницы. Джину плохо до такой степени, что он забывает, где находится и по какой причине, смотрит, не моргая, записывает всё в голове, чтобы ночами прокручивать перед глазами, чтобы чёртов смазливый братец всегда виделся в таком амплуа, пока водит по стволу, часто дышит, сопит. По нему видно, что парень просто хочет быстрее кончить, пока напротив парень желает растянуть всё надолго, облизываясь в открытую и глотая слюну.       Мин хочет кричать «Нет, только не это», потому что дразнилки закончились настоящим интересом и обещание ничего не стоит, если Киму понравится, но отступать поздно, Юнги кончает так ярко и обильно, что забрызгивает бесстыдно кровать Джина спермой и трясётся даже после оргазма. Его тело слишком истерзано унижением и волнением, возбуждение, дымка лёгкой похоти спадает и Юнги понимает, что творит перед родным братом. Какие извращения и глупости, это так грязно и стыдно, что хоть на месте копай себе могилу. Мужественному Юнги впервые хочется рыдать, хотя он даже на похоронах матери лишь стойко выслушивал слова сожаления, и думал, что такое может произойти, чтобы его прорвало на плач.       Теперь он понял, когда скрючившись в позу эмбриона, тихо содрогался в немом плаче. Юнги взрослый, самостоятельный мужчина сейчас чувствует себя подстилкой, понимает, что изначально нужно было отказаться, набить морду и плюнуть в лицо брату, так сделал бы адекватный парень, и так следовало поступить, но время не прокрутишь назад, сейчас на Юнги позор надет и в нём застрял навечно вместе с ненавистью к, казалось бы, добродушному Джину. — Бля, парень, ты чего? — Джин пихает брата в плечо, пытаясь его растормошить. Он думал, что всё будет забавно, Юнги итак его всегда ненавидел, но не думал, что тот расплачется как настоящая девчонка, что даже резко спадёт возбуждение. Ким понимает, что переборщил, его брат неизвестно занимался ли вообще сексом до того, как на прошлой неделе Ким приказал трахнуть служанку, а тут столько извращений разом. Юнги стало на секунду жаль, а потом парень успокоился, тихо встал, шмыгнув носом, и спокойно, со всей силы врезал Джину, покинув комнату молча, без лишних слов.       Мин Юнги талантлив, он знает это, ему говорили, Юн красивый, он знает, как часто смотрят на него девчонки, а ещё Мин Юнги только что дрочил при брате. Мин Юнги считает себя конченым дебилом в окружении извращенцев, поэтому не думает, а просто идёт в общежитие, чтобы напиться, возможно, даже рассказать парням, хотя после такого не каждый будет общаться, но Юнги плевать, он и сам бы раз сейчас из себя на минутку выйти и со стороны посмотреть на чёртово жалкое безвольное тело.