5.
24 марта 2018 г., 18:11
Юнги не знает как смотреть друзьям в глаза, он в принципе не понимает как ему дальше дышать полной грудью, пытается уговорить себя не унывать, держаться, потому что свихнуться на половине пути к окончанию учёбы в университете было бы пределом глупости. Парень искренне надеется, что Хосок с Намджуном поймут, что не посмотрят как на конченного дебила и поддержат.
Ведь это не преступление, Сокджин его даже не трогал, он просто дрочил при брате в наряде горничной. Повторяя снова и снова эти слова, он понимает, что делает только хуже, ведь самому себе это признавать стыдно, но, к своему счастью, Юнги не успевает сожрать себя заживо размышлениями, пока доходит до кафе, где ждут парни.
Привычно вваливаясь в знакомое заведение, он идёт к этим светлым умам и лицам, двум бессменным психологам, которые готовы выслушать. Зад всё ещё болит, а смазка, которую Мин и не подумал смыть перед уходом, неприятно елозит между ягодиц, парень чувствует себя максимально дискомфортно, словно уже давно наложил в штаны и должен пованивать.
Садиться неудобно, неприятно, анус болит, пульсирует сильнее, а смазка ещё неприятнее прилипает к боксёрам. Юнги всем богам молится, чтобы когда он встал, на штанах не было огромного пятна, доказывающего все грехи Мина.
— Что на этот раз? — почти с издёвкой спрашивает Хосок, ему интересно, он коллекционирует идеи Джина, искренне восхищается выдумкам, но сейчас задор потухает, стоит увидеть друга.
Юнги ещё никогда таким потухшим не был: лицо серее Лондонского неба, под глазами тень волнения, а сами зрачки ничего не выражают, но по тому, как нервно перебирает пальцами юноша, он волнуется, беспокоится и на грани истерики. В таком состоянии либо морды бьют кому попало, либо режут себе вены в тёплой ванне, поэтому тут же становится страшно за друга и ещё интереснее, что же сделал с ним брат.
— Для начала скажите, что должно произойти, чтобы вы перестали со мной общаться? — неуверенно спрашивает Юнги. Он смотрит побитым щенком на друзей, а голос предательски дрожит, он себя ещё никогда таким неуверенным и маленьким не чувствовал. Какая-то часть его сознания кричит собраться, не распускать нюни и в своём обычном стиле пойти и набить морду гадкому брату, а потом Мин вспоминает, что нельзя, нужно терпеть, но как, если истощены даже все резервы.
— Наверное, ты должен сдохнуть, нас не предупредив, — пожимает плечами Намджун, крутя на столе кожаное меню кафе.
— Или спиздить мою майку и не отдавать её полгода, Юнги, — с нажимом говорит Хосок, приподнимая брови, а Мин отмахивается от надоедливого парня, выдыхает и слегка улыбается. Эти придурки и правда его психологи, последняя надежда не сойти с ума вокруг высокомерия и лживости.
— Да верну я тебе её, постираю только, — бубнит Мин.
— Зачем тебе её стирать? Запах моей одежды помогал тебе в сексуальных фантазиях, и ты заляпал её спермой? — щурится Хосок, приближаясь максимально близко к лицу Юнги, тот улыбается озорливо, отрицательно машет головой, а потом резко бледнеет, меняется в лице и опускает голову к полу, продолжая перебирать собственные пальцы.
— Да что случилось? Скажи уже! — Намджун перегибается через стол, приподнимает лицо друга за подбородок, второй рукой замахиваясь кулаком, — или врежу.
— Я дрочил при брате, — сипло говорит Мин, а Намджун садится на своё место, смотря на приближающуюся официантку, чтобы жестом указать, что они ещё не готовы сделать заказ.
— И всё? — Ким хмыкает, поворачиваясь к Хосоку, который нагло ухмыляется.
— Надеюсь, что в сексуальных фантазиях у тебя был я, или обижусь, — шутит Чон, но на самом деле он, как и Намджун, пытается показать Юнги, что убиваться не стоит, чтобы он не сидел с таким мёртвенно-бледным лицом, жуя нижнюю губу и залипая на разные предметы стеклянным взглядом.
— Я был в костюме горничной, — хрипит Мин и прочищает горло, на этот раз смело заглядывает в глаза друзьям поочерёдно. Наступает недолгое молчание, в это время парень боится найти отвращение и осуждение, но не находит ни капли из этого, потому что у парней на лице сожаление и прикрытая улыбка. Они открыто смеются над другом, и Юнги понимает, что стоит относиться к этому так же как и они, проще, потому что смех быстрее расслабит натянутые нервы, истерика подобного вида менее болезненна для окружающих, чем замкнутость и слёзы, поэтому ответ Хоби не разочаровывает Мина.
— Ох, Юнги, на такого тебя и я не против посмотреть, только из нас двоих дрочить явно будешь не ты, — гогочет он, ударяя несколько раз по плечу друга, который готов расплакаться от радости, напряжение спадает, оставляя место неимоверной усталости, но Юнги находит силы широко и ярко улыбнуться, получить одобряющий кивок от Намджуна и пару красивых ямочек на щеках. В душе всё до этого было сжато, даже мышцы напряжены до предела, а потом распустился клубок красивым веером признания и расслабления, Юнги теперь может полной грудью дышать и не думать о постыдном, потому что Джину стоит подумать о своей психике, ведь это он принуждал и смотрел, а не младший брат.
— Правда я е боюсь теперь этого придурка и смотреть не могу на него, аж воротит, — передёргивает парня, пока Намджун опять привстаёт, чтобы похлопать по плечу друга.
— Потом всё равно расскажешь.
— А лучше видео сними! — восклицает Чон.
— Хосок! — Юнги смеётся уже заливисто, хватаясь за живот, понимая, что давно такого с ним не было, это и правда похоже на истерический смех, но это чертовски весело, особенно одобрительные смешки друзей и полное раскаяние в содеянном. Он выставил на суд свой поступок, его приняли и оправдали, и именно поэтому Юнги нужны друзья, они как никто другой помогут, залезут в корень проблемы и выдерут её. Сейчас Юнги дышится легче, проще, с души камень свалился, он не просто упал, он выкатился, проехав по всем органам и в последнюю очередь спине и заднице, потому что эйфория спадает и остаётся боль от насилия вибратором, всё та же отвратительная смазка и желание помыться, очистить себя окончательно от этой грязи. Парень прощается с друзьями, долго жмёт Хосоку и Намджуну руки, в их глазах читает разные молчаливые наставления и уходит, чтобы скорее принять душ.
* * *
Джин хотел бы быть обычным, чтобы в школе с ним дружили из-за его характера, а не потому что отец крутой, он хотел иметь девушку, которая смеялась бы с его шуток не потому что боится, что Ким оттолкнёт, а потому что он ей искренне нравится. Сокджин завидует брату, он по-чёрному его ненавидит за путь, который он выбрал, потому что сам хотел, желал и струсил поступить так же, испугался гнева отца, а теперь отступать некуда, за спиной холодная стена из лицемерия и лжи, перед глазами трон председателя и в глазах полная неуверенность. Ким научился ловить все прелести жизни знаменитости, потому что пока отец работает, не покладая рук, сын покупает себе дорогие машины и в тот же вечер их разбивает, ибо настроение плохое, не задалось вождение в нетрезвом виде, ведь со всеми бывает. Джин видит людей насквозь не хуже Юнги, он понимает лесть с первой ноты, его воротит от лжи, но это всё приходится есть на завтрак, обед и ужин, хотя уже на зубах песком оседает прогнившее общество, что врезать хочется за неискренность, в глотку впиться за фальшивый комплимент. Джин сдержанный, он должен подавать пример всем как будущий руководитель, поэтому пришлось смириться, улыбаться так же натянуто и официально, говорить при встрече лёгкий комплимент отвратительному наряду и разговаривать о погоде. Ким Сокджин теперь оценивает себя как подонка и гордо задирает голову, такое звание ему больше нравится, потому что если лесть его не устраивала в первое время, в ответ он смело начал высказывать горькую, неприятную правду, всю желчь и накопившуюся усталость, но вот парадокс – Джина никто не винит в этом, он получил в руки власть и запустил их повсюду, в самые нецензурные места. Парень стал полнейшим ублюдком и вслух иногда предупреждает об этом людей, потому что если не получилось уйти от этого поганого общества, как младший брат, то Ким решил стать таким же. С жалкой улыбкой и лестью-сарказмом. Он поливает грязью так, что придраться даже не к чему, пользуется девушками в постели как салфетками – пачкает и выбрасывает, парень уже забыл, что когда-то относился к людям с уважением, потому что вокруг нет достойных личностей, во всех есть изъян. Он на самом деле хотел бы увидеть искреннюю улыбку, посмеяться во весь голос, но друзей у него нет и никогда не было, честно говоря, Джин одинок, несмотря на то, что почти никогда не спит один. Он окружён людьми и улыбками – самая жестокая иллюзия, он в отчуждении. Показывает средний палец лицемерам, ощущая зияющую пустоту внутри. Ким уже и забыл, как это – жить по закону, он это слово давно не употреблял в лексиконе, поэтому заходит всё дальше в играх с чужими судьбами, он даже братом манипулировать пытается, правда пока это очень трудно. Джин сидит в своей спальне, на том же месте, и смотрит на кровать. Там до сих пор капли спермы брата виднеются, как доказательства прекрасной картины. Это не померещилось ему, вся эстетика, запахи, звуки, беспомощность Мина. Такой дрожащий, с вибратором в заднем проходе он был очаровательной феей, горячей и возбуждённой. Джин расстёгивает брюки, наконец забирая твёрдую плоть в руку и ведёт по стволу, прикрывая глаза. Там, в сознании, всё ещё возбужденный младший брат матерится, боится реакции собственного организма, злится, но между матами стонет, дрожит слегка, а головка пачкает новое бельё смазкой. Джину этой картины хватает, чтобы возбудиться, а рука помогает, массирует головку, размазывая собственную смазку, и ведёт вверх-вниз. Джин наконец выдыхает, он ещё никогда не получал такое наслаждение от дрочки, он словно и не кончал никогда вовсе, а сейчас хочется неимоверно, до дрожи в ногах. Парень разводит шире колени, сквозь стиснутые зубы выпускает воздух и прикрывает веки для воспоминаний. Он сегодня получил достаточно удовлетворения, но чёртов брат оказался самой грешной картиной, которую не перекрыли ни две девушки в постели, ни невеста со своим гордым подчинением. Обычный наряд сделал брата героем порно, сладким и запретным, поэтому Джин кончает с протяжным стоном и прикусывает губу до крови. Он часто дышит, оглядывается по сторонам в пустой комнате и чувствует себя изнасилованным, потому что не должен нормальный парень дрочить на другого, тем более на своего брата. Джин понимает, что дошёл до предела, сгнил окончательно и ниже падать некуда, это накрывает его с головой, прибивает огромным камнем и сдавливает лёгкие. Киму тяжело осознавать, что оргазм от фантазии с братом оказался самым сладким в его жизни, что Джин сломался и починке не подлежит, парень хочет рыдать, но это бесполезно, это он ещё с детства понял, он много чего хочет, в том числе своего брата, поэтому молча идёт в душ в надежде смыть всё, что натворил. На деле легче не становится, потому что кровать всё ещё в сперме Юнги, она подсохшая, но отчётливо видна, поэтому Джин с рыком сдирает одеяло, руками смахивает всё с тумбочки, сваливает и её, кричит, оттягивая волосы у корней в желании снять скальп, вскрыть черепушку и посмотреть, как опухоль разрослась, которая толкает на такие поступки, но в итоге считает до десяти и ложится на кровать без одеяла. Он замёрзнет, но глупо об этом думать, потому что Ким уже давно промёрз изнутри.
